Ты этого хотел?

Ты этого хотел. - Так. - Аллилуйя. Я руку, бьющую меня, целую. В грудь оттолкнувшую - к груди тяну, Чтоб, удивясь, прослушал - тишину. И чтоб потом, с улыбкой равнодушной: - Мое дитя становится послушным! Не первый день, а многие века Уже тяну тебя к груди, рука Монашеская - хладная до жара! - Рука - о Элоиза! - Абеляра. В гром кафедральный - дабы насмерть бить Ты, белой молнией взлетевший бич!

      Сегодняшнее задание для Рюноске было отнюдь не первым: зачистить обнаглевшую мелкую банду, пробовавшую скалить зубы на мафию, было делом рутинным. Но в процессе, пока Расёмон рвал и грыз врагов, не оставляя несчастным и шанса, под вопли боли, эхом раздававшиеся в переулке, Акутагава стоял, сунув руки в карманы и с совершенно каменным лицом наблюдая за кровавой вакханалией, полностью погружённый в свои мысли.       Когда с зачисткой было покончено, брюнет перевёл взгляд с валяющихся трупов на мрачное, насыщенное грозовыми тучами небо. Он не боялся дождя: вообще было мало вещей, которые бы он, Акутагава Рюноске, цепной пёс (или, как называл его наставник: пока ещё всего лишь щенок) мафии боялся.       Но... Был один человек, внушавший ему в равной степени страх и благоговение. Тот самый наставник. Дазай Осаму, лучший из эсперов портовой мафии. Тот, чьё мнение было важно для Рюноске в равной степени, как и чистая, искренняя ненависть к нему, съедала душу молодого мужчины. Тот, кто никогда не признает его. Кого он страшится и кто единственный может укротить зверя, жаждущего крови, в душе Акутагавы. Пусть он жесток к нему, но для него Дазай - божество. Он обязан ему жизнью. Не только своей. И, если за себя Рюноске уже выплатил долг годами унижений и жестокой муштры, то за сестру... За неё долг ещё не выплачен. ***       За барной стойкой сидели двое мужчин, которые медленно пили виски со льдом. Напротив них стоял бармен, спокойно натирая до блеска стаканы. Рядом с ними на соседнем стуле мирно спал трехцветный кот, по кличке Сэнсей.       - Одасаку, слышал? – обратился к своему другу темноволосый мужчина с забинтованным глазом и руками. – Вчера в одном из переулков Йокогамы опять нашли труп. Мужчина среднего возраста умер от удушья, его верхние дыхательные пути были перекрыты бутонами цветов.       Бармен наполнил опустевший стакан красноволосого и подтолкнул его к нему.       Одасаку, отпив из стакана и положив его на стол, ответил.       - Это уже третий случай за этот месяц. Думаешь серийный убийца? – Взглянул на своего друга Ода.       Дазай облокотился спиной на барную стойку и, улыбнувшись другу, сказал.       - Не думаю, что это дело рук серийного убийцы. – Подперев щеку рукой, он продолжил. - Как я понял, эти люди погибли от того, что цветы мешали дышать. Вскрытие показало, что в их легких также были цветы.       Сакуноске отвернулся вновь к барной стойке, чтобы взять стакан.       - Ясно.       Осаму, склонив голову над стойкой, от скуки начал играть со льдом в стакане.       - Я думаю, что это вирус или болезнь, но пока непонятно, каким образом она распространяется. Было бы неплохо умереть от этой болезни. – задумчиво произнес он. ***       Под штормовым ветром, треплющим полы неизменного чёрного плаща Рюноске, брюнет шёл по улицам Йокогамы, засунув вечно мёрзнущие (даже в жару) руки в карманы. Он дошёл до бара "Lupin", в котором частенько видели его наставника, и даже успел увидеть выходящего оттуда Оду Сакуноске, странного мафиози, который никогда и никого не убивал, но среди исполнителей считался сильнейшим эспером. К слову, с ним-то как раз и дружил Дазай, так что юноша справедливо рассудил, что его учитель должен быть тут. Спустившись в бар под скрип ступеней, он действительно увидел его.       Подойдя ближе, Акутагава склонил голову в вежливом поклоне:       - Я закончил. Отряд зачистки уже на месте. ***       Давай поставил свой стакан на стойку и поднялся со своего места. Он, нахмурив брови и скрестив руки на груди, посмотрел на склонившегося перед ним починенного.       - Ты слишком долго разбирался с этой кучкой мусора. – недовольно произнес он.       Резко тронувшись с места, он со всей силы ударил Рюноске левой ногой в живот, отчего тот отлетел на пару метров и ударился спиной об бетонную стену. -       Такими темпами ты долго не протянешь в Портовой мафии. – Осаму посмотрел на скорчившегося от боли Акутагаву. - Хочешь вернуться в трущобы и опять стать бродячим псом? Мои уроки ничему тебя не учат?       Сплюнув кровь, Рю начал подниматься с колен. После того, как он выпрямился и встал напротив Дазая, тот вновь ударил его коленом под дых, не дождавшись ответов на вопросы. Акутагава, почувствовав боль, упал обратно на пол, и начал задыхаться, не в состоянии глотнуть воздуха. Осаму подошел к нему и склонился, чтобы схватить его за волосы.       - Думаю, тебе не помешают еще пару уроков. – произнес ему на ухо и потащил его к выходу. Со стороны может показаться, что Дазай чересчур жестоко относится к своему подчиненному Акутагаве. К ребенку, которого он подобрал в трущобах, который скитался по Йокогаме, как бродячий пес. Но мало кому известно, что Осаму во время совместных заданий погружен в мысли не из-за того, что занят поиском решения проблемы, а из-за того, что его мысли занимает один его проблемный ученик. Он постоянно обеспокоен тем, что тот может словить случайную пулю или получить смертельное ранение, поэтому Дазай взял в свои руки его обучение. Хотя иногда другим может показаться его методы и действия слишком строгими и местами даже жестокими. Ни для кого не секрет, что он во время обучения вполне способен избить Рюноске до потери сознания, но никто не знает, что делает это для его же блага. Осаму неуверен, как долго сможет заботиться о Рю, поэтому хочет поскорее научить его всему, что знает сам. Но он всё равно никогда не демонстрировал ученику то, как много тот значит для него. В их общении нормальными были оскорбления и избиения со стороны учителя и... Молчаливая покорность, прерываемая редкими вспышками неповиновения, со стороны ученика. Юноша, еле восстанавливая дыхание, не сопротивлялся, когда Дазай потащил его к выходу из бара, пересчитав им все ступеньки по дороге, и приволок в одну из тюрем портовой мафии. Благо, как один из членов Исполнительного комитета Портовой мафии, Дазай имел полный доступ к таким помещениям. Тем более... Там ему не помешали бы воспитывать ученика так, как хотелось бы Осаму. - Я ведь тебе говорил о времени, которое отводится на выполнение задания? - равнодушно произнёс брюнет, швырнув задыхающегося юношу к стене и быстро приковав его тонкие запястья к висящим кандалам, ржавым от крови. На шее Рюноске, сдавливая её, теперь красовался строгий собачий ошейник, применяемый обычно для дрессуры бойцовых псов. Подняв глаза от пола, на который до этого момента смотрел, Акутагава процедил, хрипло и негромко: - Я опоздал на пять минут, - ожившие полы пальто, становясь свирепым зверем, кинулись на Дазая, но, Расёмон как обычно, исчез, стоило ему коснуться эспера, неуязвимого для атак других. Осаму не спеша подошел к Рю вплотную и внезапно ударил его в лицо, рассекая скулу. - Ты медленно учишься и часто не подчиняешься приказам. – Наклонившись к уху, хмуро произнес брюнет и затем левой рукой с силой ударил в живот. Рюноске сделал судорожный вздох, но нормально дышать ему мешал ошейник, сдавливающий его шею. Из-за этого удара его голова немного закружилась. Тошнота подкатывала к горлу, грозя избавить его от завтрака. Третий удар пришел в нижнюю губу, из-за чего та, не выдержав этого давления, треснула. Кровь потекла небольшой струйкой вниз. Акутагава лишь слегка поморщился от боли. Ощущение текущей по подбородку крови было не очень приятным, но возможности стереть ее у него не было. Его белый шейный платок окрасился багровыми