Двойник

      Утро уже избавилось ото всех остатков ночи, когда простой продавец подержанных товаров Аоба Серагаки наконец разомкнул свои глаза. Но вставать он не торопился и, переведя будильник на десять минут вперёд, уткнулся лицом в подушку. Его глаза снова закрылись, и под веками пронеслись остатки недосмотренных снов. Аоба практически снова заснул, только поверхностно, с лёгким уколом совести, что всё-таки пора вставать. Он перевернулся на спину и мутным взглядом прошёлся сначала по клеткам бурого потолка, а затем по светлым пустым стенам. С веранды через занавески лился прозрачный бледный свет. Сегодняшний день не собирался быть солнечным, но и тучами старался не затягиваться. Прохладные тона вокруг навевали дремоту, но тут свирепо заверещал будильник. Аоба потянулся, одновременно хватаясь за него, и окончательно его выключил. Вовремя осознав свои действия, Аоба поспешно сел и повесил голову. Поднять же её он смог только протяжным глубоким зевком.       "Надо вставать", — про себя решительно подумал он.       — Р... Рэ-э-н! — нелепо прозевал Аоба кличку своего любимца.       Впрочем, тот его не услышал, находясь в спящем режиме. Вспомнив это, Аоба хлопнул себя по лбу и потянулся к дзабутону* с тёмно-синим шпицем, свернувшимся на нём клубочком. Рэн не был живой собакой, но Аоба относился к нему не как к обычному роботу-напарнику, подобному всем электронным гаджетам. Нажимая на кнопку запуска под шерстью, он словно гладил или трепал маленького ребёнка.       — Просыпайся, — несмотря на утреннее раздражение, очень ласково произнёс Аоба.       Шпиц моментально распахнул свои пронзительно блестящие чёрные глазки.       — Доброе утро, Аоба, — поприветствовал его Рэн голосом слишком низким для своего облика.       — Доброе... — полузевком-полуусмешкой отозвался Аоба.       — Выглядишь неважно, — нелестно заметил Рэн.       — Так я проснулся только. Или... Что такое?..       Слова честной собаки подстегнули его, заставив встать с кровати. Ну не станет же умный робот разбрасываться бесполезными высказываниями!       Аоба подошёл к напольному зеркалу и осмотрел в нём себя.       — Что? Что-то со мной не так?       В зеркале, как и всегда, отражался очень знакомый ему юноша. Правда, немного гротескный: стройная фигура заметно надломлена чуть ли не в нескольких местах, лицо сжалось в кулак, а длинные синие волосы за ночь свили из себя гнёзда и рыбацкие сети. Всё это было не так уж и страшно. И чем внимательнее Аоба себя рассматривал, тем довольнее он оставался самим собой. Уродливая заспанность постепенно исчезала и появлялись мысли: "Я как я — не лучше и не хуже вчерашнего. А значит — всё хорошо".       — Зря ты тут мне наговариваешь, — прицокнув, ответил он Рэну.       Однако, выйдя из комнаты, Аоба всё же, в первую очередь, направился в ванную. А Рэн увязался за ним следом, хотя ни в ванной, ни в туалете ему решительно нечего было делать.       Потом они оба направились на кухню. Аоба раскрыл холодильник и тут же глянул на часы. Увиденное им время его не обрадовало. Он начал спешно шарить в холодильнике, выудил остатки какой-то еды и сразу впихнул их в себя, предварительно не разогревая.       — Аоба, нельзя есть холодную пишу, — нравоучительно изрёк Рэн. — Иначе твой организм сам её будет разогревать и потеряет на этом лишнюю энергию.       — Да не умру я от этого! — отмахнулся Аоба и зло буркнул. — Мы опаздываем.       — Не мы — только ты, Аоба, — отпарировал пёс. — В отличае от тебя, я зарплату не получаю.       — Ох, Рэн, ты невыносим!       В следующее мгновение Аоба наскоро оделся, обулся и выпорхнул из дома. Однако, едва он дошёл до угла, его охватила паранойя, и он воротился, чтобы проверить замки. К счастью, дверь он запер, пусть и не заметил этого на высоких скоростях.       — Фух, всегда бы так! — облегчённо выдохнул Аоба.       