После двенадцати в баню не ходи

Успокаивали меня всем табором - Юлька сама всполошилась, начала причитать, и остальных на уши подняла. Я с испугу сначала навалила себе тарелку гречки с мясом, слопала ее с двумя кусками хлеба, а потом разревелась у Эдьки на плече. Меня успокоили и уложили на кровать в комнатушке неподалеку от кухни, где спит Юлька. Провалялась я там примерно с полтора часа, не отвечая на вопросы, тупо глядя в потолок и слушая бормотание телевизора из соседней комнаты. В баню я так и не пошла, топать потом в сумерках в халате и с мокрой головой через темный огород не хочется. Увольте! До сих пор трясет от этого дурацкого леса, нет уж, ни на какие шашлыки я туда не пойду. Выползла, поужинала, с видом дохлой старой гусеницы поползла наверх, размышляя, отличаются ли вышеназванные друг от друга по возрастной категории. Эдик с Мишей играли в дурака, и мой сразу вскочил, намереваясь проводить на второй этаж, но я отправила его доигрывать, с вымученной улыбочкой посоветовав наставить Мишке "погоны". Заглянула в зеркало в прихожей - бог ты мой, как качку на корабле пережила, рожа зеленая, волосы торчком. Хороша, блин. К Эдьке прилетела птица обломинго. Поднявшись, я зажгла зеленые спиральки, вставила красненькие в розетку и обезопасила свое жилище от нападений комаров. Потратив еще минут пять на звонкие хлопки, которыми сопровождались хладнокровные убийства насекомых, которых я коварно приманила на яркую лампу, я рухнула на постель. С трудом избавившись от мокрой рубашки, растянулась на холодной приятной простыне морской звездой, то бишь растопырив во все стороны конечности и уткнув нос в подушку. Долго не могла уснуть, но в конце концов все-таки задремала. Эдька поднялся около полуночи. На цыпочках, чтобы пол не скрипел, подошел к кровати и поднял мое одеяло, намереваясь незаметно юркнуть на кровать. - Да хватит, не сплю я, - пробубнила я, приоткрыв один глаз. Половицы скрипнули, когда парень плюхнулся на кровать, перекатился через меня и устроился под боком. Я закинула на него ледяные ноги под одеялом, и, пригревшись, уснула снова. Проснулась из-за тихого постукивания, как ногтем по металлу. Рама в изголовье моей кровати дешевая, представлена странными белыми дугами. Только несколькими добрыми минутами позже поняла, что это Энакин скребет по ней когтями. Кот противно заорал, когда я схватила его и запихала себе под одеяло. Начал шипеть, уши навострил, глаза так и светятся. Ты что, хвостатый, никак сбрендил? В итоге я его приголубила, погладила, и кот, шокированный внезапной нежностью суровой хозяйки, заткнулся. Эдик недовольно завозился, и Энакин снова недовольно мяукнул. - Тише, - зевнула я, - Толстый мохнатый... Хр-хр-хпп.. Мне приснилось, что меня долбанули чем-то тяжелым, кажется, молотком, и поэтому, в очередной раз проснувшись, я села в кровати по-солдатски выпрямившись, как накрахмаленная. До сих пор не могу понять, как моя негнущаяся, не гибкая тушка смогла выполнить такой финт. Попыталась нащупать Эдика или кота, но оба куда-то подевались. Перевалило за два часа ночи, может, вышли в туалет? Я встала, закуталась в халат, нарыла фонарик и пошла вниз. Скрипит все жутко просто. И как бы на крысу не наткнуться, весь дом же перебужу... В коридоре плясали блики работающего телевизора. Опять, что ли, у Юленыча бессоница? Я на цыпочках пробралась мимо большой комнаты к кухне и на пороге столкнулась с Эдькой. Растрепанный, заспанный, в широких шортах, и с кружкой молока в руке. - Ты чего тут? - Я...попить. А ты когда спустился? Эдик посмотрел на меня непонимающе, сделав страшные глаза: - Ты чего, Ань.. Я не поднимался, спал тут, на диване. У меня - глаза по пять рублей, волосы дыбом, и состояние, близкое к кондрашке, а этот идиот начинает ржать, чуть не вылив на себя содержимое кружки. Слезы выступившие утирает. - Ой, не могу, видела бы ты себя. Я ткнула его острым локтем в бок, отчего тот согнулся пополам, но не прекратил давиться в тихой истерике. - Не смешно, блять! Я вытолкала придурка за дверь, чтобы поднимался наверх вместе со своим несчастным молоком, добрая половина которого уже перекочевала на его труселя, и хотела пойти следом, так как у нас один фонарик на двоих. Вдруг