Вишнёвая тайна

— Добрый день, святой отец. — доносится женский голос за ширмой. — Сегодня я опять втайне следила за своим возлюбленным. Я не могу оставить мысли, что он может меня предать. Святой отец, что мне делать? — Дитя мое, я искренне верю в то, что твой возлюбленный любит тебя не менее, чем ты его. Ставя под сомнение доверие, ты ставишь под сомнение и любовь. Он любит тебя и никто ему более не нужен. — юноша устало откидывает голову назад. — Ступай и не ставь под сомнение этот величайший дар — любовь. — Благодарю, святой отец. — девушка спешно покидает кабинку. Священник удаляется, убедившись в отсутствии посетителей. Он уже и не помнит, сколько людей за день приходят к нему исповедаться. И каждого он слушает, дает совет и дарит веру. — Солнце уже садится. — замечает священнослужитель, проходя мимо балконов и направляясь в свою комнату. Юноша спешит, ведь он не любит ждать. Когда дверь комнаты открывается, солнце уже зашло. Комнату освещает множество свечей, за столом восседает массивная рогатая фигура. — Ты долго. — коротко бросает рогатый. Священник молчит — оправдываться нет смысла. Демон резко исчезает из поля зрения, заднюю часть шеи обжигает дыхание. — Нориаки Какеин, пришло время для платы. — массивные темные руки обвивают талию, медленно расстегивая черную одежду священника. Грубые когтистые пальцы сжимают сосок, срывая судорожный вздох. Это его плата. Плата за желание. Будучи еще маленьким, он рос в этой церкви, она была для него, и семьей, и домом. Но однажды кто-то решил ее сжечь. Он помнил запах дыма, крики и неподвижно лежащие тела его друзей. Тогда он желал лишь, чтобы все это прекратилось. И тогда появился ОН, дьявол. Какеин заключил сделку, продав свою душу, взамен на услуги дьявола. Пламя сразу же утихло и лежащие, кашляя, поднимались, будто и не были уже на том свете. Вскоре церковь отстроили и все стало как раньше. Маленький Нориаки жил, как и до этого, радостно, разве что изредка рогатая тень поглядывала на него из-за угла. В 15 он стал помощником священника, в 20 священником. И как только он им стал, демон дал о себе знать и потребовал его тело. Тогда он узнал, что демона зовут Джотаро. Японское имя, прямо как и его, необычно. Его душу дьявол получит, лишь после смерти. Но пока он жив демон вправе требовать все, что захочет — таковы условия договора. С тех пор, с заходом солнца он спешит в свою комнату, иначе им могут овладеть прямо на виду у других священнослужителей. Один раз такое случилось, тогда он сослался на плохое самочувствие и пулей метнулся в комнату. Горячий язык принялся ласкать ухо, Нориаки вздрогнул и шумно втянул воздух. Темная рука медленно водила по члену юноши. Вторая рука не спеша растягивала его, иногда царапая чувствительные стенки, отчего красноволосый изредка дергался. Жар от демона настолько сильный, что кажется, будто он плавит даже кости. Массивный член, намного больше его собственного, трется о промежность. Брюнет убирает руку с члена и давит Какеину на лопатки, придавливая того к кровати и другой рукой удерживая бедра. Горячая головка медленно начинает входить, юноша не может сдержать стон. Он уже давно привык к нечеловеческому размеру, но каждый раз он чувствует неописуемое удовольствие от этого распирающего чувства заполненности. Нориаки тихо стонет и прогибается до хруста в позвоночнике, когда горячая плоть пульсирует в его заднице, полностью заполняя ее. Демон начинает двигаться, сразу задавая бешеный темп. Красноволосый рвано стонет, кричит и подается навстречу, сильнее насаживаясь на огромный член. Джотаро берет его снова и снова, заполняя до краев, доводя до пика всю ночь. И уже ближе к рассвету, стоны затихают. Какеин лежит на широкой груди, не в силах двинуться, а ведь впереди еще целый день выслушивания исповедей. — Знаешь, — священник прерывает тишину, — я всегда хотел спросить. Зачем тебе душа отпрыска церкви? — Ты похож на человека, которого я любил несколько сотен лет назад. — после долгой паузы шепчет демон. В ответ лишь непонимающий взгляд. — Демоны могут любить лишь одного человека. — вздыхает брюнет. — А то, что ты его реинкарнация, я понял, как только увидел твою улыбку. Он улыбался так же, словно восходит новая звезда. Повисло молчание. — Так ты не забрал его душу? — вдруг осознал юноша. — Не смог. Не смог бы жить без его улыбки, даже если бы пришлось ждать ее тысячелетиями. — когтистая ладонь заправила непослушную красную прядь за ушко. — Тогда наслаждайся, — обворожительно улыбнулся Нориаки. Джотаро ухмыльнулся, увлекая священнослужителя в страстный поцелуй.