Погасшее Солнце

       Начало апреля. Наступает то время, когда дни становятся намного теплее, чем в прошлом месяце. Природа потихоньку оживает, все вокруг зеленеет, и люди чаще выходят из дома на прогулку, чтобы насладиться этими теплыми деньками. Только для Вовы это время не казалось столь ярким и красочным, а если быть честным, то он давно не получает никакого удовольствия от этого времени года. Ни от одного из них. Даже мысль о том, что чуть меньше, чем через месяц у него День Рождения, никак не скрашивает его понурое состояние.       В то время, как за окном с детской площадки доносится искренний смех детворы, он находится в темной кухне. Свет из-под прикрытых жалюзи еле пробирается в помещение, падая прямыми лучами на древесный пол, и слабо освещая сгорбившийся темный силуэт, сидящий на деревянном стуле посреди помещения. Он держится руками за голову и что-то тихо нашептывает. Глаза прикрыты. Спустя несколько секунд он резко встает со стула и бежит в сторону выхода из квартиры. Босыми ногами он быстро добегает до того самого балкона, на котором его уже долгое время ждет Хесус.       Он медленно открывает дверь и сразу же в глаза ему бросается столь знакомая за последнее время картина: Лёша, сидящий на фиолетовом, потертом временем диване, смотрящий на наполовину уже скрытое за горизонтом красное солнце. Что-то заставило сердце Семенюка пропустить удар от данной картины. Осознание того, что он снова опоздал, заставило Вову стыдливо опустить взгляд.       — Сегодня ты опоздал аж на добрые полчаса, если не больше, — начал разговор Хесус, посмотрев косо на Братишкина. — Что на этот раз случилось?       — Я спал. И все проспал, — соврал Вова.       Он так и продолжает стоять в проходе, не решаясь пройти дальше. Совесть его скоро с потрохами сгрызет, ведь это точно не первый раз, когда он опаздывает на их ежевечернее мероприятие. Можно сказать, что это уже некая традиция. Алексей понял, что пока он не пригласит Семенюка, парень так и будет стоять и смотреть в одну точку. Поэтому Хесус осторожно хлопает по дивану рядом с собой, тем самым приманивая внимание Братишкина на себя. Вова незамедлительно направляется в сторону Леши и, наконец, садится рядом, тут же оказываясь в его тёплых объятиях.       — Прости, — коротко и ясно.       Хесус действительно слышит в голосе Владимира дикое сожаление, но каждый раз прощать его Леше надоело, поэтому он просто решает промолчать. Вова аккуратно кладёт голову на плечо Алексея и сильнее прижимается к нему, тем самым даря тепло собственного тела и получая его взаимно, при этом еще чувствуя нежные поглаживания по своему предплечью.       Они продолжали так сидеть все то оставшееся время, пока солнце в конце концов полностью не зашло за горизонт.

***

       — Как ты сегодня провел день? — решил первым заговорить Вова, когда они зашли в его двухкомнатную квартиру на одиннадцатом этаже семнадцатиэтажного дома в центре Санкт-Петербурга.        — Все как обычно, правда, запустил поток всего на полтора часа, ибо проснулся только ближе к трем. — Разувшись, Хесус проходит по коридору до кухни и замечает, что стул, на котором обычно сидит он, а если быть точным, то только он, стоит посередине помещения, хотя обычно его место находится возле стола, но не придав этому особого значения, парень берёт деревянную мебель и ставит на место, попутно усаживаясь. У Владимира не было гостей очень давно, даже сложно вспомнить, когда конкретно у него был кто-то в квартире помимо Леши и его самого.       Вова, вслед Лёше, тоже проходит на кухню, и по традиции сразу подходит к верхним полкам, из которых он достаёт хрустальную бутылку с жидкостью янтарного цвета и два стакана. Развернувшись на носках, он наспех подходит к столу, на котором уже вовсю развалился Хесус. Спихнув его так, что тот чуть-ли не падает вместе со стулом, Вова ставит на то место стаканы, тут же начиная разливать по ним алкоголь.       Хесус достаточно больно ударился локтем, поэтому уже около минуты молча сверлит виновника всех событий взглядом, но тот даже бровью не повел, и как заканчивает свое действие закрывает бутыль пробкой, тут же хватаясь за посудину и жадно выпивая все до дна, не оставляя ни капли.       Леша следует примеру, но делает всего несколько глотков, поставив стакан на место.

