Затмение сердца

Обернись, время от времени мне становится грустно, а ты никак не приходишь. Сегодня он снова избегает меня. Он делает это каждый год в годовщину ее смерти. Конечно, это не его вина, но вот уже много лет винит он в этом только себя. Понято, что за смерть Нарциссы ответственен лишь его драгоценный Темный Лорд и что Люциус и сам должен был погибнуть в тот день. Но он выжил. И не может простить себе этого до сих пор. Я постоянно пытаюсь помочь ему, но каждый год наступает время, когда он все же отдаляется от меня. Когда сознательно оказывается один на один со своими страшными, сжигающими душу воспоминаниями. Если следовать логике, то это… неправильно. В такие дни человеку стоит оставаться там, где рядом с ним будут поддержка и любовь близких. Но, как ни странно, порой Люциус может быть самым нелогичным существом, которое мне когда-либо встречалось. Уж я-то знаю… Обернись, время от времени мне надоедает слышать звук своих всхлипов. Это время года для меня тоже нелегко. Ведь в битве за Хогвартс погиб и мой Рон. Поразившее его проклятие, предназначалось для меня, но на пути оказался он. Напоследок Рон успел прошептать, что любит меня и велел мне жить дальше, и за него тоже… Даже сейчас, спустя десять лет, я все еще плачу, думая о том, как все могло бы у нас быть. Обернись, время от времени я немного переживаю, что лучшие годы остались позади. Десять лет, прошло целых десять лет. Иногда мне до сих пор не верится, что прошло так много лет с тех пор, как мой мир рухнул. Мы с Роном поцеловались всего пятнадцать минут назад, прежде чем он заслонил меня от проклятия, что должно было положить конец моей жизни. Пожиратель Смерти, бросивший его, упал на землю атакованный Кингсли менее чем через минуту после того, как Рон опустился у моих ног. Как же жаль, что Шеклболт не сделал этого на минуту раньше… Тогда все бы было по-другому… Мы с Роном наверняка поженились бы… И у нас даже были бы дети. Я вспомнила, как подбирала для этих еще не родившихся детей имена. Если бы у нас был мальчик, его звали бы Хьюго, как одного из героев моего любимого Виктора Гюго. А девочку звали бы Розой, я всегда любила этот цветок. Но Люциус не спешит привести в этот мир еще одного ребенка, опасаясь, что сделает с ним те же ошибки, что и с Драко, но ведь даже Драко не так плох, как мог бы быть. Теперь, вспоминая о том, каким он был, когда я впервые встретилась с ним в Хогвартсе, удивительно, что в итоге мы стали отличными друзьями. Никогда бы даже не представила себе этого. И, если бы кто-нибудь сказал мне, что, начав отношения с Люциусом Малфоем, я подружусь с его сыном, я бы немедленно предложила отправиться этому человеку в госпиталь Св. Мунго. Но все это время, потраченное на то, чтобы убедить Люциуса: люди, по сути, учатся на своих ошибках — были напрасными. И мои лучшие годы все быстрее и быстрее ускользают от меня. Обернись, время от времени мне становится страшно, и тогда я встречаюсь с тобой взглядом. Случаются дни, когда я сижу и без причины плачу оттого, что жизнь складывается совсем не так, как ожидалось… совсем по-другому и как-то даже по-дурацки. Люциус, как правило, особенно нежен в эти дни, считая, что я имею право на женские слабости. Однако, в отличие от того же Гарри, как рассказывает порой Джинни, в такие дни он все равно рядом. Люциус ласково держит меня за руки, и его длинные локоны мягко щекочут щеки, когда он шепчет мне какие-то сочувствующие слова понимания. А затем поднимает на меня глаза, наши взгляды встречаются, и я всегда знаю, что я там, где и должна была быть. Обернись, время от времени я становлюсь слегка беспокойной и мечтаю о чём-нибудь безумном. Несомненно, бывают дни, когда я почти уверена, что Люциус