Черный и белый

***

      С утра на Королевском Тракте валил снег медленно, но верно окрашивал все окрестности в оттенки кристально-белого. Вдалеке возвышались чернеющие пики деревьев и блестела не замерзшая Черноводная, шум которой был единственным звуком, кроме глухого звука копыт лошадей и собственного дыхания, выбивавшегося изо рта клочком белесого пара.       Трудный путь от самой Стены до столицы был почти преодолен, и до города им оставалось совсем немного. Это была самая легкая часть, но чем ближе они подбирались к Королевской Гавани, тем больше ему хотелось свернуть лошадь и ускакать обратно в далекий северный край, являвшийся единственным местом, где он не чувствовал тяжкого груза вины за все грехи, лежавшие на его душе.       Уезжая в прошлый раз, он наивно надеялся, что больше никогда не вернется, но он все еще был Джоном Сноу и не мог просто обрубить связь с семьей. И вот, он вновь едет в столицу на свадьбу своего брата. Было бы смешно, если бы не было настолько ужасно.       Всю дорогу он тщательно обдумывал то, от чего он сбежал больше двух с половиной лет назад. Испытывал ли он все еще что-то к Арье? Джон не хотел врать самому себе. Его чувства к ней были такими же, как тогда, но за это время он научился меньше думать о ней, занятый иными заботами, коих на разведывательных экспедициях и в жизни на Севере было великое множество.       Иногда бывало, что он неделями не вспоминал, но потом, поздним вечером, когда Сноу сидел у камина, выпивая теплое вино, мысли волной накатывали в расслабленное сознание, и он с мазохистским удовольствием отдавался им, воображая жизнь, от которой когда-то отказался. То случалось редко и давало некую надежду, что он не вспыхнет вновь, увидев ее. Джон очень на это надеялся, не желая все испортить. Он не мог взять на совесть еще один грех. — Милорд! Город впереди!       Воодушевленный голос Атласа вырвал его из мыслей, и, подняв голову, он увидел Королевскую Гавань, казавшуюся сейчас удивительно белой. На фоне города Красный Замок неприятно кровоточил, как свежая рана, мозоля глаза. Из облаков внезапно вырвалась тень, в которой Сноу инстинктивно распознал Визериона. Тот, должно быть, учуяв его, издал протяжный рычащий звук, от которого лошадь Джона тревожно заржала.       Выдохнув, он ударил коня по бокам и опустил взгляд.       Таргариен из него вышел еще хуже, чем Старк.       Во дворе замка их встретил стюард десницы — Хелдон. Распорядившись обустроить им комнаты, он сказал, что его будут ждать на завтраке. Покои, в которые его отвел слуга, были теми же, где он жил раньше. Приняв горячую ванну и переодевшись из походной одежды, Джон направился в Малый Чертог, ощущая волнение от скорой встречи с семьей. На повороте его взгляд зацепился за девочку, бежавшую впереди женщины, тщетно пытавшейся поспеть за ней. — Не хочу на завтрак! — крикнула она, на секунду обернувшись назад, и вновь побежав в сторону от дверей чертога. — Миледи, куда же вы?!.       На повороте девочка, должно быть, слишком взволнованная, чтобы видеть хоть что-то, впечаталась в Джона, загородившего весь проход и застыла, явно осознав, что сбежать больше не удастся. Не поднимая на него глаз, она медленно повернула обратно и пошагала к спешившей септе. — Я передумала, — кинула рыжая девочка понуро, перебив причитавшую над ней женщину. — Пошли уже, — потянув ее за руку, она толкнула дверь, быстро глянув в конец коридора и скорчив извиняющуюся мордочку.       Когда за ними закрылись двери, Сноу вышел из тени и, хмыкнув, пошел ко входу. Эта девочка подняла ему настроение, и сейчас он чувствовал прилив безмятежности и легкости, в котором так нуждался. В зале, куда он вошел, почти не было незнакомых лиц. Сначала мало кто обратил на него внимание, но, когда Джон встал перед главным столом и склонился в глубоком поклоне, все взгляды направились в его сторону. Выдержав небольшую паузу, он поднял взгляд и выпрямился. — Ваше Величество, рад видеть вас в добром здравии, — произнес Джон, посмотрев на брата. — Моя королева. — Брат, — встав из-за стола, Эйгон спустился с помоста и обнял его. — Я так рад! — Мы ждали вас к исходу недели, — сказала Арья, встав рядом с королем. — Боги были милостивы к нам в пути, — похлопав Таргариена по спине, Сноу отстранился от него и начал вежливо здороваться со всей толпой придворных.       