резко бздынькнул стародавний красный телефон с проводами-колечками и диском, стоящий на холодильнике у стены. Я дернула трубку и рявкнула, хотя собиралась не шуметь, чтобы не мешать супругам: - Да! После прикола Эдика очень хотелось вставить кому-нибудь по самые помидоры, и козел, позвонивший посреди ночи, просто подарок судьбы. - Че надо? В ответ - тишина. Напополам с каким-то хрустом. Хрысь-хрысь. - Кто там подурачится решил в три часа ночи? Хрысь-хрысь. Хрысь-хрысь. Хрыыысь. Как будто по веткам шагают. Может, с мобильника? Я тут же себя одернула. А вообще, интересно, на эту стародавность можно позвонить с сотового? Пока я мучилась над этим вопросом, трубка зашипела, зашлась в помехах, а затем послышался монотонный гудок. Длинный такой. Я плюхнула телефон обратно на холодильник и выпуталась из кольчатого провода, в который обмоталась, сама того не заметив. Телефон снова бздынькнул! Я, сделавшая шаг к лестнице, посигала обратно и снова его схватила. - Да! Хрысь-хрысь-хрысь-хрысь. - Аааа, идите-ка вы через пень-колоду, приколисты хреновы! Смачно долбанув трубку на рычаг, подумав, я через пару секунд снова поднесла ее к уху. Фиг знает, зачем, если оборвала связь сама же. Но вместо гудков я услышала тишину. Зловещую, пугающую, давящую на нервы. Спину покрыл липкий пот. - Эй, вы кто? Отвечайте! - жалобно попросила я. ХРЫЫЫЫЫЫЫСЬ. Короче, телефон Мишка нашел утром выключенным из розетки и спрятанным под подушку на диване. На следующее утро парни прямо с утра начали подготовку к посиделкам в саду - в обед мы решили-таки устроить стол в честь приезда. Костерок, мяско, салатики, закусочки, накрытый стол, шутки да байки - вах, какой обед. Идеально. Я раскраснелась, развеселилась, события прошлого дня и ночи почти позабылись. Юлька притащила из дома старую гитару, Мишка поднастроил ее и сыграл нам немного унылый мотив. Он отлично играет, кстати. Я аж всплакнула. Потом пошло веселенькое, еда со стола медленно исчезала, немалая половина перекочевала в ненасытную меня. Со всеми этими переживаниями я наплевала и на стремление следить за лишним весом, и за.. Нет, не подумайте, я не какая-нибудь мадам, плачущая при виде лишнего килограмма на весах, но пузо Санты-Клауса иметь тоже не по нраву. Вскоре выяснилось, что стрелки часов едва-едва доползли до двенадцати, а мы уже схомячили, сыграли и рассказали почти все, что можно было. Наш легкий завтрак на веранде, где мы планировали все только к вечеру, плавно и незаметно перешел в тяжелый обедополдник. - Может, переместимся на пляж? - икнула Юлька, поправляя на блондинистой шевелюре сползшую панамку. Мы вытащили с чердака широкую раскладушку, вытряхнули из нее клопов, облачились в купальники и завалились загорать вблизи тени вишневых деревьев и кустов смородины, устроившись "валетом". Я посмотрела на нее, приподняв очки от солнца. Всегда их одеваю, и плевала на возможность стать полноправным членом Суперсемейки из-за живописных кругов вокруг глаз. По моему скромному мнению, пляжем назвать местечко у реки можно весьма натянуто - склон, поросший травой разной степени высоты, переходит в берег с двумя-тремя одиноко натыканными "грибками", рассохшейся лавочкой и старой детской качелькой. Над всем этим великолепием возвышаются на склоне деревья леса. Хлопнув себя по голому животу, я прикинула, доползу потом обратно, или нет. - Ты собралась купаться? - А почему бы и нет? - хитро прищурилась Юлька. О да, она просто обожает плескаться и особенно прыгать с разбегу в воду. Только надо, чтобы ее обязательно ловил кто-то из парней, иначе неинтересно. Стоит вспомнить только тот случай, где она едва не раздавила меня, обрушившись туда, где я нырнула. Чуть башку не снесла своей задней лапищей. Два дня потом пыталась избавиться от ощущения воды в ушах. - Ну можно, - протянула я, - Только их сама зови. Мишка и Эд, а рядом свойский Энакин, закинув друг другу руки на плечи, с самым братским видом обсуждали рецепт маринованных помидоров. Вылавливая очередной овощ из банки, подолгу внимательно рассматривали его, словно пытаясь постичь тайны Вселенной. Кошаку эта тема была не особо интересно, но он, не покидая компании и поддерживая разговор, изредка вставлял-таки свое истошное мяу.