Аmore

«Где я?»       Вокруг была лишь тьма. Тьма, единственное, что никогда не покидало его. Мать, отец, они ушли. Оставили его одного в этом мире. Маленького мальчика, у которого за то время, что он жил без них, выработались хорошие рефлексы и ловкость, а так же страх. Страх умереть в любую секунду.       Каждый день он дрался за еду с грязными шавками с улиц. Его тоже называли шавкой. В него также кидали камни. Его также гнали взашей. Тогда он ничем не отличался от тех существ, которых до дрожи и потери сознания боялся.       Тьма, что образовалась в душе, после смерти родителей, росла с каждым годом. А потом его забрал дядя Цзян. И тьма усилила своё влияние.       Видя их семью — хоть и не самую дружную, но всё же семью — он завидовал. Мадам Юй всегда шпыняла его, всегда в чём-то обвиняла. Всегда хотелось крикнуть в ответ: «Я не виновен! Это не я! Не моя вина!». Но он лишь слабо улыбался и просил прощения.       Улыбка шириной от уха до уха, а в душе… А в душе дыра. Улыбка, всё это скрывала. Улыбка была его спасением. Он всегда прятался за ней, ощущая, как его душа, маленькая версия него самого, сидит в углу освещая темную комнату слабым, едва заметным светом. А вокруг неё собрались собаки. Полностью чёрные, только глаза красные, кровожадные.       Он всегда боялся собак. С того самого дня, как впервые оказался на улице один. Он помнил с какой силой одна сучка впилась в его ногу. Он тогда кричал, звал на помощь, сорвал голос… В итоге на него посмотрели с презрением и ударом в живот заткнули, чтобы не орал как резанный.       Шрамы от этого укуса каждый раз горят огнём и болью, как только он слышит в дали лай или вой. Он сразу же становится статуей и не может пошевелиться, потому что страх буквально сковывает его тело.       А потом появился Цзян Чэн, его братик, который вначале ненавидел его, из-за того что пришлось отдать своих собак. Но в итоге он защищал его от них. И душа стала чуть светлее, ведь появился человек, который защищал его.       Потом несколько лет спустя, появился яркий свет. Яркий, тёплый, приятный свет души. Души Лань Си Чэня.       Его свет был ослепительным. А кто-то ещё говорил, что это он был солнцем. Для него солнцем стал Лань Хуань. Этот светоч, на который он летел, словно мотылёк. Это светоч, что так полюбился чёрному мотыльку.       И от осознания, что этому свету никогда не нужен будет этот тёмный мотылёк, становилось тоскливо. Си Чэню, свету, солнцу, не нужен такой как он. Такой человек даже никогда не будет считать его чем-то большим. Чем-то большим, нежели другом или товарищем. Если он ещё считает его таковым после того, что он наговорил его брату.       Пришло осознание своей беспомощности, бесполезности и одиночества. Несмотря на всех его знакомых, на приёмную семью, он был один, и внутри все ещё росла тьма. «Тьма…точно…меня поглотило…ну и пусть…всем будет только лучше…уж Мадам Юй точно будет рада…»       Мадам Юй, женщина, которую Вэй Ин иногда называл мамой тогда в детстве, когда был ещё глупым. Но та только злилась, и он перестал её так называть. Она никогда не примет его. Она никогда не полюбит его… Никто никогда не полюбит ЕГО настоящего, а не эту маску веселья…       Тьма снова пробралась в душу и начала захватывать мысли, поглощая их.       Находясь внутри тёмной энергии он ощущал, что та ему не враг, а друг. Она понимала его и принимала, мягко окутывая, словно мать, забирала в свои объятья. А он и не хотел уходить. Было тепло и приятно. «Мягко…так мягко…мамочка…мама?»       Он начал улыбаться, а из глаз потекли слёзы, что растворялись в тёмной энергии. Она просто впитывала их и сама проникала в тело, которое было у неё в объятьях.       Тьма, снова вернулась, она снова поглотила его сознание, его снова вернуло в тот момент, когда его окружила стая собак. Тогда появился Цзян Фэн Мянь и спас его. Он отчаянно ждал, бежал, боролся, но в этот раз никто не пришел к нему. Никто. Сейчас он остался совершенно один. «Все верно…мой малыш, ты всегда был один.»       Странный скрипучий голос. От него шли мурашки по телу. Хотелось спрятаться, заткнуть уши и не слушать его. «Нет! Дядя придет! Он должен!»       Отчаянная попытка убедить этот голос… Нет. Это была отчаянная попытка убедить самого себя. «Если бы он хотел, он бы уже пришёл, ты так не думаешь?»       Мягко и одновременно холодно. Голос совершенно другой, прямо в голове. И он застыл. Понимая, что его никто не спасёт. Что он один. Всегда был один.       В этот самый момент на него напали голодные, рычащие собаки. Они кусали везде и до крови, а он бился и вырывался, кричал и звал на помощь всех, кого мог вспомнить… Маму, папу, дядю Цзяна, Мадам Юй, шидзе, Цзян Чэна, Лань Чжаня и его, Лань Хуаня… Но никто не пришёл. Никто. И тогда он расслабился, позволяя собакам и дальше его грызть. Позволяя им терзать себя и разрывать на части.       Слёзы текли по щекам. Глаза, пустые серые глаза смотрели на такое же серое небо, на котором ему больше нет места.