пятнами крови. Он сжал руки в кулаки, дернул их на себя, пытаясь освободиться, но цепи не поддавались. Чувство собственной беспомощности давило. Рю поднял голову и с яростью посмотрел на учителя. Вспышкой черной молнии Расёмон рванул в сторону наставника, но, стоило ему достичь его, он вновь растворился в воздухе. После этого Осаму подошел к стене и взял прислоненную к ней биту. Приблизившись обратно к ученику, перехватив биту двумя руками, несколько раз, не жалея, ударил его в грудь. Рюноске стиснул зубы от боли, чтобы не закричать. – Твоя способность бесполезна, – отойдя на пару метров, раздосадовано бросил Дазай. – Тебе стоит лучше учиться, если не хочешь сгнить в какой-нибудь канаве. Брюнет развернулся в пол оборота и безжалостно ударил Акутагаву в живот. Тот, превозмогая боль, попытался вскинуть ноги вверх, чтобы ударить в ответ, но, кроме воздуха, не смог ничего поймать. Он свирепо уставился на эспера и решительно направил несколько приобретших форму тонких лезвий теней вперед, но они также, не достигнув цели, исчезли. Осаму подхватил биту и непрекращающейся чередой наносил ему удары. Когда его ученик был уже не в состоянии даже поднять голову, он развернулся и пошел к выходу. Сделав несколько шагов, брюнет остановился у начала лестницы и обернулся. - Повисеть так пару дней без еды и воды пойдет тебе на пользу. – С этими словами он захлопнул дверь подвала, оставив Акутагаву истекать кровью. *** В просторное помещение вошел высокий брюнет. Он, ступая по махровому ковру, подошел к середине комнаты и остановился в пару метрах от кресла, стоящего напротив витражного окна. Рядом с креслом стоял небольшой круглый столик, на котором был красивый белый сервиз. В самом кресле расположился не кто иной, как сам босс Портовой мафии – Огай Мори. Красноглазый, наблюдавший за городом в свете дня, повернул голову в сторону вошедшего. - Дазай, как ты уже, наверное, слышал, одна мафиозная группировка из восточной Канагавы решила без нашего ведома развернуть торговлю контрафактным оружием. – скрестив пальцы перед лицом, сказал Мори. - Да, босс, я слышал об этом. – Сложив руки в карманы своего пальто, ответил Осаму. - Передай им от меня привет. – Злобно усмехнулся Огай. – Я немедленно с ними разберусь. – Холодно произнес эспер, после чего покинул помещение. *** Скрип открывающейся двери разлетелся по всему подвалу. Темноволосый парень, услышав звук приближающихся шагов, поднял голову. Он увидел, как к нему подошли агенты мафии и отстегнули сковывающие его кандалы. Потерев свои запястья, ноющие от боли, он посмотрел в глаза своему наставнику. - У тебя есть полчаса, чтобы привести себя в порядок перед миссией. – сухо бросил Дазай, глядя на стоящего ученика. На то, чтобы вправить вывихи запястий ушло минут пять. После молчаливого кивка Дазая Рюноске были предоставлены бинты и обезболивающее. Тщательно замотав запястья и ни вздохом не показывая, насколько ему больно (показывать слабину перед учителем на самом деле было чревато), Акутагава про себя усмехнулся: теперь его руки выглядели почти также, как у самого Дазая. Ссадины и прочие мелкие повреждения парень тоже обработал на месте, нисколько не стесняясь снять плащ и рубашку при таком количестве народа. Впрочем, рядовые члены мафии не смотрели на ученика одного из сильнейших эсперов: Осаму кивком головы велел им отвернуться. Почему-то ему не хотелось, чтобы они видели результаты его обучения на этом до болезненности худом теле. - Я готов. - Рюноске, приведя себя в порядок и переодев рубашку, оправил воротник плаща, управившись за двадцать минут из отведённого получаса. След от ошейника на шее скрыл новый белоснежный платок. Сильные обезболивающие лекарства притупили боль в груди: похоже, как минимум, трещины в рёбрах были ему обеспечены. *** Акутагава последовал за Дазаем, стараясь не отставать ни на шаг. Подняв голову, он посмотрел на учителя и начал