Черный и белый

***

      Споры в малом совете не утихали уже несколько часов. Как всегда, взъелись Десница с мастером над законами – лордом Хайтауэром и мастером над монетой – лордом Тирионом Ланнистером. Подобное не было чем-то необычным: эти трое часто встревали в перепалки между собой, и каждый не оставался в долгу перед другими, но, стоило признать, что половины глупых ссор можно было легко избежать, не будь лорд Джон столь упрям и вспыльчив.       Эйгон устало потер виски, мечтая о спокойной прогулке на свежем воздухе или встрече с Лейной. Хотя, о втором, как раз-таки, оставалось лишь мечтать: в последнее время двор и государственные дела отнимали все силы, так что у него не оставалось сил для плотских утех. — Ваше Величество, — голос Беса вырвал его из мечтаний, и парень мотнул головой, поняв, что все взгляды устремлены на него. — Мы тут никак не можем прийти к согласию насчет повышения налогов. Лорд Джон предлагает поднять поземельный налог на четверть со следующего года, освободив от него на пять лет Север, Речные Земли, Долину и Королевские Земли. Лорд Бейлор предлагает поднять налог с урожая на одну пятую, но, при этом, не давать льготы ни одному из королевств.       Внимательно выслушав карлика и стараясь не обращать внимание на Коннингтона, который, казалось, готов был взорваться от злости, Таргариен посмотрел в нарочито расслабленное лицо Ланнистера. — А что предлагаете вы, милорд?       На лице Тириона заиграла довольная улыбка и он, осушив свою чашу, принялся говорить: — Я не могу винить вас в вашем желании пополнить казну, милорды, — произнес он, окинув законника и десницу взглядом разномастных глаз. — Но, судя по последним отчетам наших сборщиков налогов, население не выдержит поднятия и на одну десятую, а сейчас, когда ваш трон еще шаток, не стоит идти на такое, — Лорд Бейлор неуверенно кивнул на слова Беса, а лорд Джон лишь раздраженно повел головой. — Ваше высочество, у меня есть отличное предложение, которое принесет вам любовь и почитание и простого люда, и лордов, — он остановился, будто бы наслаждаясь моментом грядущего триумфа. — Думаю, вы, как великодушный правитель, в честь вашей свадьбы с леди Арьей Старк, должны сократить поземельный налог на одну пятую, скажем, до следующего лета. — Мм… — Эйгон задумчиво почесал подбородок. — Отличная задумка, милорд! — произнес он с улыбкой. — Лорд Бейлор, предоставьте мне на следующем заседании документ для печати, — Хэйтауэр кивнул, и парень встал с кресла, ощущая то, как затек его зад. — Объявляю заседание Совета оконченным. Всем доброго дня.       Выйдя из зала, ему каким-то чудом удалось избежать нервотрепки от лорда Джона, и король направился в Твердыню Мейгора.       Там, поскорее скинув с себя все и сняв с болящей головы железный обруч, он быстро переоделся в более свободную одежду и предупредил сира Арчибальда, чтобы тот прикрыл его от возможных посетителей.       После весьма долгой прогулки по пыльным ходам под замком он наконец оказался на скалистой набережной, где смог вдохнуть полной грудью свежий воздух, чувствуя себя свободным от обременительных оков царствования.       От весьма сильного ветра синий парик постоянно грозился слететь, так что ему приходилось ходить, держась одной рукой за голову, но на берегу Черноводного Залива не было особо много людей, а те, кто был, точно не обращали внимание на очередного странноватого тирошийца.       Идя по линии берега, Эйгон думал о своем, наблюдая за рыбаками. Он променял бы корону на жизнь простого человека, но, увы, у него не было на это права, так же, как и не было права на слабость перед людьми или же на брак по любви.       Все напоминали ему об ошибках его родственников так, будто бы он сам не знал, кем они были. Таргариен помнил высокомерную Дейнерис, которая готова была казнить его, считая за самозванца, помнил то, как его бросили в яму с драконом, помнил свой страх тогда.       Несмотря на слова советников о том, что ящер может и не принять Таргариена, она сказала тогда, что, если он от крови дракона, они хотя бы не убьют его. Рейгаль был насторожен, а он все никак не мог двинуться с места, словно завороженный, смотря в золотые глаза дракона. Когда Эйгон осмелился сделать небольшой шаг, ящер заволновался, но ему удалось его успокоить. Честно, он не представлял сколько часов ему потребовалось на то, чтобы зеленый Дракон позволил коснуться своей морды, но ему удалось пройти через испытание и это было единственным, что было важно.       