Обними меня

Бар вроде этого очень трудно отыскать, потому что вход со двора, а вывеска обычная пластиковая, без завлекательного неона, и по ночам этот угол дома вообще не просматривается. Попасть сюда можно разве что случайно – Ичиго, например, точно не планировал оказаться в баре, когда летел спиной вперед в стену ближайшего дома. Тогда его обдало пивом из большой деревянной бочки и возмущенно-удивленными воплями немногочисленных посетителей. Но между ударами пустого было слишком мало времени, чтобы Ичиго успел о чем-то из этого побеспокоиться. Позже, когда пустой с отчаянным воплем рассеялся в воздухе и появился простор для прочих мыслей, Ичиго накрыло чувством вины: вряд ли хозяин заведения вообще понял, отчего разлетелась в крошки его стена. Чувство было новым, с необкатанным сценарием действий и, не придумав ничего лучше, Ичиго в следующий же выходной вернулся в тот бар и спустил там всю стипендию за октябрь. Позже заглядывать сюда превратилось в привычку. Почти. С тем лишь отличием, что Ичиго мог контролировать свою тягу к полуночным посиделкам. Мог, но не хотел. В этом баре ему нравилось все: разномастность местной публики — от строгих деловых женщин с сумками ценой с маленький заводик до откровенных забулдыг за угловыми столиками, выпивка, которую продавали, не спрашивая документов, смазливые официанты-бармены, строившие Ичиго глазки, и тот факт, что уходил он всегда в виде гораздо лучшем, чем заваливался сюда. И еще негласная привычка не задавать вопросов. Никому. Иногда это казалось единственным спасением. Хотя вот прямо сейчас Ичиго не отказался бы поговорить. – Вам еще налить? Ичиго поднял взгляд от бокала. Бармен смотрел на него с улыбкой, слегка выходящей за рамки профессиональной вежливости, но так слегка, что это было даже приятно. Ничего больше не спрашивал и не тянул руки в попытке прикоснуться ненароком, только грел в ладонях бутылку тоника, поглаживая большим пальцем стеклянное горлышко. Наверное, Ичиго сегодня немного перебрал, потому что даже в этом простом жесте ему мерещились намеки. Или ему хотелось намеков – на ласку, на внимание, банально на секс. На прикосновения без обязательств, за которыми Ичиго обычно мчался домой, но дома ему сегодняшний амбре точно не простят. – Да, повтори, – пробормотал он и провел пальцем по ободку стакана. Официант сглотнул, проследив это движение, и облизал губы. Ичиго подумал, что если к нему сейчас полезут целоваться, его просто стошнит. Пустой желудок, алкоголь, депрессия и осознание собственной бисексуальности плохо уживались внутри него в этот вечер, что-нибудь настырно требовало выхода. Хорошо, что официант оказался понятливым и не лез дальше простых вопросов, надо будет оставить ему на чай. На кофе. На виски с соком. На что там принято оставлять в их профессии? Вопрос поставил в тупик, и в состоянии, близком к коматозному, Ичиго потянулся к стаканам. Запястье перехватили. – Куросаки-кун, хватит. В недоумении Ичиго уставился на свою руку, после чего медленно перевел взгляд на бармена, уверенный, что вместо джина в бутылке было что-то запрещенное, и готовый услышать чистосердечное на этот счет. Бармен усердно надраивал стойку мягкой белой тряпкой и класть хотел на все подозрения. Выглядел он при этом абсолютно спокойным, так как много раз наблюдал за Ичиго, дававшего разворот всем подсаживающимся девушкам, и наверняка верил, что у создания в тенниске, вязаной кофте и юбке в пол на их фоне просто никаких шансов. – Куросаки-кун. Прохладные пальцы прикоснулись к виску, остужая горящую