Никогда
15 марта 2022 г., 14:46
EKSSTACY — i walk this earth all by myself
— Я никогда не уйду, мне некуда от тебя уходить, Джерард, — чуть ли не шепотом произнес я. — Да, но… Слушай, мы скоро заканчиваем школу, и я много думал, что будет после? Тебя ведь увезут, ты поступишь в Нью-Йорк, а я… Уеду домой. К матери. Честно, я не знаю, куда я пойду, наверное, сниму какие-нибудь дешевые апартаменты и устроюсь официантом или типа того… Звучит, конечно, максимально скучно и грустно, но это все, на что я способен. — А как же рисование? Ты ведь отлично рисуешь, сейчас мало действительно хороших художников, ты бы не хотел попробовать? У тебя бы круто получилось рисовать комиксы. — Смеешься? У меня никогда не получится… — Перебил меня Джи. — Нельзя так говорить. Ты талантливый, а еще очень красивый, все девчонки будут от тебя с ума сходить, набьют тебе фанбазу, будешь крутым геем-художником, у тебя будут свои выставки, а я в то время буду сидеть в нашем доме и ждать тебя, сочиняя новые песни. — Звучит, как антиутопия, — посмеялся Джерард. Он пошутил, но мне стало немного обидно за то, что он не представляет нашего будущего. — Вообще, я придумаю что-нибудь с институтом, я не вернусь домой, и уж точно не буду жить «идеальную» жизнь моего «идеального» папаши. Я думаю над тем, чтобы сбежать после выпускного. И я бы очень хотел, чтобы ты пошел со мной, ты ведь не хочешь возвращаться домой, — в ответ на мои слова Джерард поморщился, показывая, насколько ему неприятна мысль о матери, — я бы украл деньги у отца, я в курсе, где они хранятся, и я помню код от сейфа, поэтому я возьму сумму для нас на первое время, найдем квартиру, с этим проблем не будет: два друга-студента просто снимают квартирку, ничего подозрительного; найдем работу и будем жить обычной счастливой жизнью. — Это супер, но было бы все так легко, как это звучит… — Эта досада в голосе… — Обещаю, я все организую. Ни за что не отпущу тебя. — Не подведи, — Джи улыбнулся и нежно поцеловал меня в висок. Мы еще немного полежали в тишине перед тем, как я задал волнующий меня вопрос. — Джи… Что ты думаешь о том, что сейчас было? Это ведь твой первый раз, и я мог быть неправильным человеком, ты не жалеешь? — Фрэнк, сколько можно об этом говорить? — Джерард привстал, опершись на локоть, так, что его лицо было прямо над моим, и его мягкие волосы щекотали мою кожу, — доверься мне, ладно? — Хорошо, прости… И все же, что ты думаешь? — Ну, да, это было больно, но я был готов к этому, и под конец я чувствовал что-то приятное, пусть все равно болезненное, однако ты смог сделать все максимально комфортно для меня, спасибо тебе, я ценю это, — я не показал каких-то сильных эмоций, но мысленно танцевал и прыгал от счастья, потому что смог не навредить Джи, а даже наоборот. — Фрэнки, думаю, что нам следовало бы одеться и привести все в порядок, мне кажется, что Вилле скоро вернется, не хочу, чтобы нас видели вот такими. Черт… — Парень сделал паузу, — Я совсем забыл о том, что ты мне говорил о нем. Сегодня меня ждет серьезный разговор с ним, до сих пор не могу понять, зачем он так поступил. Даже если он пытался меня защитить, он не имеет права распоряжаться моей жизнью, и вообще прекрасно знал, как мне без тебя плохо. — Не думаю, что он просто не так все понял, может быть, он сделал это специально?.. — Все еще думаешь о том, что Вилле может быть влюблен в меня? — Парень усмехнулся и уже не так агрессивно отреагировал на это. — Не знаю… Должен же у него быть повод для того, чтобы разрушить чужие отношения, — наверное, если бы не Рэй, мы с Джи так и не помирились бы. — Я все разузнаю, а потом расскажу об этом тебе, ладно? Только не морочь себе этим