Королева не приняла его и после этого. Долгое время он боялся, что в одну ночь ее безупречные убьют его, но нет. По прибытию на Север она изменила свое мнение. Знакомство с Джоном благотворно повлияло на нее, и в день перед отправкой на Стену Дейнерис объявила его своим наследником. Эйгон уходил из Винтерфелла номинальным принцем Драконьего Камня, а вернулся Королем Андалов, Ройнаров и Первых Людей.       Таргариен пытался забыть о ней, как о страшном сне, но тень Матери Драконов преследовала его, нависнув дамокловым мечом над его головой. Все лорды ждали от него непонятно чего, как от наследника Дейнерис, дотракийцы насмехались над ним и даже брат, приобретенный после стольких лет, отвернулся от него, виня себя в смерти своей возлюбленной королевы. Джон отверг его предложение о совместном правлении и вернулся на свою Стену, прикрываясь осколками своего долга и чести.       Эйгон был один, всегда окруженный людьми, которым что-то было от него нужно. Нет, он любил Эшару и Джона, воспитавших его, как своего сына, но и они делали это не просто так. Дейнерис была такой же, как он, но она ожесточила свое сердце, превратившись в разрушительную силу, а он не желал подобного. Возможно, он никогда не желал короны, но, получив ее, Эйгон собирался носить свою ношу достойно, какой бы тяжелой она не была.       В глубине души, он завидовал брату, который обладал тем, чего у него никогда не было. Джон имел любящую его семью, друзей и даже Дейнерис, не считавшаяся ни с кем, смягчалась при нем. А в конце он просто ушел, оставив все бремя правления на него.       Ему было сложно, и он находил забытье в переодеваниях в Грифа, которым он был когда-то, и в объятиях Лейны, сладких, но ядовитых. Она была его любовницей и не знала тайну его личности, но Таргариен хорошо знал, что случится, если она узнает.       Да, он был слаб духом и нуждался в купленной любви, пытаясь заполнить зияющую дыру в груди, но Эйгон не стремился действовать решительно, покорно предавшись течению судьбы. Именно поэтому он столь спокойно воспринял идею женитьбы на Арье Старк, которую едва ли знал. С того момента, как Джон Коннингтон раскрыл тайну его происхождения, он знал, что женится на благородной леди. Это просто было одним из его многочисленных долгов и Таргариен не придавал ему особого значения.       Увидев ее впервые, он поблагодарил богов за то, что она, хотя бы, была симпатичной – не полностью в его вкусе, но все же своеобразно красивой. Больше всего ему нравился ее взгляд – прямой, прожигающий холодным жаром. В ней было нечто неуловимо знакомое, близкое, и он понял, что, когда увидел ее, переодетую в оруженосца, на улицах города.       У Арьи Старк был секрет, такой же, как и у него, она не соответствовала отведенной ей роли и явно была чужой в змеиной яме, в которую ее любезно собирались кинуть ее сестра и дядя. И она была похожа на Джона. Это заставляло одновременно восхищаться ей и ненавидеть ее.       Возможно, не случись Восстания Баратеона, Рейнис была бы такой же, как она, и у них с ней были бы столь же теплые отношения, как у Джона с Арьей.       Впрочем, об этом он уже никогда не узнает, так зачем мучить себя? Рейнис мертва, Джон морозит яйца на стене, а он женится на той, за которую Сноу пожертвовал своей жизнью. Все же жизнь была весьма насмешливой сукой.       Давно было за полдень, когда он обнаружил себя у самого безлюдного берега, где рыбаков было едва ли два-три. Замерев на весьма высокой скале, Гриф устремил взгляд в даль. Где-то там Драконий Камень, за ним Пентос, а дальше Ройна. Казалось, совсем недавно он плыл на корабле по величайшей из рек и рассматривал диковинных животных, а сейчас он решает проблемы с налогами.       Устало выдохнув, парень потянулся, разминая тело, и замер, ухватив взглядом знакомую фигуру, стремительно приближавшуюся к нему.       Старк почти бежала, что было несвойственно ей, и это заинтересовало его. Скорее всего, она была зла, а сейчас ему нужен был всплеск эмоций, которыми девушка всегда кишела.       