Не по-пидорски

Когда молодежная команда выезжает на сборы за границу, то это всегда праздник для всех игроков, ведь, ну когда еще на солнечном Кипре можно будет ужасную российскую зиму переждать. А тут клуб организует для своих. Но одно дело молодежная команда, а другое дело, когда тебя семнадцатилетним мальчишкой берут с собой в основную команду в испанский Кампоамор, где ты будешь тренироваться наравне с лучшими. Голову сносит нещадно от одного лишь осознания. Даже немного до нелепой трясучки доходит, что не можешь нормально выданный тренером паспорт держать. Волнение бьет гаечным ключом по затылку. Хочется всего и сразу, чтобы уважение игроков получить и главному тренеру понравиться, чтобы в основу как-нибудь выпустил на какой-нибудь матч. И все эти ощущения смешиваются в единый комок, не давая спокойно мыслить, но теплая рука касается плеча, чуть сжимая в ободряющем жесте. - Тим, расслабься. Мы же компанией летим. Вместе не так волнительно. И действительно ведь. Рядом Хас и Астик. С ними любые горы по колено. Самолет в Испанию, да трансфер из аэропорта. Тимур всю дорогу до базы слышит мерное посапывание друга, что удобно устроил короткостриженную голову на плече Жамалетдинова. Проблемы никакой нет, ведь у них настолько близкие дружеские отношения, что, кажется, они могут себе позволить эти "телячьи нежности". Никто не задавался вопросом, почему в списке контактов на телефоне мама записана просто "Мама", а Астик, Хетаг, Пух или Наир обязательно с красным или розовым сердечком. Ведь это было так нормально, что зачем лишний раз поднимать ненужные разговоры о том, не выглядит ли розовое сердечко у имени моего друга по-пидорски, не делает ли ночная дрочка в общей комнате на базе их геями или что-то в этом духе. Жама даже себе представить не мог, чтобы его раскладывал на кровати какой-то мужик. Сразу передергивало внутри, какое-то отвращение наступало. Но против того, что Гордюшенко иногда приваливался к нему в автобусе, засыпая на чуть угловатом плече, парень ничего не имел. Как брат все-таки. - Астик, - шепотом, чтобы мягко разбудить товарища, - Астик, мы приехали. Тыкает легонько в бок, заставляя друга чуть пошевелиться. - Чуточку еще, - бубнит себе под нос и будто еще удобнее на плече Тимура устраивается. Словно кот себя ведет. - Нас сейчас из автобуса выгонят. Плюс ты мне все плечо отлежал, - Жама спихивает Гордюшенко, от чего тот недовольно бурчит, протирая глаза. - Злой ты. Заспанно встает с нагретого местечка, доставая с верхней полки свою ветровку. Хоть они и в Испании, но на улице тоже не май месяц, поэтому лишняя курточка не помешает. Катят свои маленькие чемоданчики к базе и останавливаются в просторном холле, чтобы получить ключи от номеров. - Тим, - шепотом говорит Гордюшенко, - а че Хосон в телефоне постоянно зависает? Жамалетдинов чуть поворачивает голову, видя Хетага, уткнувшегося в свой смартфон и активно в нем что-то печатающего. - Да может с девушкой какой, - пожимает плечами Тимур, возвращаясь к заслушиванию указаний от тренера. Все таки не хочет ничего важного пропустить, чтобы потом у Березуцких не спрашивать, а то они и оплеуху дать могут за то, что ворон считал, а не тренера слушал. Чувствует, как Гордюшенко шаг чуть ближе делает, чтобы предплечьями соприкасаться. И от этого как-то неосознанно чуть теплее становится, хотя все прекрасно в команде знают, какой Астемир контактный. Ему бы пообниматься, повисеть на ком-нибудь. Однажды даже Марио ему проспорил на