Benevole

— Ларри, даже отсюда я слышу твой недовольный бубнёж, — Фелпс глубоко вдыхает, когда до ушей долетает очередное заглушённое ругательство, но вместо нерадушных пререканий со своей стороны он всего лишь поправляет белый воротник у шеи, ослабляя его из-за небольшой духоты в игровой комнате детского центра. — Прекращай, ради всего святого, и возьми себя в руки. Хотя три небольших кабинета и раздевалку со служебным помещением на первом этаже полупустого обшарпанного здания рядом с перекрёстком назвать центром детского развития или приличным детсадом язык вряд ли у кого-то повернётся. Если бы не адекватное распределение места благодаря ширмам и стеллажу с игрушками, то не было бы даже закрытой спальни и лишнего угла для кухни со складом. Основную площадь занимает игровая комната, которая также является и столовой — две эти зоны отделены полками и небольшими столиками, за которыми дети обычно завтракают, обедают и ужинают. Туалеты раздельные, а общая раздевалка прямо у входа в детский сад. В начале этого года учреждение перешло под защиту церковной общины, из-за нежелания городских властей выделять бюджет на малоимущих и беспризорных, которых и так не принимает ни одно муниципальное учреждение из-за статуса бедности. Впрочем ничего удивительного, ведь у детского сада нет никакого дохода, только убытки, затраты и занятое место под аренду. «Никто не хочет заниматься благотворительностью, мистер Джонсон. Вам придётся с этим смириться и разбираться самому». Это ответ от мэрии, выслушанный лично старшим воспитателем в главном кабинете ратуши, во всей красе — зато почти честно, прямо и без увиливаний. Не будь положение детского центра настолько бедственным и практически не поддающимся хоть какому-то оптимальному решению, то Ларри бы не плюнул в лицо секретарю в начищеном костюме за такое открытое пренебрежение и переданный на выходе небольшой пакет с документами, имеющий красный вырвиглазный маркер «Социально непригодные». Желание поспорить, кто из них двоих больше непригодный для общества, было невыносимо сильным, но очень вовремя подоспевшая охрана долго разбираться не стала и выставила Джонсона на улицу. Так и понеслась вся эта волокита с поиском спонсора или минимальной передержки в виде общины, пока финансирование не пришло в относительную стабильность. А это не произойдёт ещё долгое время, так как помощь пришла только от церковно-приходского совета, главой которого на данный момент являлся Трэвис Фелпс — молодой проповедник в настоящем и достаточно опытный социальный работник в прошлом. Он работал какое-то время бок о бок с Ларри во время студенческих практик и подработок, пока не понял, что в общине при церкви его отца от него будет больший толк, чем в интернатах или в центрах помощи. В отличие от Джонсона, который в свои полные двадцать пять не только погряз в этой сфере целиком и полностью, но и добровольно стал работать за бесплатно ради детишек и их родителей, Фелпс устраивал собрания и чтения с библией в руках, говоря о необходимости взносов и поддержки тех учреждений, которые сильнее всего пострадали от бедности и несправедливости. Церковное комьюнити — далеко не последняя инстанция в городе, чем проповедник разумно пользуется во благо нуждающихся. На их попечении также находятся две школы и столовая местных монахинь, откуда часто привозили еду в детский сад в небольших контейнерах, так как до этого неприятного инцидента скудного финансирования хватало только на оплату занятой площади центра, иногда на медикаменты и средства личной гигиены. Почти всё работало и продолжало бы работать, как старые и затасканные часы, если бы не подлость городских властей, которые нацелились на сокращение своих личных расходов путём присвоения бюджетным организациям статуса частных владений, чтобы не только откреститься от выплаты пособий, но и сгрести налоги в большем размере, чем с физических лиц. И всё это на незаконном основании, естественно. А когда начали поступать звонки от неизвестных ранее арендаторов с просьбами оплатить некие долги за занятую площадь, тогда и вмешалась церковь Фелпсов с подачи Трэвиса. Его категорическая нелюбовь к детям, которая с годами становилась только сильнее, всегда осуждалась Ларри, но даже такой как Трэвис всеми силами стремился помочь каждому ребёнку в детсаде Джонсона, потому что это было необходимостью. Помочь хотя бы материально, иначе