Явно будучи слишком раздраженной, чтобы кого-то заметить, она прошла бы мимо него, но Эйгон не собирался отпускать свою добычу столь просто. Как раз отыграется за недельное игнорирование. — Кэт!       На его выкрик она замерла сразу и обернулась, выглядя так, будто бы собиралась убить его одним взглядом. Подбежав к ней, Таргариен нацепил самую обаятельную улыбку, чувствуя то, как по спине бегут мурашки от ее прожигающих насквозь глаз. Все же, от нее исходила непонятная угроза, которая возбуждала его. — Откуда бежишь? Неужели тебя кто-то обидел?       Издевательски спросил Гриф, пытаясь разозлить Старк еще больше, чего, собственно, и добился. Ее, и так недовольное лицо, исказилось еще больше, и он надеялся на интересную перепалку, но тут она вдруг успокоилась и решительно потянулась к ножнам, прикрепленным ремнем к ее бедру. — У тебя меч с собой?       Равнодушный вопрос чуть было не сбил с толку, но, поняв, что сейчас произойдет, его внутренний дикий наемник довольно оскалился, и Гриф выхватил клинок, отойдя на несколько шагов от девушки, уже вставшей в боевую стойку. — Водяной плясун? — констатировал он с долей удивления. — Миледи, вы полны сюрпризов. — Надеюсь, что и вы, ваше величество, — кивнув и выждав с секунду, она совершила первый выпад, от которого Таргариен благоразумно увернулся, ударив в ответ. — Обычно первый удар блокируют мечом… А вы весьма ловкий. — Вы тоже, — хмыкнув, он парировал ее резкий взмах и едва избежал подножки. — Ваш меч кажется весьма острым да и вы сами не кажетесь дружелюбно настроенной… — произнес Эйгон, с трудом поспевая за ней. — Миледи, вы… ведь не собираетесь убивать меня?... — чудом избежав попадания в ребро, он отпрыгнул назад, занимая оборонительную позицию. — Ну что вы, — Старк усмехнулась, выставив меч прямо перед собой в десяти футах от него. — Наш спарринг будет до первой крови, — сказав это, она вновь кинулась в атаку, но ему удалось откинуть ее мощным блоком меча. — Вы предлагаете мне ранить свою невесту? — с ухмылкой спросил Гриф, наставив на нее клинок. — О, так вы вспомнили о том, что я ваша невеста, — прошипела Арья и тут же внезапно атаковала с новой силой и невообразимой ловкостью, так что, будь он чуть более неповоротливым, точно оказался бы протыкан со всех сторон. — Честно говоря, вы не похожи на тех леди, которые нуждаются в ухаживаниях, — пробормотал парень, уже истекая потом. Его синий парик давно отлетел, а пучок развязался, так что волосы лезли в глаза, мешая. — Мне… — она наступала, сыпля градом ударов. —… от вас… — увернулась от его попытки удара рукоятью меча. — … ничего… — потеснив его к самому краю высокой скалы, она на долю секунды замерла, отводя дух. — … не нужно…!       Этого ему было вполне достаточно: грубым выпадом вырвав клинок из ее рук, он повалил ее, разместившись сверху. С трудом сдерживая брыкающуюся девушку, Эйгон победоносно склонился к ее лицу. — Как я и говорил, я не собираюсь ранить мою невесту, — прошептал он, смотря прямо в сузившиеся глаза Арьи. — Ты победил, — выдавила она, отведя взгляд. — А теперь слезай. — Нет-нет, миледи, — с довольной ухмылкой произнес Гриф, повернув ее лицо к себе. — Я не слезу, пока не получу свою награду.       Ее глаза недоуменно расширились, и он, не давая ей времени на осознания его слов, впился а ее влажные губы жадным собственническим поцелуем, предаваясь страсти, окутавшей его с головой.       Конечно, долго это продолжаться не могло: опомнившись, Старк прикусила ему язык и спихнула с себя, дикими глазами смотря на него, тихо чертыхавшегося, грязного и с кровью на губах. — Ты с ума сошел? — Не обращай внимания, — хмыкнул парень, облизав окровавленные губы. — Это у нас семейное. — Не смешно! — процедила она, толкнув его, а после, став колотить под громкий смех. — Эй-эй! Ну, хватит, миледи… Прошу меня простить, — обняв ее за плечи, он вновь взглянул в ее смягчившееся лицо. — Заслужить мое прощение не так-то просто… — протянула девушка. — Я упорный. — Будешь беспрекословно слушаться меня до свадьбы? — Дата еще даже не назначена! — возмутился Эйгон. — Струсил? — Как низко с вашей стороны, миледи, — прошептал парень, сильнее прижав ее к себе. – Я ваш раб на веки вечные, а вы моя королева. Приказывайте, — он склонил голову, ожидая, и Арья, подумав с минуту, подняла его голову, внимательно посмотрев в его сияющие синие глаза. — Для начала поцелуй меня…