думать о том, что могло заставить того начать работать в мафии. Его учитель не был похож на человека из низов, как он сам. Явно причина была непростой, но Рюноске был более чем уверен, что эспер не скажет её ему. Когда его позвали во второй раз, он понял, что до сих пор зачарованно смотрел в затылок наставнику. Выйдя из подвала, он увидел, как к зданию подъехало несколько машин. Сев в одну из машин, Акутагава вновь посмотрел на Осаму, словно ожидая, что тот что-то скажет. - Миссия несложная. – Дазай, заметив чужой взгляд, начал говорить. – Нужно разобраться с кучкой мусора, которая занялась торговлей на нашей территории. - Понял. – Рю отвел глаза в сторону, смотря на проезжую часть. Пересекая мост, он уловил Йокогаму в последних лучах заходящего солнца. Неожиданно из-за этого вида у него защемило в груди, будто он видит эту картину в последний раз. Затем взглянув на перебинтованные пальцы, подумал о том, что ничто не заставит его покинуть этот дорогой сердцу город. Город, в котором живет тот, кто ему важен. Прибыв на место, агенты рассредоточились по территории и стали поджидать приказа у двери в склад. Дазай подал знак начинать, после чего агенты ворвались внутрь, открыв огонь по врагам. Расёмон вслед за ними, понесся разрывать противников в клочья, его алые вспышки мелькали повсюду. Как ни странно, но начавшийся так легко и обыденно рейд против наглецов, дерзнувших тягаться с Портовой Мафией, затягивался. На стороне бандитов оказались наёмные эсперы и Рюноске, в его состоянии и даже под обезболивающими, было тяжело. Хотя, казалось бы, темноволосый парень почти не двигался, стоя у дверей и засунув руки в карманы. Сражался Расёмон, но... Каждый удар отзывался нежданной болью в и без того измученном теле, а в груди буквально разгорался огонь. Лишь один раз эмоции проявились на бледном лице парня, который был так похож на смерть в плоти: когда его наставника ранили, не смотря на то, что Дары эсперов на него не действовали. Шальная пуля навылет пробила правую руку Дазая, вынудив его перехватить пистолет левой. Не медля ни на секунду, он выстрелил в голову одному из наёмников, что был ближе всех. Затем резко развернувшись, сделал еще пару выстрелов, заставив нападающих без чувств упасть на землю. Акутагава на мгновение шокировано замер на месте. Желание броситься к брюнету было велико, но в тоже время знал, что учителю не требовалась его помощь. Он мог лишь слегка взволновано бросить взгляд на его рану для того, чтобы удостовериться, что Осаму в порядке. Поняв, что не о чем беспокоиться, Рю с большей яростью начал атаковать врагов. Черные полы его пальто то и дело вздымались вверх, превращаясь в темно-алые иглы, которые пронзали противников насквозь, вынуждая тех кричать в агонии от боли. Расёмон разрывал на куски всё, что попадалось ему на пути. Даже самые отважные из наёмных эсперов были в ужасе от этой устрашающей силы, против которой никто не мог ничего противопоставить. Спустя некоторое время, когда неприятели потерпели поражение, на место прибыла группа медиков, чтобы оказать помощь раненным бойцам мафии, среди которых, в немалой степени благодаря присутствию эсперов, потерь не было. Акутагава в стороне наблюдал за тем, как к Дазаю подошёл человек в белом халате, чтобы обработать его ранение. К нему также приблизился один из медиков, но Рюноске отверг предложенную им помощь, продолжая смотреть на Осаму. Тот, завидев внимательный взгляд серых глаз Рю, дал ему знак, что тот может идти. Юноша решил сразу уйти, не теряя ни минуты, ведь сердце болезненно сжималось от мысли, что ему не удалось уберечь Дазай-сана. Странное всё же желание для того, кого этот равнодушный к его мучениям кареглазый мужчина не так давно безжалостно избивал, а потом, не дав отдохнуть, отправил на опасное задание. Но Акутагава знал только одно: он выполнит всё, что прикажет Осаму, сильнейший из исполнителей Портовой Мафии. И