Уютный

Кит уютный. Признайся Пидж себе в подобном пару месяцев назад, решила бы, что у нее крыша поехала от недосыпа. Как может быть уютным тот, кто волком смотрит на окружающих, ожидая подвоха. Тот, кто, скорее, глотку перережет себе боярдом, чем откроется своим сокомандникам. Тот, для кого цель превыше их жизней. Однако. Пидж не знает, почему Кит пришел именно к ней. В ее импровизированной, собранной на скорую руку, мастерской тишина нарушалась лишь скрипом механизмов, щелканьем клавиш и легким дыханием девушки. И была удивлена, когда к привычным ей звукам добавилось тихое пение со стороны. Не было слов, лишь незнакомая мелодия, сотканная низким голосом с едва уловимой хрипотцой. Пидж не знала, сколько он уже сидел тут, в ее кресле-мешке, небрежно сшитым грубыми нитками из простыни и нескольких подушек. Кит не заметил чужого взгляда, отрешенно наблюдая за бесконечными звездами в иллюминатор. Среди беспорядочной суматохи мастерской он не был лишним. И девушка решила, что он здесь слишком к месту. Кит писал песни, грустные, правдивые, жизненные. Небрежно вырисовывал буквы и слова во потрепанном временем блокноте, изредка напевая строки вслух. В каждом куплете Пидж мерещилась грустная девочка Билли, стоящая на краю крыши*. Она не знала, почему ее разум преподносил подобные ассоциации, да и задумываться лишний раз не хотелось. Она лишь тихо подпевала уже знакомым строчкам и внимательно вслушивалась в новые истории. Истории об одиночестве. Пидж никому не рассказывала об этом. О том, что Кит уютный. О том, что он приносит тепло и жизнь в холодную комнату мастерской. О том, что он гораздо человечнее, чем хочет казаться окружающим. О том, что он привязался. О том, что он боится за всех них, поэтому бросается сломя голову в бой, отвлекая врагов на себя. О том, что он умеет плакать и смеяться. О том, что он тоже скучает по Земле. Пидж молчала обо всем. Однако сложно вечно прятать тепло за закрытой металлической дверью. В какой-то момент в комнате появился Ханк, пара дополнительных столов с инструментами и полки, забитые схемами и чертежами. Следом возник сколоченный наспех диван, Лэнс и гитара, каким-то образом выменянная у продавца в одном из моллов. Они пришли тихо, не нарушив их с Китом негласных правил. И снова все было слишком правильно. Мастерская, наконец, ожила. Пидж знала, что именно Кит собрал их вместе. Притянул, словно магнит, укрепляя связи, заставляя помнить, что не одиноки. Они и не были против. Все лучше, чем ронять соленые слезы и тихо скулить в подушку от тоски по дому. Дети Земли должны держаться вместе. И вовсе не потому, что они — паладины Вольтрона. Эти сказки стоит оставить Аллуре и ее грандиозным мечтам о мире. Им стоит держаться рядом, чтобы не потерять себя. Не сойти с ума от безликого и холодного космоса. И кому, как не Киту знать, насколько коварно одиночество. Поэтому он помогал им, как мог, неосознанно, но от всего сердца. Поэтому Пидж сумела прийти к выводу. Кит уютный. От металлических стен веяло холодом. Скрип механизмов стал громким и неуместным в мертвой тишине безликой комнаты. Гитара надрывно фальшивила в дрожащих от напряжения пальцах Лэнса. Голос Пидж срывался, но она, задыхаясь, продолжала петь знакомые ей строчки. В них больше не было грустной девочки Билли. Лишь Кит Коганэ, шепчущий извинения, стоя в дверном проеме мастерской. Кит ушел с Клинками.