никогда не женится на мне, хотя я жажду надеть золотой ободок обручального кольца на безымянный палец своей левой руки. Он всегда утверждает, что нам с ним не нужно одобрение министерства, чтобы доказать, что мы чувствуем друг к другу, но я все равно очень хочу этого. Даже спустя столько лет, проведенных вместе, после всего, что мы пережили, иногда мне так хочется отбросить его увертки прочь и начать жизнь заново. Но я знаю, что никогда не сделаю этого, потому что действительно люблю Люциуса. Обернись, время от времени я становлюсь немного беспомощной и лежу как ребёнок в твоих руках. Нет, жизнь с ним никогда не была легкой, она была непростой с самого начала, как только мы с Люциусом стали жить вместе. «Ежедневный Пророк», кажется, даже сейчас, спустя все эти годы, по-прежнему не устает перемывать нам кости. «Знаменитая маглорожденная гриффиндорка завела роман с чистокровным холостяком» — так или приблизительно так гласят его заголовки, лишь изредка меняясь на нечто похожее. Сплетни о наших отношениях всегда пользовались популярностью в волшебном сообществе, но мне нечего сказать на это: Люциус по-прежнему холостяк. А я все чаще и чаще начинаю чувствовать жуткую уязвимость, переставая забываться даже в его объятиях. Обернись, время от времени я немного озлобляюсь и понимаю, что нужно выплеснуть эмоции и поплакать. Конечно, я знаю, что он любит меня, лишь вчера вечером он снова сказал мне об этом. Но уже сегодня утром покинул нашу постель и ушел к себе в кабинет. И это выглядит так, будто она все еще значит для него больше, чем я. Смирившись, я поднимаюсь с кровати и сажусь перед богато украшенным зеркалом. Глядя в него, я невольно начинаю сравнивать себя с его женой, и понимаю, что никогда не буду играть в одной лиге с Нарциссой. Он может сказать, что любит меня, может сказать, что я для него — весь мир, но вот такие дни заставляют меня чувствовать, что это просто слова. Пустые слова... Слезы невольно наворачиваются на глаза, когда я представляю, как Люциус наливает себе еще один бокал огневиски, вспоминая свою жену. И я горько плачу, думая о том, что никогда не смогу конкурировать с памятью о ней, начинаю безудержно всхлипывать, потому что яростное негодование на судьбу так и не дает мне успокоиться. Обернись, время от времени мне становится страшно, и тогда я встречаюсь с тобой взглядом. Девять лет назад, в первую годовщину падения Волдеморта от рук Гарри Поттера, я отправилась в Хогвартс на торжественную церемонию. Как лучшая подруга Мальчика, который-все-таки-победил, я понимала, что от меня ожидают, когда же я окажусь рядом с ним и на этом мероприятии, поэтому пришлось оправдать ожидания. Но даже те, кто ничего не знает сейчас о Гарри, могли понять, что старые друзья уже не так близки, как раньше. Когда мемориальная служба закончилась, и доска в память о погибших была установлена, я вдруг поняла, что мне почему-то не о чем говорить с Гарри. На прощание мы едва кивнули друг другу и… направились каждый своею дорогою. Он, без сомнения, вернулся с Джинни в Нору, а я направилась в Дырявый Котел. Именно там я и встретила Люциуса впервые после войны. Он шагнул к столику откуда-то из задней части бара и попросил разрешения присоединиться ко мне. Конечно, тогда я была настроена весьма скептически, но он настаивал на том, что в этом случае ему, по крайней мере, будет предоставлена возможность поговорить со мной. Все, о чем он просил, было пять минут, и я великодушно подарила ему их. Пять минут его извинений тем вечером как-то незаметно переросли в трехчасовой разговор, прежде чем кто-то из нас неожиданно осознал, что прошла уйма времени, и уставшему Тому с уже слипающимися глазами и впрямь давно пора было закрывать