голову, — Уэй быстро поцеловал меня и встал с кровати, направляясь в душ, чтоб ополоснуться от огромного количества присохшей смазки. Чтобы попусту не терять время, я порыскал в тумбочке у Джи, старой и потрепанной временем, в поиске салфеток, которыми я мог бы обтереть себя. В душ схожу уже в своей комнате, еще бы мне не хватало, чтобы, пока я моюсь, вернулся Вилле. Убедившись, что я теперь не такой липкий, я начал натягивать одежду, которую вынес мне Джи из ванной. Пока Джерард напевал в душе какую-то незнакомую мне песенку, я начал прибирать комнату: заправил постель, выкинул салфетки, спрятал смазку и презервативы обратно в тумбочку, в общем, скрыл все улики нашего небольшого «преступления». От своих мыслей я даже усмехнулся вслух. А еще усмехнулся от того, что сам не верил, что только что произошло. Сколько времени я мечтал об этой близости с Джи, о самом сокровенном, самом теплом, о том, что соединило бы нас навсегда. Сколько я думал о его обнаженном теле, хрупком, словно бабочка, о его нежной бледной коже, сколько раз представлял его таким наедине с самим собой, занимаясь непристойными делами в душе. До сих пор в моей голове стоит его образ: с одной стороны невинный, отворачивающий свою голову от стеснения, стараясь избегать зрительный контакт, но в другой момент он выпускает свою раскрепощенность, не стесняясь посмотреть самым страстным взглядом на мое лицо, притянуть меня за волосы и пустить свой язык в мой рот. Только сейчас я понял, что пора бы закругляться со своими мыслями, ведь приятный голосок за дверью в ванную оборвался вместе со звуком льющейся воды. Я закончил натягивать на свои ноги кеды, небрежно перевязав шнурки вокруг щиколоток. В то время, как Джи вышел из ванной, выпуская за собой скопившийся пар, я уже приготовился к тому, чтобы уходить, пока кое-кто не очень приятный для меня не застал нас врасплох. — Фрэнки, ты прибрал все сам? — Джерард с самой искренней улыбкой осмотрел комнату, а потом перевел взгляд и на меня, а его улыбка чуть спала с лица. Я его чем-то огорчил? — Уже уходишь? — Ты поэтому расстроился, сладкий? — Я подошел к нему и обвил его влажную шею своей рукой, — Мне пора, Вилле скоро придет. Не медли с разговором, чем больше будешь думать об этом, тем больше накрутишь себя. — Буду скучать… Я так долго был без тебя, что теперь хочу быть все время только с тобой, — Уэй мило посмеялся, чем напомнил мне маленького ребенка, который не хочет отпускать свою маму на работу. Я посмеялся этому факту тоже. — Завтра встретимся, не скучай. Я пошел, — я кратко поцеловал его в щеку и нехотя вышел из комнаты. Gerard's POV Как только дверь, разделяющая комнату и коридор открылась, а всего в пару метрах стоял ни в чем не подозревающий Вилле с небольшой ухмылкой на лице, будто у него произошло нечто совершенно хорошее, к моему горлу подкатил очень неприятный ком, не дающий словам выбраться. Я боялся поссориться с ним, потерять хорошего друга, но еще больше боялся, что Фрэнк прав насчет чувств Вало. Хотя не только Фрэнк, но и мои ощущения тоже. Не хочу тянуть еще больше, так что придется начать этот разговор прямо сейчас. Вымыв руки от всей уличной грязи, Вилле с грохотом бухнулся на кровать, отчего та задребезжала, словно все пружины разлетятся прямо сейчас, в один миг, разлетятся во все стороны, проткнут мои глаза, а Вало придется подлететь к самому потолку, болезненно ударившись лбом. — Ты чего так пялишься, а? — От бархатного голоса моего сожителя я буквально покрылся мурашками от тревоги. Боже, неужели все это время я смотрел на него? Или я смотрел на дряхлую кровать? — Я не… — Да нет же, ты буквально пялишься, будто ожидаешь того, что эта кровать сейчас