Правда, боялся он больше не воров, а родную бабку, которая истерично ругала его за незапертую входную дверь. "Надеюсь, я нигде не напортачил, — нахмурил он лоб, прокручивая в памяти каждый свой шаг от кровати до прихожей. — Иначе надо быть готовым к «радушной» встрече после работы".       Но осознав вдруг, что совесть его чиста, Аоба снова ринулся туда, куда изначально направлялся.       "Магазин подержанных товаров «Обычный»" — гласила огромная зелёная вывеска над невзрачной лавочкой в одном из городских переулков. Оказавшись под ней, Аоба снова сверился со временем и отметил, что опоздал минут на восемь. "Надеюсь, Хага-сан сейчас в подвале и ничего не заметит? В любом случае, это совсем немного. Не так уж и сильно я опоздал..." — утешал себя Аоба, дёргая за ручку. Но нет. Хага-сан — хозяин магазина и босс нашего героя — хлопотал не в подвале и не в подсобке, а в основном помещении. Он поднял голову на звук дверного колокольчика и поприветствовал вошедшего работника, весело размахивая лезвием, которым вскрывал коробки:       — Доброе утро, Аоба-кун!       Тот опешил и сглотнул, на миг почувствовав себя картонной коробкой — ничтожной, пустой, однотонной и вскрытой этом самым ножичком, который сейчас Хага-сан по-разбойничьи сжимал в руке.       — Доброе утро, босс! — пролепетал Аоба, выжимая из себя улыбку, как сок из лимона.       Но видно, Хага-сан совсем не заметил этих несчастных восемь минут, а если и заметил — не придавал им никакого значения. Он, как и всегда, по-доброму улыбался, а его движения были лишены всякой нервозности, агрессии и резкости. Не считая выдвижного лезвия...       Аоба тряхнул головой, чтобы избавиться от этого странного наваждения.       — Что с тобой? — обеспокоенно спросил его Хага-сан. — Что-то стряслось?       — А? Нет, ничего.       — Выглядишь неважно, — сочувственно покачал головой Хага-сан.       — Всё хорошо, правда, — заверил его Аоба, а сам почувствовал себя ещё менее естественно, поймав себя на каком-то дежавю.       "Рэн! Рэн говорил мне об этом с утра! — быстро припомнил он. — Неужели на самом деле всё так плохо?"       — Ну, раз хорошо, так замечательно! — обрадовался Хага-сан и чуть серьёзней прибавил. — Потому что ты мне сегодня нужен в хорошем настроении.       Аоба рефлекторно приосанился, как солдат, и нарочито улыбнулся, но улыбка при этом получилась у него живой и естественной. Однако вся эта бравада продержалась ровно до того момента, пока Хага-сан не пояснил:       — Будешь клиентов обзванивать!       — ...Опять? — на выдохе пискнул Аоба скорбным голосом.       — Не опять, а снова! Эй, работник! Хорошее настроение! Хо-ро-ше-е!       Хага-сан при этом улыбался от уха до уха и словно сам весь сиял, наглядно демонстрируя, каким должно быть хорошее настроение. Не изменяя весёлому облику, он демонстративно достал уже лежавший наготове габаритный журнал со списками клиентов и бухнул его на прилавок, раскрыв на нужной странице.       — Вот. Я не прошу обзванивать всех, но, пожалуйста, сколько сможешь.       Аоба сел за прилавок, посмотрел на предложенный список, глянул через страницу. "А всех обзвонить и не реально", — подумал он и был прав. Однако дело состояло не во внушительном количестве номеров и даже не в ограниченности рабочего дня Аобы. Большее время отнимала изрядная продолжительность самих телефонных разговоров. Многие клиенты имели свойство забывать, что им звонит работник барахолки, а не личный психолог. И если Аоба трудился, стараясь всучить товар, то всем его собеседникам не составляло труда всучивать ему свои проблемы и соображения по различным вопросам. Особенно докучал Аобе их нездоровый интерес отдельно к его персоне. Только объяснять сейчас это будет долго и немного не к месту, как и в данный момент совершенно не к месту Аоба стал об этом вспоминать, завистливым взглядом провожая в подвал своего нагружённого коробками начальника. "Лучше бы я носил тяжести или заполнял реестр", — горько подумал он и тут же отмёл эти мысли, каря себя за них. "В конце концов, именно за телефонные звонки Хага-сан меня хвалит и ценит. И эти люди — они же не плохие", — а вот от этих мыслей Аоба улыбнулся и приободрился, в самом деле наполняясь готовностью повиснуть (или повеситься) на телефоне.       