На тысячу лет

«Все хорошие, добрые люди, сейчас собрались в Винтерфелле». Мелькнувшая в какой-то момент мысль то и дело стала возвращаться к Бриенне Тарт, всегда одними и теми же словами. В какой-то мере став не то молитвой, не то заклинанием. Которую она могла повторить до нескольких раз за день, при мимолетном взгляде на тренировку воинов или работу кузнецов, и всегда при виде новоприбывших. Ей не сразу подумалось о том, что мысль эта в достаточной мере нескромная, даже очень, учитывая, что и она тоже пришла сюда, за тем же. Защищать. Бриенне стало неловко и совсем не пришло в голову, что о ее скромности, ненавязчивости, самоотверженности говорило как раз то, что о себе она совершенно не подумала. А потом в Винтерфелл приехал Джейме... Сир Джейме Ланнистер, конечно же. В точности так же, первым порывом души, о нем ей сначала подумалось лишь именем его. Дорогим ей настолько, что пугала одна зыбкая тень такой мысли. Ее-то, такую бесстрашную. Жуткую бабищу. Джейме… Джейме… Бриенне становилось так тепло, когда она повторяла про себя его имя. Тут же себя одергивая, мысленно надавав по рукам, заставляя прекратить делать это, немедленно! Они с ним были близки… По духу, по верности слову и воинской чести. Были близки и иначе… Бывало Бриенне Тартской приходилось напоминать себе, что тогда, в купальне, Джейме Ланнистер был наг перед ней душой, прежде всего, больше всего, это и дороже всего на свете! А не ощущение его кожи пальцами, не запах волос, не тяжесть его тела… Вдруг ставшего точно безвольный труп, которым он мог бы стать, не окажись ее в тот миг рядом. Бриенна помнила каждое соприкосновение их рук, просто дружеское, воинское, участливое. Каждое из его колючих остроумных словечек. Без которых, при этой новой встрече, вдруг стало холодно на душе. Непривычная пустота на ставшем привычном месте, прежде всегда заполненном, против воли пугает чем-то мертвящим. Они, она и он, Джейме, сир Джейме, как же они были близки! Почему так получалось, что малое приобретало огромный смысл, недоговоренное чувствовалось сказанным до самого конца? До того самого слова, связывающего двоих эфемерно-незримыми однако крепчайшими узами. Слова ни разу не произнесенного, как никогда не будет той сокровеннейшей близости, о которой не стоило и грезить. Как будто мало ей было того, что она далека от придворных красавиц Вестероса, как от лучисто сверкающих звезд на небе, сир Джейме Ланнистер любил другую женщину. Единственную, всю жизнь, не взирая не на что. И все же… Когда Бриенна опустилась на одно колено, перед не своим верным рыцарем, для того, чтобы он посвятил в рыцари ее, поочередно коснувшись плечей мечом валирийской стали… Потому Бриенна и не сразу смогла себя заставить сделать это. Перед всеми. На глазах всех этих мужчин, пусть все равно, что родных. Они с Джейме как будто бы занялись любовью в этот момент. Став близки окончательно.