взлетит, — ну почти. — Или ты ее гипнотизируешь? Все таки я смотрел на кровать, а точнее, на этот жуткий матрас, прогибающийся чуть ли не до самого пола. — Мы можем поговорить? — Резко выпалил я, а парень, заинтересованный в моем вопросе, быстро сел в позу лотоса и чуть нагнулся в мою сторону, буквально говоря: «Эй, давай рассказывай скорей!» — Начну с того, что мы с Фрэнком помирились. Нужно было видеть его выражение лица, как он пытался не показывать свои настоящие эмоции, но я слишком хорошо могу его раскусить. То, как он отвел свои глаза, вместе с этим тяжело сглотнув. Не хочу верить в то, что он правда как-то причастен к этой ситуации. — Я очень рад, Джи! Это очень хорошо, — Да что ты? Блять, если я тебе так дорог, что ты бегаешь к моему парню и говоришь, чтобы он больше не смел ко мне подходить, почему же ты так мастерски пиздишь мне прямо в мое лицо? — Хватит врать, Вилле, — я не хотел больше сюсюкаться с ним, делать вид, что все хорошо, потому что я был крайне разочарован сейчас в своем товарище. — Думаешь, он не рассказал мне про ваш разговор? И что ты напиздел ему про то, что я не хочу больше его видеть, хотя тебе я говорил абсолютно полярные вещи. И ты ведь видел, в каком я состоянии находился без него, каждый день куксясь в твое плечо о том, насколько сильно я по нему скучаю и не понимаю, почему он не извиняется. А почему же мой милый Фрэнки не извиняется? А? Почему? Я взлетел с кровати, словно меня ужалили, да так, что она даже сдвинулась со своего родного места. Я никак не ожидал от себя того, что я схвачу со всей силы его за футболку, обнажая перед ним зубы от скопившейся злости. Сейчас волнение и тревога ушла, это было до, это было теперь не так уж и важно, словно ночной кошмар, сейчас же внутри меня лишь агрессия и главный вопрос «ЗА ЧТО?», а еще «ПОЧЕМУ?». — Почему? — Прокричал я, глядя в до жути испугавшиеся глаза соседа, — Почему, а? Ответь почему! — Я просто… Просто не знал, как еще защитить тебя… — Неуверенно пролепетал парень, а мне стало еще более тошно от этого оправдания. — Ты мне мать что ли? Да даже матери наплевать на меня, а ты уж тем более должен на меня плевать. Ты мне, Вилле, никто, чтобы ограничивать мою свободу, что-то придумывать, говорить что-то другим близким мне людям за меня! Парень обхватил своими пальцами мою руку, все еще державшую его футболку цвета хаки. Ну и противный же цвет… — Пожалуйста, Джи, отпусти, и я все тебе объясню. Ты пугаешь меня, — да ты, блять, заслужил этого страха. Посмотрев на него еще пару секунд с гримасой отвращения, я отпустил его, оттолкнув к стене. Я встал и начал ждать его объяснений, смотря на него сверху вниз. Меня начало раздражать его молчание. — Сядь, Джи, — это он мне еще указывать будет? — Прекращай с этим «Джи», не пытайся манипулировать мной своей лицемерной добротой и заботой. Это не забота, когда ты влезаешь в мою личную жизнь и делаешь только хуже. — Как скажешь. Но я не пытаюсь ничем манипулировать тобой. Просто выслушай меня сейчас, пожалуйста, — сделав небольшую паузу для того, чтобы понять, готов ли я слушать его объяснения, он начал говорить. — Первым делом я хочу принести свои извинения, я правда признаю, что такое было, но сделано это было на эмоциях. Тогда я чуть ли не возненавидел Фрэнка за то, что он делал с тобой в прошлом. Да, я не имел никакого права говорить ему это от твоего лица, и я правда жалею об этом. Но ты тоже пойми меня. Ты мне очень важен, я волнуюсь за тебя, боюсь, что Фрэнк снова сможет навредить тебе. Неужели это все, что он мог придумать? Хотя нет, я понимаю, что скорее всего из этих побуждений он и действовал, но оправдывать себя этим? — Я не подумал головой, отдался