даже самый несгибаемый оптимизм с надеждой на лучшее пропадёт так же быстро, как и отложенные деньги на запланированный ремонт в церкви. Перед общиной Фелпс теперь в большом долгу, но сердобольные прихожане заверили его, что это — малая часть той помощи, которую они вообще могут оказать детям. С их слов проплаченная на полгода вперёд аренда здания и новые шкафчики в раздевалке того стоили. Дети почти не почувствовали каких-то плохих перемен из-за всей неразберихи, а это самое главное. Теперь осталось поправить дела и в остальном бардаке, накопившимся за весь конфликт с властями. И это почти выполнимо, но вся загвоздка в том, что проблема с деньгами и бюджетом — далеко не последнее бедствие, свалившееся так не вовремя на головы воспитателей, учредителей и спонсоров центра. — Группы слишком большие для одного воспитателя, сам подумай. Вторая проблема — нехватка рабочей силы, да и в принципе свободных рук и глаз, чтобы уследить за всеми детьми. Во время прогулки особенно, плюс — тихие часы, которые превращаются в тихий ужас, когда численность дошкольной группы превышает тридцать человек, а ты совсем один. Джонсон, конечно, и не с таким справляется в одиночку, но ещё один воспитатель на вечернюю смену ему не помешает. И на ночную тоже. — Это единственный вариант. Только на деле всё не совсем так, как хотел бы Ларри. Слова Трэвиса раздражают, злят до нервозности, которая в связи с последними событиями только усиливается и вот-вот превратится в нечто не поддающееся контролю. А ему пока контроль очень сильно нужен, потому что в раздевалке копошатся дети. Повышенный тон разговора с главой церковной общины может некоторых довести до слёз со вредными капризами из-за детской впечатлительности и резкости. — И этот вариант — волонтёр из старшей школы? — Ларри собирает игрушки с пола и кладёт их в специальную корзину, при этом попутно прибирая небольшие столики для рисования. — На кой чёрт мне он тут сдался? Мне нужен квалифицированный работник, а не ещё один ребёнок в ясельную группу. Тёмный, слабо завязанный фартук болтается на его талии, из-за чего Джонсон постоянно поправляет коричневую футболку вместе с поясом на брюках, которые по его ощущениям будто сползают вместе с шуршащей непромокаемой тканью. Все движения больше похожи на случайные дёрганья руками и пальцами, чем на упорядоченные и сосредоточенные действия. Собранные в низкий хвост волосы топорщатся на концах, неаккуратно вьются из-за постоянных мельтешений из стороны в сторону. По сравнению со свежим внешним видом Трэвиса, который выходит в город в приталенном пиджаке и в классической рубашке вместо свободной рясы, Ларри будто бы не спал несколько дней. А подтверждают это тёмные круги под его глазами, которые при нормальном освещении были больше похожи на сходящие с кожи синяки. Вывод напрашивается сам собой — работы в детском саду не убавлялось, как бы он не старался. — Поблагодари нашу общину хоть за это, — Фелпс смотрит на небольшую доску на стене, на которой разноцветными мелками было написано расписание дня, а потом отвлекается на висевшую в углу фотографию с Джонсоном в окружении маленьких сорванцов и хмыкает. — Лучше тебя тут точно никто не справится, сам ведь знаешь, а вот небольшая помощь не повредит. — Да-да, спасибо огромное, — услышав небольшой упрёк в словах проповедника, Ларри почти закатывает глаза и складывает цветные карандаши в общий пенал, чтобы дети их не потеряли. — Сразу такое облегчение, не представляешь. Когда с приборкой было покончено, он выпрямляется и видит, как Трэвис кривит губы, одновременно с этим складывая руки у себя на груди. Его чёрная строгая рубашка мнётся вместе со спущенным белым воротником, а взгляд становится жёстче после явной издевки воспитателя. Этот жест и в целом вся стойка указывают на то, что сейчас будут произнесены очень важные нотации, в которых Ларри так сильно нуждается. Определённо. — Короче говоря, — внимательный прищур и эдакая манерность в голосе Фелпса, что можно поёжиться, но вместо этого Ларри выгибает бровь и внимательно вслушивается. — Засунь свои желания куда подальше и довольствуйся тем, что имеешь. Этого стоило ожидать. Трэвис уже давно привык разговаривать с Джонсоном таким образом — коротко и ясно, чтобы до него точно доходило, когда ситуация набирает крутые обороты. А сейчас тем более не время для неудачных шуток или глупых претензий. У них