***

      Си Чэнь собрал всех, и они, в конце концов, отступили. Все вернулись на постоялый двор, где они до этого забронировали несколько комнат.       Лань Хуань ушёл к себе вместе с братом. Ему нужно было подумать и поговорить с тем. За ними увязался наследник ордена Цзян, с убитым видом и покрасневшими глазами. Он сказал, что ему нужно что-то им рассказать. — Вэй Ин просил никому не говорить, но в силу обстоятельств…я просто обязан поставить вас в известность. Но перед этим я прошу вас, никому об этом не рассказывать, особенно вас, Ван Цзи, прошу сохранить это между нами, ради Вэй Ина…       Цзян Чэн не стал ходить вокруг да около и попросил напрямую. Когда он увидел два уверенных кивка, то выдохнул и рассказал. Рассказал о том, как Вэй У Сянь отреагировал на тёмную энергию. Он рассказал о том моменте, когда в Гу Су привезли мертвецов и они сбежали, рассказал о том, что Вэй Ин высосал из них энергию и сам был в шоке. Он не понимал как это случилось.       Цзян Ван Инь так же рассказал о событии, что произошло ещё раньше. Он поведал, со слов самого Вэй Ина, о том моменте, когда он был под водой в бездне. У Сянь сказал, что тогда тёмная энергия слилась с его даньтянем и не хотела отпускать.       Си Чэнь не находил слов и в шоке слушал рассказ Цзян Чэна. Лань Чжань лишь нахмурился. Лань Хуань наконец понял, почему тёмная энергия так рвалась забрать именно Вэй Ина и почему в самом Вэй Ине была тёмная энергия.       Подумав ещё немного, он понял, что нужно вытаскивать Вэй Ина и как можно быстрее. И потому он собрал всех снизу и, попросив владельца не мешать им, рассказал план по спасению Вэй Ина.       Все поддержали его и высказали свои версии. Так они вместе составили идеальный план, по спасению товарища. Но когда они вернулись на поляну, то застыли в шоке и недоумении.       На поляне боком к ним стоял парень. Его распущенные волосы подхватывал и развевал ветер. На губах была лёгкая улыбка, но казалась не мягкой, а опасной. По щеке протекал шрам. Он начинался на лбу, проходил кривой линией по закрытому глазу и заканчивался чуть ниже скулы, около уголка губ. Ещё кусочек шрама уходил под ханьфу и нижние одежды. Крови больше не было.       Он смотрел, или не смотрел — с их стороны это было не понятно. По крайней мере, он поднял лицо к луне, что сейчас освещала его. Сами они стояли в тени. Цзян Чэн недоверчиво уставился на парня. Лань Чжань нахмурился сильнее. Лань Хуань застыл нефритовой статуей. И все трое в один голос, но с разной интонацией, позвали парня: — Вэй Ин…