Дырявый Котел. В основном мы говорили о тех ошибках, что совершил он во время войны, а Люциус всё пытался объяснить, почему действовал именно так. Сейчас, зная, как все произошло, я не могу сказать, что по-прежнему обвиняю его, поскольку и сама поступила бы так же, будь я на его месте. Когда он впервые присоединился к Пожирателям Смерти в юности, это произошло лишь потому, что его отец, Абраксас Малфой грозил в противном случае завещать все свое состояние госпиталю св. Мунго и выжечь имя Люциуса с их семейного гобелена. А потом, когда он умер, Люциусу уже пришлось защищать семью. Что поделать, все-таки Пожиратели смерти были организацией, вступление в которую всегда было легче, чем выход из нее. А те, кто пытался уйти, были вынуждены смотреть, как подвергаются пыткам их семьи и друзья. Понимая, что никогда не сможет подвергнуть опасности жену и сына, он прикусил язык и последовал за сторонниками Волдеморта. Услышать его рассуждения о мотивах своих тогдашних поступков было очень отрезвляюще для меня. Люциус Малфой оказался живым человеком с настоящими, вполне объяснимыми чувствами, и когда мы вышли из Дырявого котла и пожелали друг другу спокойной ночи, наши глаза встретились, и я поняла, что он имеет право еще на один шанс… Обернись, время от времени я знаю, что ты никогда не будешь тем мальчиком, которым ты хотел быть. В течение нескольких недель после той нашей встречи мы с Люциусом изредка встречались на ланч или чай. Обсуждали жизнь, наши мечты и то, как мы видим мир теперь, разговаривали о знакомых и друзьях, которых тогда уже почти не осталось. Тогда мы еще не осознавали того, что на каком-то глубоком человеческом уровне нас связывало больше, чем каждый из нас считал возможным. Мы оба потеряли родителей, Люциус потерял отца из-за драконьей оспы, а я из-за изменения маме и папе памяти. Мы оба были самыми настоящими книжными червями, хотя поначалу, должна признать, мне даже не верилось, что кто-то из представителей семейства Малфой способен оценить прелесть книг. Да и вообще многие вещи в нем откровенно удивляли меня. Например, шоком было то, что в юности, готовясь к сдаче НЬЮТов, он хотел стать целителем. И даже признался в том, что сожалел о своей уступке тираническим требованиям отца. Слушая его рассказы о своей жизни, иногда мне казалось, что, будь его воля, он бы воспользовался хроноворотом и прожил бы жизнь заново… и по-другому. Нет, он не превратился бы в другого человека, но вот некоторые свои поступки Люциус точно пересмотрел бы. И я верила, что говорит он совершенно искренне. Он чувствовал, что многое упустил, и пытался исправить хоть что-то своими отношениями со мной. Обернись, время от времени я знаю, что ты всегда будешь единственным, кто принял меня такой, какая я есть. Мы были друзьями почти четыре года, когда состоялась пятая годовщина битвы за Хогвартс. За неделю до этого Люциус спросил, планирую ли я посетить ее, и когда я попросила его сопровождать меня, он с готовностью согласился. А когда торжественные речи оказались произнесены и имена погибших зачитаны, он вдруг потянулся и взял меня за руку. Его лицо ничуть не изменилось, но этого простого жеста оказалось достаточно, чтобы я смогла убедиться, что мои растущие чувства к этому человеку не были безответны. И его ласковая, но сильная хватка заверила, что он отлично понимает, какие чувства разрывают меня сейчас на части, и он был там, со мной. Со мной! Гермионой Грейнджер, маглорожденной подружкой Гарри Поттера, что пресса вот уже несколько лет зовет гриффиндорской принцессой. И ему все равно, что я — книжный червь, потому что он и сам был так же начитан, если не больше. Не имело никакого значения, что он старше меня на четверть века. Ему