просто нет выхода, нет даже возможности выбирать лучший из доступных вариантов. — Неужели все святоши дают такие дельные советы? Но иногда Ларри не понимает таких понятий как ««такт» и «уступчивость», ведь характер никуда не спрячешь. И как ни странно Фелпс на это убогое, по его мнению, проявление этого самого характера вперемешку с дерзким чувством юмора каждый раз ведётся. Даже исподтишка поддерживает, чтобы лишний раз не разругаться на пустом месте до истраченных нервов обоих. Проповедник до мозга костей, чтоб его. — Просто я — такой особенный и неповторимый, Джонсон, — широкая улыбка напротив, и блондин сам не сдерживается, пускает смешок, который в любую секунду мог превратиться в полноценный смех, но он вовремя себя одёргивает. — Цени это и не забывай. Дверь в игровую открывается с громким хлопком, из-за чего и Ларри, и Трэвис вздрагивают, слегка задержав дыхание перед тем, как состроить недовольную гримасу на своих лицах. Перед обедом дети всегда становятся гиперактивными, дикими и почти неуправляемыми, поэтому Джонсон только вздыхает, трёт пальцами переносицу, чтобы не реагировать на резкий шум, как Фелпс, который: — Пресвятая Дева Мария, какого дьявола они так шумят! И лучшей формулировки этого же самого вопроса у Ларри не нашлось в тот момент, потому что нетихое шуршание повторяется во второй и в третий раз, а крикливые голоса у входа в детский центр не торопятся затихать. Воспитатель уже был готов выйти в раздевалку и найти виновников этих шалостей, но его тут же останавливает вошедший парень с растрёпанными голубыми хвостами в рваной джинсовке: — Дети, не балуйтесь! В его руках потрёпанный плюшевый мишка, который считался без вести пропавшим у группы Джонсона после пятничной прогулки в ближайшем парке, где практически невозможно отыскать что-то нечаянно забытое и потерянное. Но эта маленькая потеряшка чудесным образом смогла вернуться обратно в детский сад не без помощи нового гостя. Он пока и не думает поворачиваться, всё так же стоит спиной к взрослым, выглядывая из приоткрытой двери и наблюдая за быстрым мельтешением у шкафчиков. Весело повторяет последнюю фразу, чтобы подуспокоить разыгравшихся не на шутку ребят, хотя любой на его месте давно бы уже разозлился из-за непрекращающихся выкриков. Парнишка даже машет кому-то и показывает смешные рожицы, после которых в коридоре слышится чистый детский смех. — А вот и волонтёр, — Ларри чувствует лёгкое похлопывание по плечу от Трэвиса и понемногу приходит в себя от увиденного зрелища, продолжая смотреть на улыбающегося парня. Мельком на его щеках воспитатель замечает наклейки с котами, щеночками, сверкающие блёстки и мелкие пайетки, абстрактные каракули обычным синим маркером, вырезанные из простой бумаги звёздочки и сердечки, которые были приклеены на обычный клей или двухсторонний скотч. Видно даже самые маленькие рисунки цветными фломастерами, карандашами, да абсолютно всем, до чего смогли дотянуться руки его воспитанников. И всё это красочное «безобразие» на лице этого юноши. — Доброе утро, Сал Фишер. А вот когда тот поворачивает голову в нужную сторону, Ларри видит под всем этим разноцветным слоем кривые шрамы с чёткими швами и небольшими рубцами, приходившиеся на всю левую сторону лица, не считая красноватых следов у глаза с неровностями на виске. Голубые, немного криво забранные на голове хвосты вот-вот распустятся, поэтому он очень медленно кивает старшине общины, чтобы старания детей, которые окружили его в раздевалке сразу, как только он присел на низкую скамью, ни в коем случае не пропали зря. — Здрасте, — почувствовав внимательные взгляды, направленные точно на него, он неловко топчется у полки с детскими книгами и раскрасками, вызывая этим ответную улыбку у Фелпса. — Ребята сказали, что я могу найти вас здесь. И да, я с ними уже успел познакомиться. Показушничество и ребячество чистой воды. — О, мы это заметили. Джонсон произносит это и хмыкает на внешний оптимизм парня, невольно вспоминая свои первые деньки работы в этом центре. Когда-то похожее желание сделать всё в лучшем виде, помочь всем-всем-всем или, если всё выходит из ряда вон плохо, хотя бы порадовать детей в силу своих имеющихся возможностей было и у него. И до какого-то дня оно существовало, пока приоритеты быстро не сместились в другую сторону — вместо обожания всех и вся пришло осознание того, что абсолютно каждому не протянуть