Аоба сразу взглядом отметил для себя тех, кому может позвонить сейчас. Напротив фамилий и номеров карандашом помечалось, в какие часы тот или иной гражданин рад рекламным оповещениям по телефону. Ранних пташек было не больше, чем пальцев одной руки, и Аоба уже представлял, как, обзвонив их, побежит помогать Хаге-сану или будет крутиться в кресле. "Буду крутиться в кресле, — жутко серьёзно решил он для себя. — Я даже недавно нашёл подходящую музыку под это дело. Надену наушники и..." Он даже сейчас немного крутанулся, мечтательно запрокинув голову, но нарисованная в мыслях картина заставила его устыдиться перспективы быть застуканным Хагой-саном за столь ребяческим занятием.       "За работу!" — подстегнул себя Аоба.

***

      — Доброго дня! Вас беспокоит магазин подержанных товаров «Обычный», — почти что пропел Аоба слова, уже набившие мозоль на языке. — Мы хотим Вам сообщить о завозе нового товара, среди которого есть интересующий Вас. Если Вас сейчас не затруднит, пожалуйста, напомните о том, что бы Вы хотели приобрести?       — О, это Вы? — обеспокоенно зазвучало на другом конце. — А то я уже думал сам Вам позвонить.       Собеседник будто пропустил мимо ушей тот факт, что ему позвонили из магазина и уже озвучили конкретную причину звонка. Мужчина явно думал о чём-то своём, и только эта дума сейчас его занимала.       — Как хорошо, что мы вовремя успели предугадать Ваши желания! — как ни в чём не бывало, сахарно ворковал Аоба. — Но не могли бы Вы их подробно описать?       — Вряд ли я смогу их описать, — глубоко выдохнул покупатель, громко шумя в трубку. — Я сам не понимаю свои желания.       — Не беспокойтесь! — как-то радостно, но пластмассово улыбаясь, воскликнул Аоба. — Мы Вам поможем их понять!       Послышался грустный смех с ноткой умиления.       — Да, Вы поможете, я в этом уверен. Вы помогаете мне просыпаться каждый день без суицидальных мыслей.       — Что Вы говорите?!       — Я абсолютно серьёзен. С тех пор, как я впервые услышал Ваш голос, у меня появилась цель в жизнь. Я понял, что есть оно — прекрасное и чистое, к которому следует стремиться. И это Ваш голос. Простите, что я так откровенно об этом говорю, но я не могу иначе.       — Нет-нет, я Вас нисколько не осуждаю, — сочувственно произнёс Аоба, однако вместо жалости на его лице соорудилась кислая мина.       — Я бы Вам звонил каждый день. Я бы говорил с Вами до потери пульса. Но больше всего на свете я хочу встретиться с Вами.       Нашего героя не удивило такое предложение. Не смутил его и тон всего сказанного. Он давно привык к подобным индивидам и к их странному интересу к нему. Аоба счёл бы всё это телефонным пранком или играми на спор, мол, расхвали голос продавца и останешься при деньгах. Но все эти клиенты были искренними. Они искренне обожествляли обладателя голоса, которым искренне восхищались. Они были готовы вынудить Аобу перечислять весь товар, лишь бы разговор максимально затянулся. Они соглашались приобрести любой ненужный хлам, который Аоба аккуратно предлагал им между словом. Когда Хага-сан работал один, у него практически никогда не было постоянных покупателей. А с Аобой они появились и разрослись как грибы. Многие из них старались вырваться из рамок отношений купли-продажи, пытаясь завязать личный разговор или предложить встречу с глазу на глаз, как сейчас. Аоба отнекивался как мог, иногда что-то им обещал, а потом бесконечно переносил встречу, пока полностью не отказывался от неё. И, разумеется, отказывался он будто не по своей прихоти, а по уважительным причинам. Покупатели не сдавались и продолжали верить своим мечтаниям, нежно довольствуясь телефонными разговорами. Аоба, конечно же, не давал им никаких своих личных контактных данных и не называл своего имени, как бы они этого не просили. Отказывал он им просто филигранно, мягко и учтиво, так, что ни у кого не возникало вопросов и озлоблений.       — Я так польщён, что мне будет неловко видеть Вас, — натурально засмущался Аоба.       — Ох, простите! Я не хотел, так само... Я просто говорю то, о чём думаю. Вам незачем меня стесняться, я сам стесняюсь... Но очень хочу! Пожалуйста, позвольте мне хоть раз с Вами встретиться.       — Простите, но боюсь, сегодня это будет невозможно. Я уже скоро заканчиваю, а после работы у меня запланированы свои неотложные дела. У нас совсем немного времени, и я могу его сейчас уделить на Ваш заказ. Как я уже говорил, нам завезли новые товары. Среди них есть те, которые были не в наличии, когда Вы хотели их заказать в прошлый раз. Скажите, пожалуйста...       — Где Вы сейчас? — перебил его покупатель таким встревоженным голосом, что его вопрос казался вопросом жизни и смерти.       — В магазине, разумеется.       — Я приду, — решительно изрёк мужчина.       — Сейчас?.. — обомлел Аоба.       — Я нахожусь совсем недалеко, в пяти минутах, считай.       Аоба нервно покосился на часы. До окончания его работы оставалось примерно полчаса. "Сбегу! — в панике подумал он. — Нет, не сбегу" И ответил, чуть кривя душой:       — Вы не успеете, не стоит.       — Но Вы же подождёте меня пять минуточек? Пожалуйста! Не будьте так жестоки!       "Да, отказывать такой просьбе невежливо", — удручённо осознал наш герой.       — Хорошо, я буду ждать.       — О! Хвала небесам! Хвала Вам! Спасибо большое!       — До встречи! — смеясь и широко улыбаясь, как аниматор детских утренников, попрощался Аоба.       Как только трубка с характерным щелчком вернулась на базу, его радостный смех стал каким-то нездоровым и быстро смолк.       — Сбегу! — прошептал он, ёрзая в кресле.       Восторженные клиенты почему-то никогда не договаривались встретиться с ним прямо в магазине. А когда они наведывались без предупреждений, Аоба узнавал их по голосам, но они его — нет. Это было даже страннее их неустанного фанатизма, и у Аобы проскальзывала мысль прямо сказать им при встрече: "Вот же я! Я говорил с Вами по телефону! Помните, это мой голос так понравился Вам!". Но чувство самосохранения жестоко отсекало эту мысль. Аобе совсем не хотелось тесно сближаться с покупателями, особенно с такими настырными, с такими фанатичными... Кто знает, что у них на уме? Может, они запрут его в чулане и будут выбивать из него голос плётками? Да, это весьма преувеличенные и фантастические опасения. Аоба и сам понимал, что если такое возможно, то в последнюю очередь. Но совершенно не понимал, что возможно в первую очередь, и понимать этого не хотел.       "Если он сейчас придёт, он будет точно уверен, что это я. Без вариантов, — горько вздохнул Аоба. — Сбегу! И непременно столкнусь с ним — только не это! Господи, что за глупости, он же меня ни за что не узнает! Точно сбегу! Прямо сейчас! Хага-сан не заметит. А как я объясню ему потом, почему перед уходом с ним не попрощался? Он не спросит, я уверен... Нет, он спросит. Тогда... Тогда я что-нибудь придумаю, но потом, а сейчас..."       Он рывком встал с кресла и тут же в него рухнул.       Зазвенел дверной колокольчик.       "Это кто-то другой или он?", — взглотнул Аоба, ясно понимая, что ни один из вариантов не лучше. Ему в любом случае придётся остаться в магазине — успешный побег сорван. Аоба взмолился: "Если это он, то пусть подумает, что это не я, а кто-то другой. Пожалуйста, пусть меня не узнают, как и раньше! Даже если все приметы указывают на меня, пускай никто из них ни за что не подумает, что это я! Пожалуйста, пожалуйста!" Он скрестил пальцы под коленями, от страха примерзая к сидению. Его сердце било в ушах, а руки холодели.       Внутрь вошёл какой-то заурядный мужик. Точнее, не вошёл, а влетел, резко затормозив посреди помещения. Вид у него был запыхавшийся и несколько взмокший, как после отчаянно скоростного, но непродолжительного бега.       "Он!" — тут же понял Аоба, и его сердце, только что колотящее по ушам, моментально упало в пятки и как будто перестало биться совсем. На мгновение он оглох, словно оказался под водой, но всё-таки смог с собой совладать и вежливо поздоровался с посетителем, ничем не выдавая своих чувств и догадок:       — Доброго дня! Могу ли я Вам чем-нибудь помочь?       Мужчина дико вращал зрачками, параллельно пытаясь отдышаться. Он никак не мог понять, за что именно ему в данную минуту необходимо зацепить свой взгляд, и даже когда он услышал голос у кассы, — а он его непременно услышал, — мужчина не решался хотя бы мельком глянуть на продавца.       "Он меня не видит?" — удивился Аоба, пропустив через свой мозг мимолётную детскую фантазию о том, что он вдруг стал человеком-невидимкой. Но клиент безжалостно быстро нашёл его.       — Простите, здесь сейчас был кто-то до Вас? — едва разборчиво спросил он.       — Что Вы имеете в виду?       — Вы... Вы ведь не одни здесь?       Аоба рефлекторно осмотрелся по сторонам.       — Не один. Ещё владелец магазина — он сейчас в подвале. Мне его к Вам позвать?       Глаза мужчины округлились, но, скорее, от недоумения, нежели от изумления.       — А кого конкретно Вы ищете? — для уточнения поинтересовался Аоба.       Мужчина помолчал, усиленно что-то вспоминая. Но он не вспоминал, а лишь подбирал слова.       — Одного парня, — выпалил он наконец. — Я не знаю, какой он, но... Он работает у вас. Он обзванивал покупателей, и мне сегодня звонил, прямо только что вот. Вы не знаете, где он теперь? У него ещё такой... приятный голос. — Между словами мужчина сдавленно сглотнул и чрезмерно посуровел, чтобы скрыть смущение.       Аоба моргнул пару раз, повернул голову вбок, после чего моргнул снова, в точности как насторожившийся попугай, сидя в клетке. Но тут он сощурил глаза, и их взгляд стал не попугаичьим, а ястребиным.       — А, я, кажется, знаю, о ком Вы, — слукавил Аоба. — Так он ушёл только что! Прямо перед Вами!       Посетитель сразу же через плечо глянул на дверь.       — Да как же это...       — Я его сменяю каждый день. Сегодня я решил прийти чуть раньше, и он, как меня увидел, сказал, что очень спешит, и ушёл. Не дай бог что-то серьёзное! Но, наверное, дела какие-то.       — Понятно, — разочарованно пробормотал мужчина.       — Скорее всего, его и завтра не будет, — донаплёл Аоба, торжествуя в сердцах. — Он и раньше так внезапно срывался, а потом не появлялся два-три дня.       — Эх... А что же так?       — Не знаю, не спрашивал. Мы только по работе общаемся, и то мало.       — Что ж, простите, что отвлёк Вас, — безрадостно проронил посетитель, собираясь уходить.       — Ничего страшного! Мне ему передать, кто его искал?       — Нет, не нужно. До свидания. — И тот вышел из магазина, скорбно брякнув дверным колольчиком.       — До свидания! — попрощался Аоба в ответ, но его звонкий голос застрял погнутым гвоздём в пустоте.       "Почему он просто не догадался, что это я? — и испуганно, и радостно недоумевал он. — Почему он такую откровенную брехню счёл за правду? Почему он даже не поинтересовался, не я ли тот парень? Отчего он был так уверен, что я не он? Неужели мой голос по телефону так отличается от моего голоса в жизни?"       В ответ самому себе Аоба только пожимал плечами, тихо хмыкая.       "Странно это всё. Очень странно".