Запертые

В голове будто бил колокол, когда Илья со стоном приоткрыл глаза. Он помнил, как проникли на склад, как Наполеон взламывал сейф, а потом все поглотила тьма. Полежав несколько секунд, он дождался, пока боль немного утихнет, и попытался выяснить, какого черта происходит. Ноги были связаны, руки неудобно упирались в спину. Илья пошевелился и понял: он лежит на боку в тесном пространстве. В багажнике. Но машина стояла на месте. Прошло еще несколько мгновений, и он осознал: в грудь упиралось что-то тяжелое. И дышало. В темноте он не видел, кто это, но легко мог догадаться. - Соло, - прошипел Илья, но напарник не шевельнулся. Нужно было выбираться оттуда, пока водитель не понял, что они пришли в себя, или не решил куда-нибудь отвести их. Илья подергал путы на запястьях – цепи, не сломать. Как бы там ни было, похитители почему-то не учли, что в багажнике жутко жарко. По рукам бежал пот, и ценой бесконечных усилий, Илье удалось освободиться. Первый шаг был сделан. Дальше следовало проверить напарника. Тело Наполеона оказалось теплым, дыхание – трудным, но все же оно было. Тем не менее, состояние американца тревожило Илью. Все указывало на травму головы, которая грозила серьезными последствиями, если вскоре не выбраться из этой жестяной тюрьмы. Хоть Габи и была поначалу связующим звеном между ними, за три месяца Илья больше привязался к Наполеону. Они отлично сработались, Наполеон его просто очаровал. А потом у Ильи и вовсе появилось стремление защищать его. По сравнению с русским тяжеловесом, Наполеон стремился выкрутиться из обстоятельств, а не замарать руки. По иронии судьбы, подобная тактика приводила к обратному: ему перепадало сильнее, чем если бы он начал первым. Теперь, когда руки Ильи были свободны, он мог развязать Наполеона. Места едва хватало даже для таких скованных движений, и на распутывание напарника ушло немало времени. Илья медленно ощупал его тело, и, когда коснулся левого бока, американец вскрикнул от мучительной боли и впечатался в грудь Ильи. Должно быть, пулевое ранение не опасно, однако кровопотеря большая. - Угроза, - прошипел Наполеон ломающимся от боли голосом. – Если ты хотел пообниматься – мог бы просто попросить. - Не время шутить, ковбой, - проворчал Илья в поисках выхода. - Для шуток всегда есть время, - ответил Наполеон сквозь сжатые зубы. Илья схватил руку напарника и прижал к ране, вызывая очередной крик. - Не вырубайся и прижми вот здесь. Будет больно, - попросил Илья и ударил по крыше со всей силой, которую позволяло тесное пространство. Будь у него полная свобода движений, он бы разнес всю машину на обломки в считаные минуты. А здесь он не мог даже замахнуться как следует. - У к-каждой машины… к задним фонарям… идут провода. Может… тебе удастся… выбить фары, - проговорил Наполеон, прерывисто дрожа. Илья попытался определить, где в их ловушке перед, а где зад. Как он и думал, придется перелезть через Наполеона, что только добавляло трудностей. Он не хотел лишний раз тревожить напарника. Но ясно было одно: если он сейчас не вытащит их оттуда, Наполеон умрет от потери крови. Илья не мог допустить этого. Габи тогда его не простит. Он сам себя не простит. В удар Илья вложил всю свою неимоверную мощь. Он слышал, как что-то треснуло, но свет не проник в их западню. Наполеона трясло все сильнее, каждый его вдох требовал огромных усилий. - Еще чуть-чуть, Соло, - пытался подбодрить Илья. - По…обниматься…не так уж плохо, - тихо пробубнил Наполеон, и в жилах Ильи снова вскипел гнев. Позволяя себе опустить стены, Наполеон всегда был настороже, даже когда не в форме. А шутки – его защита – заставляли Илью поверить, что напарник выживет. Еще один удар – и багажник озарился светом. Илья облегченно вздохнул и почувствовал, как расслабляется Наполеон. - Все хорошо, ковбой. Жить будешь.