Обменявшись рукопожатиями с лордом Коннингтоном и лордом Тирионом, Сноу поцеловал руку смешно краснеющей невесте Рикона, поздравил того с получением рыцарского звания и собирался пойти за стол, но Санса толкнула его в сторону девушки в черном платье, за спиной которой пряталась знакомая рыжая макушка. После формального знакомства леди Джейн попыталась вывести дочь вперед, но та уперлась. — …Это невежливо по отношению к твоему дяде, Алис. Поздоровайся с ним, как подобает высокородной леди, — удивительно спокойно произнесла Вестерлинг. — Он меня уже видел, — буркнула девочка. — Зачем разыгрывать его? — Разыгрывать? — прыснул в кулак Рикон, с интересом наблюдавший за развитием событий. — Алис… — пробормотала мать девочки. — Тебе не нужно никого разыгрывать, — подойдя к племяннице, Арья положила руку ей на плечо и внимательно посмотрела в пунцовое лицо. — Просто поздоровайся с дядей, — склонившись к девочке, она что-то прошептала ей на ухо, на что та робко улыбнулась и все же медленно подошла к Джону, явно чувствуя себя неуверенно под взглядами взрослых.       Поздоровавшись, она уверенно протянула руку, которую Сноу, с самым серьезным выражением на лице пожал, а после, так же принял от нее извинения, пытаясь сдержать смех от деловитости племянницы.       Прошел шумный завтрак, за ним его утащили на семейные посиделки, где, на его вкус, было слишком много шума, который производили дети. Маленький Робб был копией годовалого Рикона, не только внешне, но и крикливостью, а беловолосая Элия была поспокойней кузена, но часто лепетала что-то на детском языке, изредка произнося простые слова, среди которых большинство составляли «мама», «персик» и «Гриф». К нему дети сначала отнеслись настороженно: Робб так и не пошел на руки, а Элия, хоть и пошла, но чуть было не оставила его без бороды, под дружный смех сестер Старк. Теперь он предпочитал издалека наблюдать за ними, решив, что совершенно не умеет обращаться с детьми.       В другой стороне солярия Алис играла с кузенами, леди Джейн и Санса вышли, оставив их, а Рикон ушел еще раньше, оправдавшись тренировкой. Неожиданно сидеть с Арьей оказалось куда проще, чем казалось раньше. Джон раздумывал над собственными ощущениями, но у него не получалось собрать их в кучу и понятно сформулировать. Они говорили о чем-то незначительном, Старк выглядела расслабленной, и это передавалось и ему, но Джон не мог сосредоточиться и, если бы у него спросили, о чем они говорят, он не смог бы ответить. Поддерживая беседу, он просто наблюдал за ней, подмечая детали, жесты и изменения в поведении, коих было слишком много.       Еще на завтраке Сноу заметил явную смену настроений при дворе, да и ему в общих деталях были известны некоторые вещи, но все оказалось куда масштабней, чем он мог предположить. На первый взгляд, все вели себя вполне обычно, но он видел странности в поведении Эйгона, фальшь Сансы, напускную смешливость Рикона и неожиданную женственность Арьи, бывшей самой непривычной для него.       Ей шла эта деликатность, шло материнство больше, чем кому-либо. В отличие от Эйгона, она явно не принимала свой титул в тягость и достойно исполняла обязанности, не выглядя утружденной. Джон смотрел на молодую женщину, сидевшую напротив него, и не узнавал в ней ту девочку из их счастливого детства. Та Арья Старк умерла еще раньше, когда голова Неда Старка отделилась от его тела, но он все продолжал цепляться за нее, так и не воспользовавшись шансом узнать новую Арью. Теперь же было слишком поздно. Не успел он узнать ее прежнюю, как она вновь приняла совершенно иной облик.       Это и пугало его в ней, и восхищало до глубины души. Возможно, обладай он хоть долей ее качеств, тоже смог бы отбросить ненужное самобичевание и честь, что вцепились в него, как стая голодных волков, и грызли душу, заставляя истекать кровью каждую секунду существования. Он любил ее за это. Арья всегда была полна жизни. Он же давно был мертв и, наверное, так и останется до конца дней тем шестнадцатилетним высокопарным мальчишкой, принявшим кинжал в сердце за нее.       Будь это любой другой день, такие мысли вогнали бы его в уныние, но сейчас Джон мог рассуждать о собственной жизни с удивительным хладнокровием.       Да, она была воплощением той жизни, всего того, за что он боролся, чего когда-либо желал, за что умер, и хоть Джон никогда не сможет обладать ей, сейчас он понимал, что так и должно было быть. Это осознание вызывало фантомную боль в груди, но та больше походила на раздражающий зуд.       