чувствам, я не хотел делать тебе больно. Прошу, прости меня, — мало-помалу я успокаивался, понимая, что никак не хочу сейчас продолжать конфликт. Но и прощать его так быстро я не собирался, пусть посидит тут один и подумает над тем, что сделал. — Мне нужно уйти, — отчеканил я, натягивая на плечи черную плотную толстовку с флисовой подкладкой. На улице начинает холодать. — Куда? — Взволновано спросил Вилле. — Погулять. — С кем? — Я укоризненно посмотрел на парня, показывая все свое недовольство данным вопросом. Снова он начинает лезть? Сразу же после моего взгляда он опустил глаза и, наконец, отвязался от меня с концами. Выйдя из кампуса, я вдохнул свежий воздух, уже пахло осенью и сухой листвой. На удивление, сегодня дождя не было, хотя все небо было затянуто тяжелыми облаками. — И куда мы пойдем? — Спросил радостный Фрэнк, идущий рядом со мной. Он был так рад тому, что мы помирились или тому, что у нас сегодня было? — Полянка? — Предложил я. Давно нас там не было. — Отлично, я только за. Как раз на улице сухо, — вместе с этими словами мы направились в сторону лесочка. Клянусь, я обожаю это место больше всего на свете, особенно, когда в нем есть Фрэнк. Интересно, а у него есть такое же родное сердцу место? — Фрэнки, а где ты чувствуешь себя лучше всего? — Нет, ну а что, мне жить в неведении? — Везде, где есть ты, — ответил Айеро, пока стелил на землю свою худи. Когда мы оба уселись и приняли удобные позиции, сев друг на против друга, я попытался переформулировать свой вопрос. — Нет, я имел ввиду именно место, без привязки к человеку. — М… — Он задумался, но буквально спустя секунду уверенно ответил. — Твоя комната. — Моя? Почему? В интернате ведь везде одинаковые комнаты. — Потому что она ассоциируется только с лучшим, и она очень приятная, там всегда пахнет вкусно, она стала родной мне. Интернат не мой дом, как и не дом то место, в котором живут мои родители. Мой дом — твоя комната. Где я могу всегда почувствовать себя желанным и любимым, где никогда меня не пошлют, всегда примут, всегда, понимаешь? — Я понял, поэтому кивнул. — А твое? Этому вопросу я лишь улыбнулся и указал головой на все это место. — Фрэнки… — Он посмотрел на меня, ожидая вопроса. — У нас всегда все будет хорошо, да? Обещаешь? — А как может быть еще? — Он посмеялся и начал трепать меня по голове, превратив мои волосы в гнездо для пролетающих воронов. Хотя, возможно, они сочли бы мою голову за такого же ворона… Мертвого. — Я все равно переживаю. Этот учебный год пройдет незаметно… Что будет после? — Он больше не смеялся, только взял мое лицо в свои ладони, отчего мои щеки расплющились, а губы свернулись в трубочку. — Мы это уже обсуждали. И если ты думаешь, что я несерьезен в своих намерениях, то тебе следует подумать чуть больше, молодой человек. Мы вместе уйдем, понимаешь? Никто нас искать не будет, мы будем совершеннолетними, думаешь, мой отец заявит в розыск? Как бы ни так, он ни за что не будет позориться на весь город, что его сын сбежал из дома. Точнее, из интерната. А твоя мама? Думаешь, ей будет не все равно? Прости, прозвучало грубо, но ты знаешь, что это правда. На нас всем наплевать, так что получим свои дипломы об окончании школы и съебем. Деньги у отца я достану. И считай, это не воровство, он и так мне должен всю жизнь, пусть хоть где-то от него будет польза. — Думаешь, получится? — Неуверенно переспросил я, хотя понемногу слова Фрэнка успокаивали меня. — Знаю, просто доверься мне. Обещаю, что никогда от тебя не уйду. — Эй, а если я сам этого захочу? — Тогда мне придется уйти и всю жизнь страдать от того, что я не могу быть рядом, — он усмехнулся, а я знал, что никогда не захочу уйти. Никогда.
