Сказка о прекрасном принце Чон Чонгуке и похотливой развратнице Тэхене

— Мой инстинкт самоохранения подсказывает, что… — важничает Пак. — Самосохранения — поправляет его измотанный Чонгук. — Че? — Ты говоришь самоохранения, а правильно — самосохранения. — Чего тут неправильного? Само охрана. Охрана самого себя. Ой Чонгук, не путай меня. О чем я говорил? — Об охране. — Какой ещё охране? — Себя. — Чего себя? — Об охране себя! — устало, еле выговаривая слова, полушёпотом ругается младший. — Охранеся? Что ещё за охранеся? Юнги, ты понял, че он там бормочет? — Об инстинктах твоих, Пак Чимин — такой же вымотанный и сонный подал голос Юнги. — Ах да. Так вот, мой инстинкт подсказывает мне… *** Огромный яркий шар на розовом небе уже не казался таким уж и ярким. Напротив, он становился все прозрачней и бледнее, пока не скрылся за деревьями, а позже и вовсе пропал из виду, уступая место большой и полной луне. Ближе к вечеру, когда солнце все ещё грело, наша троица миновала холмы и леса, встречаясь с широкой каменной дорогой, ведущей прямиком в новый мир. Час пути и вымотанные путники, провожая последние лучи солнца, дошли до города. Узкие мрачные улочки, высокие каменные стены, массивные дома с белоснежными колоннами, серость и уныние — все это они оставили позади. Южный же город встречал парней широкими просторными улицами, незатейливыми деревянными домиками с аккуратной резьбой, пышной зеленью и нескончаемым уютом и детской, слегка наивной и доверчивой, атмосферой. Накануне праздника все закоулки были украшены пестрыми флажками и бумажными гирляндами. Главная улица, ведущая к замку, была заставлена торговыми рядами с праздничными лакомствами, сувенирами и игрушками. А фонари и светящиеся декорации украшали центральную площадь, из без того залитую светом. На каждом углу можно было встретить музыкантов, исполняющих приятные завораживающие мелодии, веселящие шныряющих туда сюда детей. Сами же люди одевались куда беднее и проще, чем в Северном Королевстве. Но именно их простота и приземленность делали этот вечер таким домашним и душевным для приезжих. *** Для Чонгука эта атмосфера была просто непередаваема — пестрые оттенки цветов ещё никогда не казались ему такими удивительными — он просто никогда не замечал, как знакомые цвета могут быть настолько прекрасны. А успокаивающая музыка и детский смех заставляли принца забыть обо всех невзгодах и напастях, погружаясь с головой в новые ощущения. И только успевший прибухнуть, не пойми где и когда, Чимин заставляет принца опомниться и спуститься на землю. — Эх, хорошо здесь! Душевненько! — пританцовывает Пак с кружечкой разливного домашнего пива. — В любом случае нам не стоит выделяться — говорит Юнги, безуспешно стараясь скрыть пышные рога под капюшоном. — Нам нужно найти место для ночлега — Чонгук осматривается в надежде найти хоть что-то подходящее. — Эй, мальчики! — невысокая темноволосая южанка с приятным загаром и чёрными, как ночь глазами окликнула парней — Я слышала, вам нужен ночлег? У меня есть для вас одно предложение — девушка протянула брошюрку, обещая проводить. *** В самый разгар праздника все приличные постоялые дома были заняты, так что стараться найти хоть что-то получше было бы глупой и поистине безуспешной идеей. Поэтому наша троица — голодная и уставшая от нескончаемых приключений — решила не сопротивляться и остановиться на прогнившем двухэтажном домике на самом краю города. — «Вам будет обеспечен полный комфорт и уют. Чувствуйте себя как дома!» — цитирует Чимин слова из брошюрки, стоя посреди комнаты и чувствую как уже успел прилипнуть к какому-то размазанному по полу дерьму — Какая-то жопа… — А не ты ли мне советовал привыкать к таким местам? — Чонгук, наплевав на все, завалился