было наплевать, что мои волосы по-прежнему представляют собой непослушную копну, а грудь еле-еле выросла до второго размера. Его сильная теплая рука, охватившая мою в тот день в Хогвартсе, сказала мне, что Люциус заботится обо мне как о человеке… как о той, кому он доверяет, это прикосновение заставило меня поверить, что у него те же чувства по отношению ко мне, что и у меня к нему. Обернись, время от времени я знаю, что во всей Вселенной нет никого более загадочного и удивительного, чем ты. Его рука не оставляла меня, пока мы находились в Хогвартсе, да и вообще все последующие годы. В тот вечер мы ужинали в известном лондонском ресторане, а потом я разрешила ему аппарировать нас в Малфой-мэнор. Нет, тогда мы не занялись сексом, хотя я ясно помню все, что происходило в ту ночь. На самом деле, оглядываясь назад, я думаю, что единственная причина, по которой мы не закончили сексом, заключалась в том, что всю ночь Люциус радовал меня, лаская ртом и пальцами. А к тому времени, когда он оказался готов перейти к главной привлекательности, как сам называл сей занимательный процесс, его экстренно по камину вызвал Драко, и Люциус вынужден был уйти. И по сей день это все еще поражает меня: то, что этот мужчина творил со мной в ту ночь руками и ртом, то удовольствие, что он дарил мне одними только прикосновениями, заставило меня поверить, что он готов посвятить меня не только в тонкости чистокровной магии. Он готов подарить мне нечто большее. Из-за чего я никогда не перестаю чувствовать себя прекрасной и обожаемой им женщиной. Обернись, время от времени я знаю, что нет ничего лучше, нет ничего, что я бы не сделала. Вчера вечером мы занимались любовью, как, собственно, и почти каждую ночь. Он осторожно взял меня и убедился, что я кончила дважды, прежде чем достиг кульминации и сам. Я никогда бы не поверила, что это правда, но Люциус Малфой — самый внимательный любовник, которого могла бы заполучить женщина. Мы так и уснули в объятиях друг друга, и плоть его еще долго оставалась во мне, но сегодня утром я проснулась одна. Потребовалось с полминуты, чтобы вспомнить: сегодня десятая годовщина смерти его жены. И я поняла, что знаю, где его можно найти. Поэтому, одевшись, направилась по главной лестнице в основное крыло поместья. Так, в одиночестве, я провела завтрак, обед и время послеобеденного чая, а когда он не показался к ужину, поняла, что придется пойти к нему самой. Приблизившись к двери его кабинета, я услышала, как внутри звякнул графин, и Люциус вернулся в свое обычное кресло возле камина. Собрав всю свою решимость, я заставила себя открыть дверь, и тут же услышала, как он приглашает меня войти. Когда я пересекла кабинет и приблизилась к стулу, уже ставшим моим, то уже знала: я сделаю все возможное, чтобы помочь ему пережить этот мрачный день. Обернись ко мне своими яркими глазами. Время от времени я становлюсь беззащитной. Люциус долго смотрит на огонь, отказываясь встретиться со мной взглядом. И я понимаю, что даже после всех этих лет он не решается позволить мне увидеть его слезы. Только благодаря отблескам каминного пламени я вижу, как блестящие ручейки сбегают иногда вниз по бледным щекам. И хотя мне больно видеть, как он скорбит, знаю, что только я смогу облегчить его боль… если только он повернется и посмотрит на меня. Ты мне нужен сегодня ночью больше, чем когда-либо. — Люциус, — говорю я ему, подходя и беря его лицо в свои руки. — Любовь моя, ты знаешь, что я здесь только из-за тебя. Ты так много сделал для меня за последние несколько лет, пожалуйста, позволь и мне сделать хоть что-нибудь для тебя, — умоляюще произношу я. Ты мне действительно нужен сегодня ночью. Сегодня ночью начинается вечность. — Знаю, что