кожу. Ичиго продолжал таращиться на Иноэ. – Ты почему здесь? – спросил он, когда убедился, что прохладные пальцы имеют мало общего с пьяным угаром. Пропитый голос захрипел, и вопрос прозвучал грубо, но Иноэ только улыбнулась. – Тебя долго не было, я переживала. – Я думал, что… Нет, погоди, не так. – Вопрос и алкоголь боролись за право вылиться наружу, и Ичиго пришлось взять паузу, чтобы глубоко вдохнуть. Иноэ терпеливо ждала. – Я думал, что ты думала, что я задерживаюсь в универе. – Я так думала. – Что сегодня пошло не так? – Пять утра, Куросаки-кун. Ичиго вскинулся, заглядывая в ее лицо, но не нашел и намека на шутку. Иноэ ответила на взгляд и отняла руку раньше, чем Ичиго успел окунуться в это прикосновение. В висках нещадно вспыхнуло и заболело. – Прости, – прохрипел он и залпом осушил стакан; щелкнул пальцами бармену, чтобы повторил. – Я просто… Думал, опять ложный вызов. Они там наверху какую-то хрень тестируют, и у меня постоянно срабатывает датчик, что открылась гарганта. Всю сраную неделю. За сегодня шесть сигналов, я с пар три раза срывался. А потом еще вечером, ну я и решил, что лучше на курсах досижу… – Куросаки-кун, не надо. – … а там две близняшки. Остатки, – он дернулся, когда стакан опустился на стойку громче, чем обычно. Проводил бармена недоумевающим взглядом, но снова вернулся к коленям Иноэ, обернутым темной джинсовой тканью. Надо сказать Иноэ, что ей совсем не идет эта юбка. Пока он пьян и ему все можно. Ноги под юбкой сдвинулись, колени накрылись углом вязаной кофты. Ичиго недоуменно поднял брови. Иноэ кутала пальцы в слишком длинные рукава и занавешивала лицо волосами, прячась от излишнего внимания – в этом баре никого ни о чем не спрашивали, но смотреть не запрещали, и теперь Иноэ сгорала от смущения, окруженная чужими маслеными взглядами. Адски скрипя ножками по полу, Ичиго вместе с барным стулом подвинулся ближе и попытался закрыть ее собой. То, что его девушку вот так разглядывали, не вызывало ревности, только жгучее желание разбить несколько лиц. Но ему сегодня нельзя, у него лимит на промахи исчерпался после двух трупов, оставленных пустым посреди улицы. Утренние дворники никогда не простят ему такой подставы. Чувство вины сожрет с костьми, если не напоить его до потери памяти. Граненое стекло приятно остудило пальцы, но Иноэ немедленно накрыла стакан ладонью, не позволяя поднять. Отраженный свет потолочной лампы изрезал ей щеки острыми тенями. – Пусти, – спокойно сказал Ичиго, но стакан не поддался. – Тебе хватит на сегодня. – Мне надо. Пусти. – Пошли уже домой. – Мне уже налили, за это все равно придется платить. – Хорошо, – согласилась Иноэ, с неожиданной прытью выдрала стакан из его пальцев и выпила одним глотком. Задушенно закашлялась в рукав и шмыгнула носом. Алкоголь ей не шел совершенно, делая глаза и щеки красными, горячими. Ичиго потянулся к ней, растер кончиками пальцев жар по скуле и обнял ладонью затылок, притягивая к себе. Чужой язык на вкус показался намного горче собственного, джин запоздало ударил в голову и мягким теплом спустился в горло. Все еще хотелось прикосновений и секса. И чтобы Иноэ никогда не вспомнила о сегодняшнем вечере. Ичиго сполз со стула и прижался к Иноэ ближе, забираясь ладонью под кофту и не давая отодвинуться, собирал губами дрожь с ее горла и все вжимал, вжимал в себя крепче, чтобы никуда не делась, чтобы своими заколками забрала из него всю боль, весь сегодняшний вечер и пьяное утро. Иноэ барахталась в его руках, иногда задыхалась от поцелуев и горечи их перемешанного