на ближайшую кровать. — Милые, ну вы же понимаете, что сейчас лучшего не найдёте? — напоминает дамочка в дверях — Ну так что, берёте? — Давай, Чимин-щи, заваливайся! — завлекает Чонгук Чимина к себе под крылышко. — Берём! — подаёт голос Чимин, наивно прыгая в объятия младшего. — Эээ, в смысле? На свою кровать — Чонгук больно спихнул Чимина на пол, после чего с головой закутался в одеяло и отвернулся к окну. — Тут только две кровати? — удивился Юнги, заходя самым последним со всеми вещами, когда девушка уже закрыла дверь. — Именно — улыбнулся Пак, осознавая, что сегодняшнюю ночь он проведёт в обнимку с милым парнем напротив. — Чимин, ты не против, если я… Не успел Юнги договорить, как Чимин притянул сонного оленёнка к себе, закутывая в тёплое одеялко и обнимая со спины. — Спокойной ночи — нежно выдыхает Пак в мятную макушку Юнги, чувствуя, как тот вздрагивает. — Спокойной ночи — отвечает Мин, наслаждаясь такой неожиданной, за долгие двадцать лет одиночества, близостью и тут же проваливается в сон, чувствуя, как ладонь Чимина накрывает его маленькую ладошку. *** Даже замотавшись в одеяло с головой о отвернувшись к окну, Чонгук все равно не мог заснуть. То ли отдалённые звуки ночного не спящего города, то ли нежное всхрапывание на соседней кровати, то ли бессонница — причин не спать было предостаточно. Перебравшись на узкий подоконник, принц отворил окно и уселся на самом краю. — Не спится? — Юнги, закутавшись в одеяло так, что торчала лишь пара зелено-голубых глаз и мятная макушка, уселся рядом с принцем. — А вам? — Ты разбудил меня своим скрипучим окном — зевает Мин, устраиваясь на подоконнике поудобней. — Вам никогда не было одиноко? — тысячи звёзд в это мгновение были прикованы к окну, где сидел принц. — Ещё бы. Двадцать лет просидеть в одиночестве. — А как же семья? — интересуется младший, отводя взгляд от ярких бусин на темном небе. — Это невозможно. Пока один из нас живет, другой не может появиться на свет. Так что мне не суждено увидеть своего приемника — засыпая, проговаривает хранитель. — Мне так жаль — шепчет принц, сонно качая головой. — Мне тоже очень жаль. Я не смог защитить вас раньше. Смогу ли сейчас? — Мне страшно. — Я знаю… *** До самого рассвета, оставшись наедине с самим собой, юноша продолжал всматриваться в необъятную темно-синею гладь ночного неба, придаваясь сладким грезам о минувших годах и далеком детстве, когда мир складывался всего лишь из двух самых важных людей — мама и папа. …когда мир не делился на плохих и хороших, когда люди не знали о войне и смерти, когда не было тоски и печали, когда одиночество не имело места быть и когда любовь была досягаема. Но это время прошло, унося с собой и смысл остаться. С возрастом цвета тускнеют, высасывая остатки радости и тепла по капле. Люди уже не кажутся тебе веселыми и улыбчивыми — они жестоки и алчны, и готовы на все, ради себя. В таком мире ты, со своими глупыми мечтами и сказками, никому не нужен. И только тогда приходит осознание, что нет ничего дороже нежных прикосновений материнской руки, её запаха и любви. Но Чонгук упустил это чувство, потерял ещё будучи ребёнком. И сейчас, находясь в отчаянии и опустошении, он продолжает всматриваться в ночное небо, потому что только эти вечные огни способны напомнить принцу о счастливом прошлом, в которое он уже никогда не вернётся. И Чонгук не в силах оторваться от звёзд — в этот вечер они горят только для него одного. Каждая из них прощается с ним, нашептывая что-то неразборчивое и забытое, но такое родное и тёплое. Они раскаиваются, признают свой глупый проступок, понимая, что сами и погубили его, но они дают принцу возможность исправить все ошибки: «Загадай желание, Чон Чонгук. Ты заслужил» «Полюбите меня»