желание, которое заключалось в том, чтобы пронести не самого легкого Астика аки невесту от штрафной до штрафной. Жама поймал себя на мысли, что хорошо, что он этого не видел. Иначе бы вскипел. От ревности. На базе только некоторые игроки, такие как Набабкин, живут отдельно. Ребят помладше всегда селят в номера с двумя раздельными кроватями. Хосонову досталось жить с Понтусом, который по словам Слуцкого "научит уму разуму, да проследит, чтобы в телефоне много не сидел". Гордюшенко поселили вместе с Тимуром со словами "этих вообще разлучать нельзя". Только вот тренер не учел, что стена между номерами - не препятствие для этих троих. Поэтому все равно по вечерам, когда уже все разбредались по своим комнатам, Хетаг в одних трусах и растянутой футболке с дурацким принтом заваливался к своим товарищам, чтобы в который раз их подколоть про сдвинутые кровати. - Брат, да хорош уже, - Астик чуть хмурится для проформы, устраиваясь поудобнее. - Да я то хорош, - ехидно улыбается, - но кровати у вас все равно сдвинуты. Тимур лишь хмыкает, залипая в свой ноутбук и выбирая фильм для совместного простмотра. Очень хочется тоже подколоть Хосона в ответ, а то язык больно длинный. - А ты чего все время в телефоне сидишь, брат? - улыбается, будто чуть скалясь и обнажая маленькие клычки, - неужто дама сердца появилась, м? Хетаг лишь фыркает, быстро закрывая вкладку с диалогом. - Не твое дело. - Расслабься, братиш, - Астик хихикает, чувствуя, что Тимур только что что-то очень приватное вскрыл, - все свои. Но громкая трель звонка смартфона в секунду пронзает тишину комнаты, заставляя обратить на себя внимание товарищей. - Ответь, чего ты? - Жама откладывает компьютер, наблюдая за тем, что будет дальше. Хетаг мнется почему-то, что совершенно ему не характерно. Пилит взглядом телефон, который не перестает звонить уже, кажется, несколько минут. Затем все таки берет трубку и поднимается с насиженного места. - Да. Что? Наир блять, не мог по вотсапу позвонить? И выходит из номера товарищей, плотно закрывая дверь. В коридоре лишь слышен басистый голос Хосонова, который отскакивает от бежевых стен. Астик лишь выдыхает, поворачиваясь к Тимуру. Тот сейчас тоже сидит, уткнувшись в светящийся экран смартфона, и листает ленту инстаграма. Спокойный, дышит размеренно. Между темных бровей маленькая складка появилась. - Жам. - М? - от телефона не отрывается. - Давай спать, - заползает под одеяло, выключая свой ночник тем самым оставляя только один источник света - торшер около стороны кровати Жамалетдинова. - Угу, - быстро что-то печатает, кусая губу будто в нервяке. Что-то гложет скорее всего, но делиться не будет. Просто из принципа, что есть только он и его проблемы, которые он в состоянии решить сам. Будет страдать, убиваться, есть себя изнутри, но не поделится ни с кем, лишь бы не допустить в его окружении мыслей, что он слабый. Слабый и неспособный сам находить ответы на свои вопросы. Свет выключается тихим щелчком и комната погружается во тьму. Рядом ложится такое теплое тело, от которого приятно пахнет сандалом. И что-то ёкает предательски, когда чужая холодная пятка касается нагретой пуховым одеялом щиколотки, заставляя покрыться мурашками. - Тим... - натягивает посильнее одеяло, заворячиваясь в кокон. - М? И порывается что-то сказать, ведь в груди жжет неприятно, душит, перекрывая кислород комом в горе. Но лишь сжимает уголок белой ткани в ладони и подтягивает колени к себе. - Спокойной ночи, брат. - Спокойной, братишка.