алкоголя, жмурила усталые глаза. Пахла ночной улицей, продрогшей насквозь. Вслед за этой пришла другая мысль, которую никто не звал: сколько же Иноэ его искала? Одна в большом городе, яркая и потерявшаяся, совсем не подходящая ни этому месту, ни этим поцелуям. С кристальной ясностью, присущей только очень пьяным людям, Ичиго осознал, что он сейчас творит и с кем. Господи, он же не насколько много выпил, чтобы быть таким гондоном. – Черт, прости, – он неловкими пальцами застегнул до горла вязаную кофту на Иноэ, стараясь не обращать внимание на то, как она отводит взгляд и как блестят ее ресницы. – Прости, пожалуйста. Пойдем отсюда. – Куросаки-сан, ваш счет. Ичиго чувствовал на себе слишком много внимания, пока возил картой по терминалу и судорожно вспоминал пин-код. На них смотрели все. Залезали взглядами под кофту Иноэ и трогали теплую кожу там, где совсем недавно двигались ладони Ичиго, оттягивали ворот тенниски, прижимались к бедру. Расплатившись, Ичиго, закинул руку на плечо Иноэ и повел на выход, накрывая собой. Улица бросилась в лицо мокрым холодным ветром, переполненным листьями и автомобильным шумом, голосами людей и огнями витрин. Токио никогда не спал, и оттого не умел засыпать и просыпаться, превращая своих жителей в таких же неспящих сумасшедших. Ичиго поспешно стянул ветровку и набросил на плечи Иноэ, обнял поверх. – Прости меня. Обещаю, больше никогда туда не пойду. – Все нормально, Куросаки-кун, – Иноэ зарылась в ворот и шумно потянула носом запах, после чего с удовольствием зажмурилась. Такая теплая и родная. – Тебе нужно иногда расслабляться. – Мы будем расслабляться дома. Купим себе твистер, позовем Ренджи с Рукией и Исиду и будем ржать с них. Иноэ фыркнула в ворот и спряталась по самый нос, прижалась крепче к плечу. – Я серьезно, – ухмыльнулся Ичиго. – А еще я серьезно поговорю с Урахарой. Без него ты бы никогда не вышла на улицу ночью. – Без него я бы тебя никогда не нашла. Единственная извилина в мозгу Ичиго, не убитая алкоголем, была занята составлением благодарственного письма Урахаре и на другие функции ее просто не хватало. Поэтому руку, схватившую его ветровку, Ичиго бессовестно игнорировал до тех пор, пока Иноэ не вскрикнула. – Ну тише, девочка, – к руке прилагался забулдыга из бара и его друзья, которые постоянно сидели в углу за бочкой с пивом. – Шоу слишком быстро закончилось. Сколько ты стоишь? У забулдыги был смешной неместный акцент, такая же неместная наглость и очень блестящие глаза. А еще он продолжал держать Иноэ за плечо, и от этого она дрожала все сильнее. Ичиго сжал кулаки. – Руки от нее убери. – Тебе, что ли, платить? – забулдыга качнулся на месте и еле устоял. – Так бы сразу и сказал. Че сразу грубить-то. Иноэ вывернулась у него из рук и спряталась за спиной Ичиго, ее сердце часто билось в его лопатку, делая в спине дырки и помогая выпускать пар. Звереть нельзя: слишком много проколов за один день. Очень медленно Ичиго поднял взгляд на забулдыгу, выдернул свою куртку из его пальцев, вдохнул всей грудью. Глянул на Иноэ через плечо. – Мне же можно иногда расслабляться, да? Иноэ забрала у него ветровку, немного подумала и кивнула, не поднимая взгляда. Порыв ветра растрепал ее волосы, окончательно испортив прическу, но она совсем не обратила на это внимание, занятая осознанием собственной внезапной жестокости. Только заколки на челке проверила. – Ну что ж, – Ичиго хрустнул пальцами и сделал шаг вперед. – За все это платить действительно мне. За его спиной Иноэ зажмурилась и, отвернувшись, зажала уши ладонями.