***

      Спустя час, Владимир, будучи в пьяном бреду, уже обнимается с пустой бутылкой, в то время, как Хесус пытается более-менее привести своего товарища в чувства, несильно ударяя того по лицу или обливая водой из чашки, но ничего из этого не помогает. Хесус выпил всего-лишь стакан виски и практически никак его состояние не изменилось, что уж говорить о Братишкине, который выхлебал весь алкоголь, забыв на тот момент о присутствии Губанова уже спустя меньше чем половину бутылки, поэтому, можно считать, что Семенюк пил в своеобразном одиночестве.       — Вова, блять, вставай! — Хесус стоит рядом и просто кричит бедняге на ухо, хотя Вове, судя по его глубочайшему игнорированию, было все равно.       — Мне похуй, что ты нахуярился так, что можно сравнить с тем, что сейчас похож на зомби из «Ходячих Мертвецов», только ходить будто бы с рождения не можешь, но хотя бы попробуй гусеницей дополз-..., — Алексей не успел договорить, так как попытался поймать скатывающегося со стула Вову, но тот все же сваливается на пол и уже находится в лежачем состоянии на деревянной поверхности. Леша лишь глубоко вздыхает и громко выдыхает, прикрывая глаза от накатывающего напряжения.       «Странно, что это на него сегодня нашло? Обычно он держит себя в руках, — подумал Хесус, прежде чем отвести взгляд с Братишкина в сторону окна, которое еще с начала пьяного вечера было открыто нараспашку для проветривания помещения, — Но это я успею еще узнать, наверное, ну да похуй, главное сейчас его как-то до спальни довести.»       Алексей закрывает окно и вновь смотрит на уже точно спящего парня. Он подходит к нему и пытается поднять. Владимир же в полудреме начал издавать какие-то неестественные человеку звуки, вперемешку с матерной бранью. Леша еле как перекидывает руку Семенюка себе через плечо и подбрасывает его тело, чтобы было удобнее нести до кровати.       Хесус только делает один шаг и тут же чуть ли не падает вместе с Вовой, так как тот начал скатываться теперь с плеч Алексея, таща того за собой, но он все же смог выстоять и пойти через несколько секунд дальше.       Дойдя спустя пять минут до комнаты парня и зайдя в нее, Леша резко сбрасывает с себя полумертвую тушу на кровать, но каким-то образом Вова успевает зацепить рукой капюшон Хесуса так, что тот теперь летит за ним следом на постель, и приземляется более, чем удачно, но не для самого Алексея: лицо в паре сантиметров от лица напротив, а от него по бокам с трудом держат вес хозяина слишком неестественно худые руки. Через секунды две, Хесус все же не выдерживает и падает на Братишкина, приземляясь лицом в его плечо и больно ударяясь подбородком.       — Сука, да как так выходит-то постоянно, — прошипел Губанов, потирая ушибленное место и медленно слезая с Владимира. — Ладно, свою миссию я завершил, теперь можно и домой пиздовать.       Как только Леша уже собирается закрыть за собой дверь в комнату, то неожиданно слышит оттуда тихие всхлипы. Стример медленно заглядывает внутрь и видит Вову, сжавшегося в клубок на краю постели. Хесус стоит так минуту, наблюдает, сжимая ручку двери, пока всхлипы не перерастают в настоящий рев. И он не выдерживает, врывается в комнату и быстро подходит к кровати со стороны, где находится Семенюк, кладет ладонь на его подрагивающее плечо и тихо произносит:       — Я рядом, Вова, я никуда не ушел! Все будет хорошо... — в панике и страхе произносит Леша, а в следующую секунду он и вовсе дрогнул всем телом, так как Семенюк на последних словах резко обхватывает мокрой от слез ладонью руку Алексея и крепко сжимает. Последние слова звучали на тот момент намного тише, и он считает, что сейчас не стоит вообще что-либо продолжать говорить, поэтому Губанов начинает гладить по волосам парня, перебирая их между тонкими, длинными пальцами, опускаясь ниже по затылку и останавливая ладонь на щеке парня.       Он смотрит сквозь темноту в его заплаканные глаза, которые освещены только светом из коридора, так как месяц за окном освечивает спину Владимира. Хесус проводит большим пальцем по щеке и носу, вытирая с них слезы, которые так и продолжают нестись ручьем из его чуть прикрытых глаз.       Леша еще некоторое время так сидит рядом с Вовой, пока тот, наконец, не перестаёт плакать. После произнесенных последних слов Алексея никто больше не издавал на тот момент и звука.

Сейчас же двое находятся на кровати подле друг друга, и каждый думает о чем-то своем, но никто не знает о чем конкретно, кроме них самих.