***

Тренировки выматывают, заставляя просто приходить в комнату и падать без сил на кровать. И уже без разницы, есть ли верхняя одежда на теле. Ноги немного сводит от больших нагрузок и хочется просто их снять с себя и поставить в сторонку, чтобы облегчить страдания. В мышцах будто свинец течет, впитываясь в каждую клетку тела и делая все до невозможности тяжелым, неподъемным. Астик чуть ли не заползает в их с Тимуром номер, сразу падая лицом вниз на кровать. Жама остался внизу дослушивать личные указания Леонида Викторовича по поводу индивидуальной работы с мячом. Хотелось раствориться в этом мягком матрасе, чтобы завтра никуда не идти и не бегать кучу времени по ненавистным полям для гольфа. Гордюшенко стягивает с себя спортивные штаны, оставаясь в одном нижнем белье, да футболке с ветровкой. Под одеяло заползает и выдыхает шумно, чувствуя, как тело потихоньку расслабляется. Вдруг, из-за стенки послышался сдавленный, но очень четко различимый стон. На базе стены тонкие, любой шорох у соседей слышно, не то что стон. Астемир будто уши свои навостряет, чуть прислушиваясь. Стон повторяется, но уже чуть слышнее. И по голосу Гордюшенко понимает, что это не Понтус. В принципе, ничего необычного нет в мастурбации, ведь естественные потребности организма надо удовлетворять. Но Астик бы и пропустил сие звуки мимо ушей, если бы спустя несколько секунд он не услышал сквозь тяжелый вздох достаточно отчетливое "Тики". Внутри у Гордюшенко что-то тянуть начинает. Он даже не знает, что чувствовать, ведь сейчас парню кажется, что он услышал то, что не должен был. В голове сразу представляется, как Хетаг за стенкой лежит на своей кровати, воткнув в одно ухо наушник, и двигает в ровном ритме чуть обслюнявленной рукой по члену, а на экране смартфона виден Наир, лежащий в такой же позе и пошло кусающий губы, заставляя Хосонова сходить с ума. И все это слишком яркой картинкой стреляет в уставший мозг. Астик валится на спину, утопая в пуховом одеяле вперемешку с глухими стонами Хетага. Только стоит глаза прикрыть, как в сознании представляется плотное кольцо губ Тикнизяна на члене Хаса и умелый язык, вылизывающий узор голубоватых венок на стволе. Как старший запускает длинные пальцы в темные волосы, чуть оттягивая прядки и заставляя младшего тихонько застонать, пуская легкую вибрацию по телу. Внутри у Гордюшенко тянет сильнее, слаще. Мозг даже не пытается бить тревогу, ведь получается, что он будет дрочить на то, как его друг дрочит на их сокомандника. Ебаный пиздец. Рука тянется к кромке нижнего белья, очерчивая подушечкой пальца контур. Под плотную ткань забирается и чуть приспускает разноцветную ткань боксеров. Мутный взгляд карих глаз ведет по своему же полувозбуждению и затуманенный мозг окончательно отказывается от попыток остановить своего хозяина. Щелчок дверного замка моментально отрезвляет, заставляя прыгнуть под одеяло, натянув на себя нижнее белье. В комнату входит Жама, что тоже уставший как собака. Снимает с себя кроссовки, откидывая в дальний угол, и будто спотыкается о чуть испуганный взгляд карих глаз. - Астик, ты чего? - улыбается легонько, запуская руку в волосы. - Да ничего, - Гордюшенко замечает в своем голосе непрошеную хрипоцу и быстро прокашливается, чтобы не вызвать подозрений. - Точно все в порядке? - Тимур делает маленький шаг к кровати, - выглядишь так, словно ты призрака увидел. Гордюшенко мотает головой. Ему не стыдно иметь стояк перед своим лучшим другом, потому что все свои и скрывать нечего. Но ему стыдно перед самим собой, что он только что пытался дрочить на не самую традиционную штуку. Тишину комнаты снова пронзает стон из-за стенки. И кажется, Жама все понимает. - Астик, брат, - делает шаг еще ближе к кровати, - помочь? Парню кажется, что он только что разглядел искры в этой зелени радужки. Он будто бы до своего личного пространства допускает постороннего, что с невероятной осторожностью тянет к одеялу свою руку. Воздух словно накаляется, и дышать становится тяжелее. В голове сейчас полный