Последний луч солнца

Надежда - такое удивительное явление. Прекрасное, возвышенное, но и уродливое, искореженное переживаниями и ожиданием. Кагеяма знал, что такое надежда. Он бережно нес ее, как хрустальную чашу, восхищаясь ее величием... чашу разбили в одну секунду, тысячи осколков впились в его сердце, причиняя невыносимую боль... Все это было свежо в памяти, а потому принимать новую надежду было страшно. Уж не лучше ли остаться наедине с искалеченным сердцем? Но Кагеяма рискнул, почти не задумавшись. Его душа жадно ухватилась за данную возможность, и теперь нежилась в этих ласковых, робких лучах, которые словно боялись травмировать, или же разбудить своим теплом старые раны. Были у парня свои причины так испытывать собственное терпение. Одна из самых главных - его личное солнце, так наивно уповающее на чудо. Оправдать его ожидания, облегчить ему жизнь, дать долгожданный пас - все эти мечты могут осуществиться. Ради этого стоит впускать в сердце надежду. Даже если в конечном итоге она принесет лишь боль. После звонка парня сразу положили в больницу и стали готовить к операции. Все должно было произойти через два дня. В волнительном ожидании часы, проведенные среди больничных стен, не казались такими скучными. Единственным, что расстраивало Тобио, было то, что Хината совсем не отвечал на звонки. Кагеяма успокаивал себя тем, что рыжик удивится и обрадуется еще сильнее, если останется в неведении. В день операции Тобио места себе не находил от волнения. Если все получится...боже, если получится, он опять сможет видеть! Он увидит Хинату и ...о господи... он сыграет в волейбол! От этих мыслей его бросало в жар. Он не собирался слишком много думать об этом, но никак не получалось выгнать мечты из головы. Потому он просто лежал, закинув руки за голову, и грезил. Нащупал телефон и нажатием горячей клавиши вызвал Хинату. Послушав долгие гудки, положил телефон на место. "Где же тебя носит, Хина? Сегодня все изменится." Он и не подозревал, насколько был прав. Следующие сутки прошли как во сне. Мало того, что операцию проводили под наркозом, так перед этим Кагеяму еще напичкали какими-то успокоительными. Когда на следующее утро он проснулся с повязкой на глазах, то даже сперва испугался, не поняв, где находится. Он дернулся и по неосторожности задел рукой бортик кровати, пребольно ударившись. Зашипев, Кагеяма принялся усиленно дуть на ушибленные пальцы. Кругом было как-то слишком тихо. Самостоятельно снимать повязку было боязно. Ничего не оставалось, кроме как ждать. Время тянулось мучительно долго. От скуки Кагеяма принялся считать секунды и складывать их в минуты, но уже на третьей его терпение истощилось. Кое-как добравшись до двери, парень отворил ее и съежился от пронзительного скрипа. - Кагеяма, доброе утро! Как спалось? - раздался знакомый голос доктора совсем близко. - Хорошо, даже слишком. - нетерпеливо ответил парень - А когда уже можно будет... - Сейчас снимем твою повязку, не торопись. - улыбнулся мужчина, перебив Тобио. Черноволосый глубоко вздохнул. - Так, аккуратненько... - бормотал врач, развязывая узелки на затылке Кагеямы. Следующим движением мужчина отнял влажную ткань от глаз Кагеямы. - Можешь открывать. Кагеяма моргнул. Потом еще раз и еще раз. Свет. Вот что он увидел. Ему УЖЕ хотелось плакать, он так соскучился по этому сиянию, жгущему глаза. Когда слегка привык к свету, увидел улыбчивое лицо доктора. Оказалось, это был полноватый мужчина лет тридцати с короткой бородкой и приветливым взглядом. Кагеяма повернул голову направо: комод с остатками еды на нем, какой-то чахлый фикус, на стене большой календарь с красными пометками и большое окно нараспашку, через которое видно было голубое, до боли в сердце голубое небо. Он тихонько выдохнул и медленно подошел к окну. Внизу зеленый ковер был засыпан яблоками, упавшими со старых, скрюченных яблонь. Впереди простирались многоэтажки и частные домики, мелькали разноцветные машины. Затаив дыхание, Тобио наблюдал за многообразием жизни, из которого он выпал на бесконечно долгий год. Где-то за его спиной скрипнула дверца: доктор вышел, оставляя Кагеяму наедине с вроде бы знакомым, но таким новым миром. А парень этого даже не заметил. Он боялся моргать. Боялся, что если хоть на секунду опустит веки, то опять вернется кромешная тьма. Он жадно оглядывал все вокруг, пытаясь ухватить взглядом даже самые незначительные мелочи: разноцветные камушки, разбросанные на тротуаре, снующие туда-сюда стрекозы, чей-то улетевший воздушный