Пепел, освещаемый солнцем.

Облака очень красивы в закате, во время радости заходящего солнца когда ни один персик мира не сравнится с их насыщенным теплым цветом. Здорово лежать на колючей, жухлой траве вместе с тем кто тебе бесконечно дорог и угадывать формы воздушных кристаллов, выдумки мозга для приукрашивания реальности. Японская Империя была тяжело ранена. Горячая кровь алым закатом жизни утекала вниз, навстречу жадно пьющей земле. С каждой каплей императрица ощущала убывание сил. Её бы схватила давно агония если не была бы она так измучена. Тепло заходящего солнца грело худощавое тело, и полностью утратив желание сопротивляться оно грузом упало на землю. Серое небо словно сильно испачканный хлопок нависло над лицом. Оно давило на лобные доли, его тягучий сильный запах врывался в мозг и давал начало жуткой мигрени. Но уже ничего не было видно, ничего уже нельзя было почувствовать. Она улыбнулась долгожданному отдыху, и тихой рекой полилась из пасти хищной лисицы кровь. Настало время платить за всех тех цыплят, что ты украла из курятника пытаясь прокормиться. Внезапный ШУМ оглушил, запутал, взорвал голову, слегка тронул языки всех колоколов мира и закричали они увидев какой ужас творится сейчас. Все это слилось в голове у неё, ей бы схватить катану и срезать себе голову с тонкой шеи, лишь бы не слышать, лишь бы отдохнуть. хотя бы миг. Огромный гриб вырос сам, без всякого дождя, воспитан 50 штатами чтобы настигнуть когда-нибудь всех своих врагов и отравить их быстрее чем любая поганка и мухомор. Облако пышущей жаром смерти выросло на глазах. Вы никогда не увидите такого на небе, воистину ужасающе его наваждение и обжигающая угроза. По мере того как оно росло оно двигалось все быстрее и быстрее, ползя по земле а затем встав во весь рост и начиная очищать эту бренную землю. оно идет к ней. это карма её Зрачки уменьшатся до размеров рисового зернышка, а между тем оно близко. Старые сосны издали свой последний крик и закружились в бешеном танго смерти под ритм в котором кто-то танцевал всю свою сознательную жизнь, а кто-то стремился к нему, в глубине души отодвигая на второй план. Эти грязные вихри, полные пыли, пепла и ржавых кусков. Не смотри так на них, ибо грязь не значит кто-то упал лицом на землю. Они вознесут твою душу, умоют лицо, очистят разум. Будь готов предстать пред небесным судом, что судить тебя будет безжалостно но благородно. О небеса! Я чувствую ваш строгий взор, упрекающий меня за все те ошибки что я сделала, и о чем я ужасно сожалею, и я готова. Не для того вы мне даровали жизнь, чтобы я посмела отнимать этот бесценный дар у других. и я готова. Закроются белоснежные глаза, тонкие губы высушенные всеми земными горестями зашепчут последнюю молитву, сигнал чтобы Будда успел подготовить ложе на небесах для грешной женщины, чтобы не пришлось ждать кары своей на обломках изломанных душ. Вначале к ней подползет ветерок и станет трепетно вылизывать её пальцы и ступни, словно ласковый щенок, но вмиг подоспеет громадина свирепым зверем, и начнет рвать бренное тело на части, конечность за конечностью. Её оглушит упавшая ветка сосны, её подруга по жизни облегчит страдания несчастной и не позволит ей испытывать безмерную боль перед смертью. Пронесутся в разуме все улыбки дочери дорогой, все её слезы. А потом - черная бесконечность. Глубокая, темная словно море угольного дегтя. она незаметна на общем фоне, и лишь сделаешь шаг - провалишься в широкую пропасть, захлебываясь и пытаясь вырваться к свету, воздуху и жизни вверху.