Могу ли я надеяться на большее?

Хитоши открыл глаза. Из окна светило солнце прямо ему в лицо, и он зажмурился. На улице пели птицы, прилетевшие после зимовки и предвещавшие начало весны. Комната была похожа на школьный медпункт. Голова дико болела, телом не пошевелиться. Было ощущение, что по нему проехал бульдозер, но проблема была в том, что Хитоши все помнил. Он закрыл глаза, чтобы не было видно, что он бесшумно плачет. В комнату кто-то зашел. Глаза Хитоши до сих пор были закрыты. Он слышал, что человек, зашедший к нему, плавно и тихо шел для того, чтобы не разбудить больного. Хитоши почувствовал, что тот человек медленно нагнулся над ним и как чья-то ледяная рука дотронулась до его лба и поправила челку. Нацуми было неловко, но в тоже время приятно. Казалось, что рядом с ним стояла любящая мама, заботящаяся о своем сыне. Прикосновения закончились, и кто-то сел рядом на стул. Хитоши очень было интересно, кто решил его навестить, когда ему так больно и грустно. Он медленно открыл глаза, повернул голову, испытывая доволь сильную боль, и увидел сидящего рядом своего семпая. Нацуми немного удивился, а Оссано, посмотрев ему в глаза, нежно улыбнулся. Хитоши ответил взаимностью. Наступило минутное молчанье. Хитоши было очень приятно вот так лежать и смотреть на учителя, который добродушно смотрел ему в глаза. В голове пролетали разные мысли, которые не могли собраться в одну кучу, прекратив тем самым непереносимую головную боль. Молчание прервал вопрос Оссано： － Как ты себя чувствуешь? －Нормально... - говорить было тяжело. Губы не двигались от боли, и приходилось говорить короткими фразами. － Ты ведь знаешь, кто тебя избил... -начал Оссано-семпай. - Можешь сказать мне, кто это? Хитоши немного смутился. Он знал, что если расскажет учителю о них, то они не оставят его в живых. Уж это точно... Нацуми отвернул голову, делая вид, что смотрит в окно, но на самом деле, он не хотел показывать свои лживые глаза. － Я не помню... Такая отговорка была уж очень тупой. Хитоши понимал это, но ничего не мог другого придумать. Манеги сразу расколол его, но прекрасно понял его боль. Немного помолчав, Оссано прибавил： － Мне кажется, справедливость должна восторжествовать... Я прекрасно понимаю твою боль и твой страх. Если не хочешь, можешь и не говорить... Нацуми с трудом сел на кровать. Он еле-еле мог сдерживать свои слезы, начиная дрожать. Оссано подумал, что что-то произошло, и нагнулся к нему. Голова у Хироши была опущена, и Манеги увидел скатывающиеся по его щеке слезы. Это немного удивило его, но Оссано встал и подошел к Нацуми. Конец пятой главы Продолжение следует