руку помощи, как бы тебе этого не хотелось. Облегчить кому-то жизнь своей работой — ещё как-то выполнимо, а взять и решить проблему одним только хотением — нереально. Поэтому школьнику, у которого нет ничего за душой, кроме ярого максимализма и полного непонимания своего положения в жизни, здесь не место. Минимум, что он будет делать в детском саду на попечении воспитателя — это отвлекать от работы, мешать как угодно, чего Джонсон просто не сможет вытерпеть. Не в его смену. — А Вы должно быть воспитатель, да? Похоже всё то немалое недовольство, которое копилось с самого утра и именно сейчас достигло крайней точки, отразилось во взгляде Ларри, так как парень напротив заговорил совсем по-другому, будто с претензией или вызовом после неявного замечания по поводу такого яркого знакомства с ребятами. Задели ли его иронично-брошенные слова воспитателя или нет, но теперь на лице подростка нет той улыбки, с которой он встречал детей или здоровался с проповедником: уголки губ опущены, подбородок вздёрнут, а сам он только наблюдает, внимательно следит, цепляется за каждую видимую напротив эмоцию, чтобы сразу же изучить нового человека или попытаться узнать получше. И от этого было бы не по себе, если бы не факт того, что по сравнению с Джонсоном, он просто ребёнок. — Чудненько, — глава церкви смотрит сперва на Ларри, чувствует напрягающую атмосферу между ними, которая буквально кричит, что что-то уже пошло не так, медленно переводит взгляд на Фишера и решает хотя бы сделать вид полной невозмутимости. — Оставляю тебя у мистера Джонсона, он введёт тебя в курс дела. Да, всё верно. Он — просто ребёнок, от которого у него, у взрослого, копошится неприятное чувство под ложечкой и вот-вот подкатит к самому горлу, близкое к волнению, а ещё смешанное с инстинктивной опаской. Нейтрального знакомство в пользу Ларри всё же не состоялось, вот только тот не собирается показывать этого мальчишке. Сейчас он обойдётся лёгким пренебрежением от взрослого, а затем — просто не выдержит и сбежит из-за кучи обязанностей, трудностей, которые в этом детсаде ему стопроцентно обеспечены. — Пошёл ты со своим «мистером», Фелпс, — cо смешком отвечает Джонсон вдогонку, когда Трэвис направляется к выходу, но тот пропускает последнюю реплику мимо ушей и уходит, поэтому воспитатель сразу продолжает за него, обращаясь теперь непосредственно к волонтёру. — Просто Ларри, терпеть не могу все эти формальности. Сал, ведь так? — Ага, Фишер, — он протягивает руку для формального рукопожатия, но, не дождавшись хоть какой-то реакции на этот жест со стороны Джонсона, убирает её обратно в карман джинсов, ни капли не поменявшись в лице. — Очень приятно с Вами познакомиться, Ларри. Да, они точно не поладят, хотя это было ясно уже задолго до их встречи. Интонация этого Фишера лишь подтверждает факт неудачного знакомства, что не может не бесить Джонсона, ведь парень перед ним даже не удивлён. — Не сомневаюсь. Более того он совершенно спокоен. Как будто такое случалось с ним не раз, и не два, а он уже знает к чему всё ведётся. — Приведи себя в порядок, — Ларри подходит ближе и смотрит на парня сверху-вниз, пока Сал не хмыкает на этот напускной-строгий тон, а затем кладёт мягкую игрушку в полупустую корзину, которую и разбирал воспитатель. — Дети, конечно, могут расстроиться, когда не увидят своё творчество у тебя на лице, но мне нужен ответственный помощник, а не клоун. Фишер тут же возвращает снисходительный взгляд, ожидая продолжения претензии воспитателя, но тот лишь с нажимом произносит: — Я же ясно выразился? Уже знакомая интонация режет слух, а после мысли сами выстраиваются в чёткое «если ты начинаешь знакомство с мелочного выговора, чтобы самоутвердиться, то уважать я тебя точно не буду, хоть ты и старше». Но обстоятельства заставляют Салли выдавить оскал и ответить максимально вежливо: — Яснее некуда. Вот только единственное, что сейчас чувствует Джонсон — это огромное недовольство, потому что ему всё-таки придётся принять помощь волонтёра от школьной организации. Ларри не глупый, чтобы отказываться от бесплатной рабочей силы, когда его и детский центр кинула даже мэрия. Поэтому потерпеть общество ещё одного ребёнка, который не будет капризничать и выполнять все его поручения без возражений, достаточно ненапряжно, учитывая всю ситуацию в целом. — Надевай это и хотя бы попытайся не путаться у меня под ногами.