шарик. Отрываться от откна не хотелось. Но тут позади вновь проскрипела дверь, и послышался голос доктора. Кагеяма резко обернулся. - Тобио, тут такое дело... - Да? - мальчик был удивлен неуверенным тоном мужчины. -  Не хочешь увидеть своего.. ээ, донора? - Погодите.. - Кагеяма в полном недоумении взглянул на врача - Вы хотите сказать, что донором был... живой человек?! - Да, ты только не кипятись так, выслушай.. - А в какой он палате? - спросил черноволосый, с ужасом замечая, что голос дрожит. - Да в 34, только ты сперва выслушай меня! Но Тобио уже летел по коридору, сбивая с ног испуганных медсестер. Кто? Кто в здравом уме отдаст свои глаза какому-то несчастному подростку? На ум приходил только один человек. - Пожалуйста, пожалуйста, только не... - судорожно шептал он, подбегая к комнате. Резко распахнул дверь и сделал несколько шагов вперед. - Хината.. - голос в секунду стал хриплым, а сам Кагеяма пошатнулся и ухватился за угол стоящей рядом тубмочки. На кровати перед ним сидел рыжеволосый худенький мальчишка с повязкой на глазах. Он всполошенно вертелся, испуганный громким появлением Кагеямы. - Кагеяма...? Ты.. где? - наконец донесся робкий голосок. - Что ты наделал... - хватаясь руками за голову и буквально впиваясь ногтями в кожу, просипел Тобио. - Кагеяма, ты только не волнуйся. Я в полном порядке, окей? - весело начал лепетать Хина. От этого бодрого тона у связующего Карасуно живот скрутило. Он нервно облизнул слегка подрагивающие губы и прокричал: - Идиот, ты что натворил?! Мальчишка тут же смолк и повернул голову слегка вправо. - Да я не там, идиот! Не верти своей тупой головой! Хината заметно сжался, приподняв плечи. Громкий голос Тобио больно резанул по ушам. - Кагеяма, не кричи, пожалуйста... я просто... - Что просто?! Что?! Хотел помочь?! Ах, ну конечно, бедненький маленький Хината хочет всех спасти. Так что ли? Да ты ведь ни о ком, кроме себя, не думаешь! - почему-то слова сами срывались с языка прежде, чем Кагеяма успевал подумать, что говорит. Остатками разума, не затуманенными гневом и отчаянием, он с ужасом осознавал, что просто не может остановиться. - Теперь ты доволен, а?! Сама доброта! А мне что теперь делать, придурок?! Эгоист чертов! - Кагеяма... Тобио, скрипя зубами, принялся вертеть головой в поисках чего-то, что можно было бы разбить. Наконец, он просто смел одним движением руки все, что было на тумбочке. Баночки от лекарств, пластмасовый стаканчик, ложка и остальные мелочи с шумом покатились по полу. - Знал бы ты, как я тебя ненавижу! Слышишь?! Ненавижу тебя! Ненавижу!!! - прорычал парень и, еще раз гневно зыркнув на низко опустившего голову Хинату, который весь как-то посерел что ли, выскочил за дверь, с силой ею хлопнув. Не обратив внимания на всполошенного врача, оказавшегося прямо за дверью, Кагеяма вылетел во внутренний двор больницы. Нервно метнулся в сторону, потом в другую. А после упал на колени и закричал, с силой сжимая в руках песок. Мелкие камушки впились в его кожу, причиняя боль. Но в душе сейчас было куда больнее. Когда воздух в легких закончился и его истошный вопль сорвался, Кагеяма пыльными руками схватился за волосы, и согнувшись в три погибели, зарыдал. - Идиот! - рыкнул он сквозь слезы. - Тупица!!! Кто тебя просил?! К Тобио уже бежали медсестры. Они столпились вокруг трясущегося мальчика и попытались поднять, но он, отмахнувшись от их настойчивых рук, сам встал с колен и понесся в сторону небольшой рощи. Забежав за ближайшую березу, парень устало откинул голову, слегка стукнувшись о белесый ствол, и медленно сполз вниз, задыхаясь от слез. Он и подумать не мог.... Хотя кого он обманывает? Он сто раз мог бы уже прокрутить подобный вариант в своей голове. Странное поведение Хинаты в последнее время, его внезапный отъезд в лагерь - очень многое указывало на это. Тобио просто не хотел. Не хотел думать, что такое может произойти. Он был так безмерно счастлив, что наконец сможет видеть. Эта радость затуманила его внимание. И он не предотвратил... хотя имел такую возможность. А самое ужасное  то, что уже ничего не вернуть. Ничегошеньки. Теперь он будет созерцать этот мир глазами Хинаты, а сам рыжик погрузится в полную темноту. Злоба на этого несносного мальчишку разгоралась с новой силой. - Ненавижу тебя, слышишь? Ненавижу, всем сердцем ненавижу. - прошептал он, мотая головой из стороны в сторону. Он зажмурил мокрые глаза и, морщась от неприятно щекочущих кожу слез, тихо застонал, чувствуя, как по венам вновь растекается черная вязкая безысходность.