Графиня де Вержи

      В ночь перед отъездом на юг Диана до рассвета лежала без сна в своей постели и смотрела вверх, вглядываясь в темноту под балдахином, и прислушивалась то к дыханию спящей в кроватке дочери, то к стуку дождя за окном.       «Когда мы будем жить в Италии, я наконец-то отогреюсь за все годы на севере, — думала Диана. — А ещё мы каждый день будем ходить к морю. А ещё… ещё…»       Яркое летнее солнце светило в глаза маленькой девочки, прыгавшей с одной высокой белой ступени парадной лестницы на другую. Следом за ней бежала лохматая белая болонка, заливисто лаявшая и пытавшаяся схватить её за подол платья.       — Диана, перестань, ты же упадёшь! Диана!       «Так странно, я совсем не помню её лица, только какие-то разноцветные пятна. Белые, синие, красные, что это?»       — Диана, не беги, я за тобой не успеваю! — Мать опустилась на скамейку, обмахиваясь веером. — Ох, Боже мой, дышать совсем нечем! Вот куда же ты вечно бежишь?!       «Синее, но не глаза, красное, но не губы… Не понимаю. И не похоже на украшения. Ох, боже мой, Диана, вам что, не о чем подумать посреди ночи? Посреди ночи…»       Ночью Диану разбудили странные звуки, доносившиеся из находившейся напротив комнаты матери. В надежде увидеть хоть что-то, она прокралась к двери и припала к замочной скважине.       — Да что такое у вас случилось, что вам понадобилось меня разбудить в такой час?! — В дверях комнаты её матери появился отец.       — Антуан, оно снова вернулось! — раздался в ответ голос матери. Диане показалось, что та плакала. — Я не знаю, что мне делать!       — Возвращаться в постель, утром я пошлю за врачом. И ради бога, Анжелика, перестаньте будить меня всякий раз, когда вам что-то там почудится. В отличие от вас, я не сижу дома круглые сутки и по ночам хочу спать.       «Как бы я хотела знать, что такое «оно», и почему оно вернулось… Может быть, у неё болело сердце? Тогда странно, что он счёл это бредом нервной женщины. Если бы я только могла поговорить с ним об этом, и чтобы он мне ответил!»       — Мадам, — из-за открывшейся двери выглянуло освещённое канделябром лицо Коко, — спите?       — Нет, Коко, что? — повернулась к ней Диана.       — Вставать пора, мадам. Мне переодеть вашу дочку?       — Я сама, принеси вещи. Ты всё собрала? Который час?       — Полшестого, мадам. — Коко скрылась в комнатке и вернулась с розовым платьем, парой пеленок и одеялом. — Месье сказал, в четверть седьмого он уже приедет за вами, нужно поспешить, если хотите успеть позавтракать.       — Нет, есть я не хочу. Ты иди, если голодная, я тебя подожду. — Взяв вещи, графиня через секунду вернула платье служанке: — Нет, всё-таки убери, не хочу её будить, потом переоденем.       — Принести ваше платье, мадам, или помочь чем-то ещё? Я уже поела.       — Да, иди за ним, Коко, я пока займусь Птичкой.       Вскоре на простыни легли пеленки, однако что-то остановило в тот самый момент, когда она уже хотела взять дочь из кроватки.       — Сами хоть поняли, что домой притащили? — бросила сыну старуха, впервые увидев кутавшуюся в плащ невестку.       — В смысле? — Граф нахмурился, окинул взглядом Диану и передернул плечами. — Жену, кого же ещё? Молодая, здоровая, десятерых родит.       — Кого она вам родит? Цыпленка? В ней же живого веса меньше, чем в курице! — И свекровь окинула её таким взглядом, что Диане стало ещё холоднее. — Будет рожать или больных, или мертвых, помяните мое слово!       Диана вцепилась в край кроватки, не отводя взгляд от дочки.       Диана лежала в постели, чувствуя себя мертвой и внутри, и снаружи. Всё тело болело. В голове гудело, будто в ней роились пчелы. Дверь в комнату была закрыта неплотно, и она слышала всё, что происходило в коридоре.       — Мальчик был мёртв на момент рождения, месье. К сожалению, — спокойно втолковывал врач. — Большая удача, что плод не пришлось извлекать, это могло бы иметь ещё более печальные последствия для здоровья матери.       — Если со здоровьем у неё все так плохо, то, пожалуй, стоит сообщить об этом её родителям, уверявшим, что она абсолютно здорова, — усмехнулся граф.       — Вы не совсем поняли меня, месье. Здоровье мадам находится на вполне приемлемом уровне, но есть три «но»: первое — она всё-таки южанка и тяжело переносит северный климат, отсюда частые простуды; второе — эти частые простуды могут очень легко пагубно сказаться на женском здоровье мадам, — я вынужден подчеркнуть, что для восемнадцатилетней девочки её телосложения три беременности за два года, одна из которых — выкидыш…       — Давайте не будем о мадам, — перебил муж. — Почему ребёнок умер? Моя сестра родилась на этом сроке и сейчас прекрасно себя чувствует.       — Что ж, месье, пожалуйста. — Врач помедлил. — Да, на седьмом месяце у ребёнка есть шансы выжить, но от обстоятельств зависит очень многое, а они, очевидно, сложились не в нашу пользу.       — Это может повториться в дальнейшем?       — Однозначно сказать трудно, месье, — поколебавшись, ответил месье Аркур, — однако будет куда лучше, если мадам всё же будет следовать таким моим рекомендациям, как, к примеру, несоблюдение поста во время беременности…       — Моя жена очень набожна, ничего не могу с ней поделать. Я никогда не настаивал, — легкомысленно и крайне убедительно бросил хозяин Берлоги.       — Ну что вы, месье. Просто… берегите здоровье мадам, и она будет в состоянии родить здорового сына, вот и всё, что я хотел сказать.       — Обязательно. — Ей показалось, она даже видела, как он кивнул. — Будут ещё какие-то рекомендации?       — Только одна: не показывайте мадам ребёнка и не берите с собой на похороны. В прошлый раз, если помните, она почти месяц не выходила из комнаты, боюсь представить, что с ней будет на этот раз.       — Пожалуй, тут я вынужден согласиться.       — Мадам, с вами всё хорошо? — обеспокоенно спросила Коко, поудобнее перехватив бежевое дорожное платье. — Я вас зову, а вы не отвечаете.       — Да, всё в порядке, Коко, я… задумалась, — мотнула головой Диана.       «Не заставлял он…» — рассеянно подумала она, позволяя Коко надевать на неё платье.       — Могу я узнать, с какой это такой радости вы не соблюдаете пост? — спросил граф, грозно взглянув на жену, за обедом попросившую служанок принести ей немного мяса.       — Сегодня мясо есть нельзя, — поддержала свекровь, доедая толстый кусок хлеба.       — Месье Аркур сказал, что мне не стоит поститься, — опустила глаза к округлившемуся животу Диана. — Я плохо набираю вес, а это вредно для ребенка. Да я и в целом чувствую себя плохо…       — Было бы плохо — сидели бы в комнате, — отрезал граф, сделав глоток вина.       — Я постилась все три раза, и с тобой ничего не случится, — поддакнула свекровь, потянувшись ещё за одним куском.       — Во время поста только один раз в день разрешается есть сколько хочется, — тихо заметила Диана, комкая в руках край платья.       — Умная, что ли? — фыркнула старуха. Диана вздрогнула и быстро потупилась. — Старикам и детям разрешается иногда не соблюдать всех правил поста, а мне лет побольше чем тебе, девчонке. Ты должна быть здоровее меня, а ноешь вечно, что плохо тебе, и постоянно жалуешься. И вообще, уходи к себе, раз не умеешь со старшими разговаривать, а то я тебя сейчас ударю чем-нибудь для лучшего понимания своего места.       — Простите, этого больше не повторится, — коротко ответила Диана.       — Вы не слышали, что мать сказала? — вмешался граф, сжимая вилку так, будто хотел погнуть. — Уходите к себе.       — Но я почти ничего не съела, месье…       — А сегодня нельзя есть досыта, сами сказали, — усмехнулся он и кивнул головой на дверь. — Подите вон да поживее.       — Какая-то вы сегодня грустная, мадам, — заметила Коко, завязывая шнурки на платье. — Плохо себя чувствуете?       — Просто не выспалась, — ответила Диана и перевела взгляд на живот. Пока что никаких видимых признаков беременности не было. — Как-то странно понимать, что я скоро уеду отсюда и не знаю, когда вернусь и вернусь ли.       — Между нами, мадам, не велика потеря, — пожала плечами Коко, беря в руки гребень. Диана вопросительно взглянула на неё через зеркало, и девочка пояснила: — Тут холодно, там тепло, и наверняка это лучше для детей.       — Может быть, — рассеянно согласилась Диана, рассматривая появившиеся на некоторых ногтях белые пятна. Неожиданно в дверь постучали. — Кто там? Аньес, закутанная в цветную шаль, робко заглянула в комнату:       — Можно? Только не говорите Элиз, что я приходила, она считает, что мне нужно спать до обеда, есть до отвала и не выходить из дома, чтобы ребенок родился в срок.       — Проходите, садитесь, — кивнула графиня на кровать. — Почему не спите?       — Вставала попить и больше не уснула, — вздохнула Аньес. — Жаль, что я не могу поехать с вами.       — Да зачем оно вам? — нахмурилась Диана, оборачиваясь к расположившейся на краю кровати гостье. Коко осторожно кашлянула, ослабив хватку, чтобы не дернуть, и Диана снова повернулась к зеркалу. — Элиз — отличная женщина. Она поможет и вам, и ребёнку всем, чем сможет, а мы с Коко отправляемся, по сути, в никуда.       — Я боюсь отца Мишеля, — наконец призналась Аньес, кутаясь в шаль. — Он знает меня в лицо. Что я буду делать, если он придёт сюда?       — Как придёт, так и уйдёт, — уверила ее Диана и вдруг задумалась: — Откуда, говорите, вы его знаете?       — Я в трактире работала несколько месяцев, он часто приходил…       После этих слов Аньес съежилась, как от холода, и опустила глаза к полу. Какое-то время обе молчали. Диана наблюдала, как Коко заканчивает укладывать её волосы и лишь иногда поглядывала на Аньес, рисовавшую носком туфли узоры на полу. Аньес хмурилась, выводя очередную закорючку, и не отрывала глаз от пола. Наконец она, тяжело вздохнув, продолжила, с трудом подбирая слова:       — Возможно, мне не стоило этого говорить. И, может быть, вы мне не поверите, но я точно знаю, что ваш муж… Он связан с людьми, которые втягивают женщин в торговлю собой.       — Коко, проверь ещё раз вещи. — Когда служанка ушла, графиня повернулась к Аньес. — Я вам верю. Вы хотите что-то рассказать мне?       — Хочу… Когда я работала в трактире, он часто обращал внимание на нас, женщин. — Гостья задумалась на минуту. — Начинается все незаметно. Сначала он просто любезен, потом начинает оставлять немного. За «красивые глаза». Потом расспрашивает. Вопросы заурядные, ничего особо не настораживает. Как зовут, есть ли семья, почему работаешь в трактире… Какое-то время всё остается как есть, а потом он спрашивает, не хочешь ли найти другую работу, где платят побольше? И отвечает что-то вроде: «Кузине срочно нужна горничная, прежняя уехала ухаживать за больной матерью, вернется скоро, буквально через пару месяцев, пока не приедут родственники и не заберут мать к себе. Платят, конечно, немного, но больше, чем тут».       — И вам предлагал? — выдохнула Диана, медленно перебирая в руках длинную цепочку крестика. Аньес, не поднимая глаз, кивнула. — И не насторожило?       — Честно? Не особо. До смерти надоел сын трактирщика, надеялась убраться от него подальше.       — И что было потом?       — Ну, что потом? Я спросила адрес и пошла, — вздохнула Аньес и поплотнее закуталась в шаль. — Лучше бы не ходила. Какое-то время ничего не вызывало подозрений. Ну прибиралась, иногда в хозяйской комнате. Не так сложно. А потом у хозяйки какая-то брошка пропала. Она, разумеется, подумала на меня. Сказала, что я могу брать деньги, где хочу, но к конкретному дню они должны быть. А потом… потом одна из служанок в доме сказала, что знает легкий способ быстро заработать денег. Это улица. — Она потеребила длинный край и помолчала с минуту. — Думала, придётся, но от знакомых случайно услышала, что некий состоятельный молодой человек ищет ту, кто родит для него ребенка. Это показалось мне выходом.       — Кто был вашей хозяйкой? — быстро спросила Диана.       — Сюзанна Мартен. Кажется… Ага, она.       — Описать её можете?       — Да ничего особенного. Высокая, волосы светлые, кудрявые. Говорит, правда, с каким-то странным акцентом… — Аньес подумала и выдавила сухой смешок. — Не могу сказать, на что похож. Но, кажется, она не местная.       — Имя Элеонора или, может быть, Ноно, вы в доме не слышали случайно? — поинтересовалась Диана, подумав, что, скорее всего, ответ ничего не даст.       — Кажется, слышала. Но, честно говоря, не припомню, когда, — цокнула языком Аньес и обернулась. — А кто это?       — Да так, не важно.       В комнату заглянула Коко. Их уже ждали. Аньес обернулась на неё и неловко промямлила:       — Мишель хотел, чтобы крестной были вы.       — Простите, я бы рада, но не могу: я едва ли вернусь в город раньше, чем через год. Попросите Элиз, она тоже много значила для него, — предложила Диана. Коко снова поторопила её. — Мне пора, меня ждут.       — Возвращайтесь к нам. И обязательно передавайте привет вашему другу.       — Конечно. — Диана, взяв на руки дочь и напоследок оглядев комнату, ещё раз пообещала Аньес, что они точно увидятся снова, и спустилась вниз.       На улице было холодно, сыро и туманно. Даже через ткань одежды Диана чувствовала, как дует по ногам ледяной ветер. Задний двор, за воротами которого стояли кареты, был весь в лужах после ночного дождя. Откуда-то из-за угла, заливисто лая, выскочила Сильвия и замахала хвостом.       — Как думаешь, Коко, стоит ли её брать? — с сомнением посмотрела на собаку Диана.       — А кормить чем? Это же не кошка, мышей ловить не умеет.       — С другой стороны, это всё-таки собака Мишеля. Не зря же она за нами увязалась?       — Делайте как хотите, мадам, воля ваша, — махнула рукой Коко, повыше перевесив доверху забитый мешок.       Почти у самой калитки Элиз, не по погоде легко одетая, прощалась с дожидавшемся Диану Пьером:       — Будете в наших краях, обязательно заходите проведать нас.       — Непременно, мадам. Соберётесь на юг — дайте знать, вам непременно стоит познакомиться с моей матерью, она тоже очень любит собак.       — Диана, доброе утро, — вдруг заметила её Элиз. — Как спали?       — Доброе утро, мадам, — быстрее, чем она успела ответить, сказал Пьер.       — Так себе, дождь мешал. Доброе утро, месье, — графиня коротко кивнула Пьеру в ответ на его приветствие.       — Дождь… Понимаю. Думаю, в Италии он должен быть не так часто. Кстати, как скоро вы планируете прибыть на юг? — как бы между прочим спросила Элиз у мужчины.       — Дней через шесть-семь, мадам, может, чуть меньше или чуть больше. Как будет чувствовать себя мадам де Вержи.       — Спасибо за беспокойство, но на таком сроке меня уже почти не тошнит.       — Прошу прощения, мадам.       — Обязательно пишите мне, Диди, — попросила Элиз и обняла её. — Я вам тоже буду писать, как только у вас появится постоянный адрес.       — До встречи, Элиз. Обязательно буду. — Обнимая в ответ, Диана почувствовала, что в носу и глазах защипало, и она вот-вот расплачется, если ничего не скажет. — Приглядывайте за Аньес, а если появится мой муж…       — Не переживайте, девочка, — заговорчески подмигнула Элиз, — если этот паршивец тут появится, будет спущен с лестницы и послан к чёрту. И да, кстати, Диди, дайте служанке эти платки. Пусть вытрет собаке лапы, иначе Сильвия перепачкает все сиденья.