С улыбкой взяв дочь из рук Алис, она усадила ее на колени и мягко провела ладонью по серебряным прядкам, подведя ложку с пюре ко рту девочки. Некоторое время Сноу молча наблюдал за тем, как Арья кормит маленькую принцессу, чувствуя себя лишним в этой картине семейной идиллии. Элия заливисто смеялась, тянясь к ложке, которую Арья уводила, вырисовывая узоры в воздухе и со смешным звуком вновь поднося их ко рту девочки. И каждый раз Старк хвалила дочь, когда та послушно открывала ротик. То, как она трепала ее по щекам, вытирала лицо салфеткой, игралась и смешливо болтала с ней, было самым прекрасным, что он видел в своей жизни. — Эли, скажи дядя Джон, — девочка что-то непонятно проугукала, и Старк покачала головой. — Давай. Дя-дя Джон. Джон Сноу. Джон, — она несколько раз повторила его имя, но принцесса продолжила лепетать что-то непонятное. — Эх, милая, могла бы и постараться… — Персик, — указав на него пальцем, пробормотал ребенок. — Персик!       Джон улыбнулся, умиленно наблюдая за попытками Старк научить дочь произносить его имя. В конце концов, она сдалась и отдала девочку подошедшей нянечке. Устало выдохнув, она прикрыла глаза и отпила немного воды. — Почему персик?       Его спонтанный вопрос застал ее врасплох, и Арья неуверенно усмехнулась, неосознанно поигрывая салфеткой в руке. — Она так зовет свое драконье яйцо, — проговорила сестра. — На самом деле, оно больше похоже на солнце. Даже не знаю, откуда она услышала слово «персик».       Хмыкнув на это, Сноу неспешно отпил из своего бокала и потянулся к кувшину с вином, жестом предложив налить и ей, но она отказалась, демонстративно указав на воду в чаше. — Элия похожа на тебя, — заметил Сноу, поставив кувшин обратно на столик. — И чем же? — недоверчиво фыркнула Арья. — Лицом, — видя скепсис во взгляде сестры, он продолжил. — Я видел тебя в детстве, так что мне лучше знать. — Хорошо-хорошо, — отмахнулась девушка. — Так что? Я жду подробного рассказа про земли вечной зимы.       Он делился с ней рассказами о своих экспедициях на дальний север, которые с удовольствием слушала и маленькая Алис, особо впечатлительно реагирующая на все. Где-то через час септа забрала ее на урок рукоделия, и они остались вдвоем. Еще через какое-то время Джон рассказал все истории, что у него были, и задал пару вопросов сестре, но та отвечала с неохотой и было видно, что ей неприятно говорить о семейной жизни.       Когда она в очередной раз пустилась в описывание политики налогообложения судоходства в Черноводном заливе, Сноу перебил ее, решив задать вопрос, волнующий его с самого утра. — Ты ведь беременна, не так ли?       Старк застыла на полуслове, встретившись с ним взглядами, и тут же поджала губы, сев ровно в кресле. С минуту между ними проходила безмолвная баталия, которую Сноу, к счастью, выиграл. Отведя глаза, Арья потерла виски и нервно сжала ткань платья, вновь посмотрев на него. — Что-то не так? — нахмурился Джон, не понимая такой неоднозначной реакции на собственное предположение. — Нет, — резко произнесла девушка. — Если я сказал что-то не так… — Нет. Ты прав, — перебила его сестра. — Я беременна, — она отвела взгляд и быстро встала со своего места, подойдя к окну. — Но мейстер сказал, что плод не доживет и до десятой недели, — бесцветно выдохнула Арья. — Мне жаль, — подойдя к ней, он замер, не зная, что должен сказать или сделать. — Никому не говори, хорошо? — тихо попросила сестра, обернувшись к нему. — Ни к чему сеять лишние волнения. — Эйгон знает? — Нет.       Он лишь кивнул на это и обнял ее, даже сам не до конца понимая смысл своего поступка. Напряженность медленно ушла из нее, и девушка спрятала лицо, уткнувшись носом ему в грудь. Она не плакала, но Джон все равно ощущал ее боль, которую пытался забрать или хотя бы уменьшить столь неумелой поддержкой.       Что он понимал в материнских чувствах? Тот, кто никогда не видел матери? Тот, кто разлучил мать с сыном, пригрозив тому смертью?       Абсолютно ничего.       Но он слишком дорожил Арьей, чтобы просто так смотреть на ее боль, а понимание того, что она все еще доверяла ему, вселяло приятное чувство тепла в сердце, заставляя его чаще биться.       Когда она немного пришла в себя, Джон ушел оттуда, уже вырисовывая у себя в голове картину происходящего, которая выходила не самой приятной. Давить на сестру с расспросами он не стал, но был еще Эйгон, который, судя по всему, и был причиной столь плохого душевного состояния Арьи.       Честно говоря, пока он слабо представлял, чем мог помочь ей, но стоять в стороне и так и не разобраться в происходящем он тоже не мог. Джон надеялся, что брат будет честен и прислушается к его словам, иначе…       Об этом он предпочитал не задумываться, прекрасно зная, что ни к чему хорошему такая дорога никого не приведет.