нужна сейчас тебе… так же, как ты нужен мне, — он все еще не встречается со мной взглядом, но я продолжаю: — Я знаю, что ты очень любил ее, и всегда будешь любить, но она умерла, и твоя ежегодная скорбь в этот день на протяжении столь долгих лет уже кажется… немного нездоровой. Ты мне нужен сегодня ночью больше, чем когда-либо. И если только ты крепко обнимешь меня, мы навсегда будем вместе. — Пожалуйста, Люциус. Я не могу себе представить, что Нарцисса хотела бы, чтоб ты в этот день каждый год запирался в своем кабинете и пил целый день напролет. У тебя еще впереди много долгих лет… и у тебя есть я. И мы будем исключительно правы, потому что никогда не допустим ошибок. Вместе мы будем беречь наши чувства, пока это возможно. Слезы перестают катиться по его щекам, но он все еще не смотрит на меня. Мне кажется, что если я не достучусь до него сегодня вечером, то тогда не смогу добраться до его души вообще. Но ведь он любит меня! Ведь все остальные триста шестьдесят четыре дня в году наши отношения — это воплощение совершенства, но только в этот день… Лишь один день каждого года омрачен воспоминаниями о той, кого не было в этом доме уже целых десять лет. И я не понимаю, почему он не видит, что у него все еще есть право на любовь. Для него все еще есть жизнь дальше, и он может и должен жить! Нам бесконечно хорошо вместе, ему и мне. Вместе мы будем беречь наши чувства, пока это возможно. Несмотря на то, что оба мы с Люциусом одинаково приземленные люди, у нас абсолютно одинаковое восприятие романтики. Но… похоже, что в этот день Люциус не видит этого. Твоя любовь как тень, которая постоянно падает на меня. Я не знаю, что делать, ведь я всегда в темноте. Мы живём как искры у пороховой бочки. Его глаза наконец встречаются с моими, и я вижу, как они постепенно меняются: во взгляде появляется нескрываемая нежность. Раньше я не понимала, почему Люциус всегда пытается скрыть свои эмоции от меня, но приходилось принять, что он так воспитан. С самого детства его приучали быть крайне сдержанным. Но сегодня он ведет себя по-другому: его правая рука поднимается, принимаясь гладить меня по щеке, а черты лица освещает не только пламя камина, но и легкая улыбка. — Милая, — шепчет он мне, — я знал, что ты найдешь меня здесь. Мне очень важно обсудить это с тобой. Он тянет меня к себе на колени и обнимает, а я кладу голову ему на плечо, блаженно вдыхая смешанный аромат жасмина и мускуса, присущий только Люциусу. Глубоко втянув в себя этот запах, я прошу его продолжить, вдруг чувствуя, как пальцы медленно кружат по моей спине. Раньше Люциус никогда не действовал так трогательно, а его желание поговорить доводит меня до дрожи. С губ Люциуса срывается долгий вздох и он начинает: — Сегодня… я окончательно попрощался с ней… — и, увидев озадаченное выражение моего лица, продолжает: — Меня здесь не было целый день. Еще до завтрака я аппарировал на окраину поместья, где похоронены мои предки и Нарцисса. Я… рассказал ей, что влюбился и что мне нужно двигаться дальше, жить дальше. В последнее время я начал чувствовать, что хожу по кругу, и совсем измучил тебя. Пять лет назад, когда я привел тебя в этот дом, наш дом, я собирался сделать тебя своей женой и даже хотел попросить о ребенке. Однако… собраться так и не смог. Я упал в негу наших отношений и испугался, что, попросив тебя стать следующей госпожой Малфой, нарушу то очарование, которым неожиданно оказалась наполнена моя жизнь. Но теперь вижу, что ошибся. Я был неправ, что так долго не предлагал тебе покой и надежность законного брака. Прости, любовь моя. Ты нужна мне и в моей жизни, и в моем сердце, и в моем доме. Выходи за меня замуж, Гермиона. Ты мне действительно нужен сегодня ночью. Сегодня