бардак, потому что теплая рука под одеяло проскальзывает, ведет по ноге, оглаживая внутреннюю сторону бедра и вызывая толпу мурашек. Астемир готов сойти с ума, потому что чернота зрачка будто поглотила его сознание полностью. Подушечки пальцев чуть щекотно проводят по чувствительной коже и Астик выдыхает шумнее обычного. В паху тянет и безбожно уже хочется разрядки. - Жам... - хватает ртом воздух, когда чужие пальцы проникают под нижнее белье. Тимура самого внутри колотит, но виду не подает. Кусает губы, но все же стягивает наполовину плотную ткань. Приходится усесться на кровать и откинуть одеяло, чтобы было удобнее. Теперь уже двумя руками освобождает Гордюшенко от боксеров, отбрасывая их на другой угол кровати, и припадает губами к тазовой косточке, прикусывая нежную кожу. Останется небольшой след. Дорожкой поцелуев ведет к лобку и почему-то ухмыляется, касаясь холодным кончиком своего носа темных завитков. Тимуру самому будто в кайф, но он ведь лишь своему брату помогает, так? Лижет языком от основания члена по стволу вверх, выбивая стон-вздох из разнеженного тела. Астику кажется, что он сейчас сойдет с ума, от всполохов под веками. Тело покрывается мурашками, потому что очень хорошо сейчас, даже слишком. Тимур влажную от естественной смазки головку облизывает словно леденец, а затем кончиком языка касается чувствительного местечка у уретры, заставляя Гордюшенко выдохнуть рвано. Астемиру кажется, что это все сейчас не с ним, потому что тяжесть в паху взрывает мозг. Дугой в пояснице выгибается, когда Жама вбирает красноватую головку в свой рот, втягивая щеки и создавая тем самым крышесносящий вакуум. Горячность слюны растекается магмой по стволу. Тимур будто специально причмокивает громко, нитками прозрачной слюны пачкает лобок и яйца. Берет лишь наполовину, лишь плотнее сжимая кольцо губ вокруг ствола, и наращивает темп, выбивая из Гордюшенко пошлые стоны с мольбами не останавливаться. Им сейчас так похуй на все, на тонкие стены, на соседей в других номерах, что скорее всего не хотят слышать столь откровенные звуки. - Жам, я... Тимур в этот момент на полную длину вбирает, чуть давясь с непривычки. Астик дугой выгибается, сминая одеяло в кулаках. Нитка слюны соединяет нижнюю губу Жамалетдинова с головкой, поэтому парень ее языком своим обрывает и, ловя мутный взгляд карих глаз, снова принимается трахать свой рот Астемиромым членом, чуть оттягивая яйца. Уздечку лижет и сам зачем-то жмурится до всполохов под веками. Гордюшенко чуть потряхивает в предоргазменной судороге. Он цепляется за железные прутья изголовья кровати одной рукой, а другой рукой сжимает отросшие темные волосы Тимура, будто бы задавая нужный темп. Надолго не хватает. - Тима, бля-я-ять... - стонет гортанно, откидывая голову на подушки и кончая в рот своему товарищу, что сильно сжал нежную кожу на внутренней стороне бедра. Скорее всего останутся синяки. Тимур проглатывает все, но несколько белесых капель все таки задерживаются на нижней губе и в правом уголке рта. - Братан, - тыльной стороной ладони вытирает рот, - ну че как? Гордюшенко лишь дышит тяжело, кусая покрасневшие губы. Ему сейчас до безумия хорошо и очень странно. Может быть даже немного стыдно. - Жам, - порывается что-то сказать, но его перебивает чуть хрипящий голос товарища. - Рука помощи, так сказать, - усмехается, - или рот помощи, как тебе нравится. Но это не по-пидорски, надеюсь, что ты понимаешь. На последней фразе чуть хмурится, показывая всю серьезность ситуации. Астик лишь белье на себя натягивает, спуская босые ноги с кровати. - По рукам, - улыбается уголками губ. - Надеюсь вы там закончили свою братскую взаимопомощь, - басистый голос раздался из-за стенки, - вся база блять слышала. - Кто бы говорил, Хосон, - Тимур смеется заливисто, запуская руку в волосы, - Наиру привет передавай. - Катись к черту, Жамалетдинов! За стенкой слышится недовольное бурчание Хетага. А Астик лишь улыбается тому, как Тимур ухахатывается, падая на их сдвинутые кровати. Чистая братская любовь.