теперь брюнет шёл по тёмным переулкам трущоб Йокогамы, пока его не скрутил настолько сильный приступ кашля, что ему пришлось привалиться к стене, чтобы не упасть. Горло словно раздирали стальные иглы изнутри, и Рюноске даже приветствовал облегчение, когда всё прекратилось. Вот только на его ладони остался почти распустившийся тёмно-багровый бутон розы... После успешного выполнения миссии Дазаю оставалось только дожидаться, пока его рану обработают. Сняв своё привычное пальто и закатав рукав, он наблюдал за тем, как его ранение начали дезинфицировать. Далеко на востоке уже начала разгораться заря, разгоняя синеву ночного неба, когда последний бинт был наложен. Поднявшись с места, он отпустил жестом руки всех агентов по домам. Те могли лишь облегченно вздохнуть и подчиниться приказу. После чего Осаму решил отправиться в бар, отдохнуть, но прибыв туда, он никого не обнаружил. Ему ничего не оставалось, кроме как в одиночестве наслаждаться жгучестью виски. Сидя за барной стойкой, он вращал бокал в руке и задумчиво следил за покачивающимся из стороны в сторону кубиком льда. Внезапно эспер вспомнил о том, что отчет для начальства не был сделан, но для него это слишком скучная и муторная работа. Лучшим решением было приказать своему ученику написать и сдать отчет, поэтому он взял телефон и набрал номер Акутагавы. Из трубки уже несколько минут доносились гудки, но отвечать на звонок никто не спешил. - Этот щенок… - с яростью произнес Дазай. – как он смеет не отвечать на звонок. Встав со своего места и убрав телефон в карман, он направился к выходу. Дверь слетела с петель и брюнет ворвался в квартиру Рюноске. Зайдя в первую комнату, которая оказалось кухней, он заметил, что стол покрылся небольшим слоем пыли. Подумав, что Рю после миссии решил отправиться сразу спать, Осаму стал дальше осматривать жильё. Выйдя в коридор, он подошел к следующей двери. Это была ванная. Не заметив ничего странного, он пошел дальше. И вошел в последнюю комнату, что являлась спальней. Для него стало неожиданностью, что в ней никого не было. Он провел взглядом обстановку, рассматривая её. Двуспальная кровать была аккуратно заправлена, с двух сторон которой стояли тумбочки. На полу около неё нетронутыми лежали серые тапочки. Цветы, которые провели несколько дней без воды, засохли. Не знай, он, кто хозяин квартиры, никогда бы не подумал, что тут живет человек из мафии. Осмотрев комнаты, он понял, что Акутагава не возвращался сюда после последней миссии. Но куда он мог отправиться? Вернувшись в штаб, он отчитался перед боссом и стал опрашивать рядовых о местонахождении ученика, но день окончился безрезультатно. Пока Дазай искал своего ученика, решившего столь неожиданно исчезнуть, практически не оставив следов, в его душе зарождалось неприятное чувство, похожее на… Тревогу. Что-то было тут не так. Не мог настолько фанатично преданный ему, несмотря ни на что, юноша так поступить. Бросить не только мафию, учителя, но и сестру. Впрочем, об их родстве знали только разве что сам Осаму, да босс. Но всё равно… Такое поведение для Акутагавы было весьма нетипичным. С этими мыслями мужчина шёл по пустынной улице, направляясь к своей съёмной квартире. Небо хмурилось и, несмотря на то, что ещё была далеко не ночь – уже горели фонари, ведь из-за свинцовых грозовых туч и начинавшегося ливня становилось пасмурно. Вернувшись домой, он заметил на пороге квартиры, прислонившегося спиной к двери Рю, изо рта которого шла кровь, засохшими багровыми пятнами заляпавшая белоснежную рубашку такого хрупкого на вид эспера. Юноша в окружении ещё больше потемневших от его крови алых роз, окончивший жизнь в страшных муках, с разорванными в клочья лёгкими, но… С удивительно умиротворённой улыбкой на бледных, уже синюшного оттенка губах. Он пришёл умирать именно сюда. К дверям дома единственного человека, который мог его спасти, но не стал его спасением.