ночью начинается вечность. Сегодня ночью начинается вечность... В ответ я страстно целую его. — Можно считать, что это «да»? — шутит он. — Да, — это все, что я могу сказать, прежде чем Люциус снова целует меня и аппарирует нас в спальню. Домашние эльфы получают указание не появляться, пока их не призовут. И как только остаемся одни, я снова оказываюсь в его объятьях. Его руки блуждают повсюду, и уже скоро вся наша одежда кучей оказывается на полу. Иногда прерывая поцелуи, чтобы оглядеть мое обнаженное тело, Люциус поднимает меня на руки и кладет на кровать. Прохладные шелковые простыни касаются моей спины, когда тепло тела Люциуса накрывает сверху. Медленно и чувственно он трогает губами мою шею и грудь. Неторопливо посасывает каждую напрягшуюся горошинку сосков. И наконец опускается все ниже… и ниже. Его волшебный язык почти подводит меня к вершине блаженства, но он останавливается, так и не дав достигнуть ее. — Подожди еще немного, любимая, — шепчет он. — Хочу быть в тебе, когда ты будешь кончать. Теперь он медленно поднимается, оставляя на моем теле легкие, похожие на прикосновения крыльев бабочки поцелуи. А потом впивается в мои губы, врываясь в рот языком, и как раз тогда, когда я уже боюсь задохнуться, он отстраняется и, заставляя поднять на него взгляд, одним мощным толчком входит в меня. Мы долго, очень долго занимаемся любовью, и волны наслаждения начинают стихать лишь, когда мы вымотаны и физически и эмоционально. Только тогда Люциус скатывается с меня и нежно целует в макушку, уже почти проваливаясь в сон. Было время, когда я влюблялась, а теперь я только становлюсь беззащитной. Я ничего не могу сделать — это полное затмение сердца. Было время, когда в моей жизни был свет, а теперь есть только любовь в темноте. Я ничего не могу сказать — это полное затмение сердца. Когда я лежу в объятиях человека, которого страстно люблю, я не перестаю задаваться вопросом, сколь давно он планировал попросить меня выйти за него. Мне жутко любопытно, когда я представляю, как он стоит над могилой своей бывшей жены. Как говорит, что любит меня. Что собирается жениться на мне и оставляет прошлое позади. И мне вдруг становится так легко… Нет, опасения еще появятся, завтра, когда мы проснемся. Но это уже неважно. Теперь, как никогда, я чувствую, что мой мир разрушится без него. И теперь знаю, что моя жизнь не была полной до того, как он появился в ней. Надеюсь, Рон сможет простить, что я живу с тем, кто пытался когда-то убить его сестру. Я уверена, даже он сказал бы теперь, что Люциус — совсем не тот, каким был раньше. Было время, когда в моей жизни был свет, а теперь есть только любовь в темноте. Я ничего не могу сказать — это полное затмение сердца. Рон был для меня всем, что составляло мою жизнь в школе, во время войны. Вместе с ним и с Гарри мы сражались против Волдеморта. Но Рон погиб, да и Гарри — больше не часть моей жизни, а остальные Уизли и вовсе убеждены, что я перешла на сторону тьмы. Они так и не приняли мои отношения с главой рода Малфоев. А если добавить к этому тот факт, что мои родители так и не простили изменение их воспоминаний и отправку в Австралию, то станет понятно: я и впрямь потеряла всех близких людей. Но, надо отдать должное, они появляются у меня снова. И это не только Люциус, а еще и Драко. Конечно, он никогда не назовет меня «мамой», но я прекрасно знаю, что теперь мы повзрослели и научились уважать друг друга. Возможно, через несколько лет, когда у нас с Люциусом уже будет собственная семья, мы наконец-то подарим Драко долгожданного братика или сестренку. Но говорить об этом сейчас, конечно же, еще рано. Я здесь, с Люциусом, я люблю его, и теперь, несомненно, знаю, что и он любит меня тоже.