История о благородном воре

      Хитрость всегда мне помогала там, где не могла помочь сила. Я ей пользовался всю свою сознательную жизнь. Как я живу? Ну, вполне неплохо. Учеба всегда давалась мне легко, а если и смог сжульничать, то еще легче. Родители? С ними у меня всегда были проблемы, но я их люблю и уважаю, как и они меня. Честные, даже слишком, жизнерадостные, добрые, но в тоже время и жесткие. Отец — Трещко Евгений Александрович, навсегда остался офицером армии, хоть и пошел позже в нашу доблестную милицию. Он кремень, а характером сошел с патриотического плаката о доблести полицейского, о его неподкупности. Отец мог схитрить, где надо, но он не жил этим качеством, ненавидя все проявления лжи, коварства и других качеств пройдохи с улицы. Мать — Романова Оксана Пье, же проверяющей различных госпредприятий и простых или не очень индивидуальных предпринимателей. Всегда идет напролом, хоть и выглядит хрупкой блондинкой с французской кровью и маленьким ростом, но добивается правды и ищет нарушения не хуже ищеек, которые идут по следу беглеца. Также как и отец, она ненавидит ложь, благодаря чему нашла множество друзей, а так же много врагов. Они однажды даже пытались припугнуть её, но в их беседу вклинился отец с отрядом МВД. Так он и встретил мою маму.       Роман у них закрутился не быстро, но со временем они стали пересекаться всё чаще и чаще. Начали попадаться дела, которые требовали участия обоих контор. Вот и все двигалось медленно и верно к вначале встречам по работе вне офиса, затем в уютном ресторанчике, а затем у кого-нибудь на квартире. Дела уже закончились, но отец с матерью всё еще встречались, когда было свободное время. Пока отец не предложил матери начать встречаться, так сказать, стать официальной парой, а то сослуживцы уже смеются и подкалывают. Начался период конфет, цветов и прогулок под луной. А затем мама спросила о возможности создания ячейки общества, отец же просто поинтересовался размером необходимого пальца и пошел покупать кольца. Смеялся и радовался весь отдел матери и отца, когда он в форме пришел к маме на работу и присел на колено возле неё с коробочкой в руках. Свадьбу сыграли быстро и без шума на всю родню. Она конечно это не оценила, но родственники уже привыкли к закидонам отца и матери. Да, и просто были рады за них.       Вот и стали они жить вместе на квартире отца, сдавая в аренду квартиру матери. Со временем они сделали капитальный ремонт. Жили не тужили, а потом СССР развалился. Начались проблемы с работой. Отец стал пропадать на ней чуть ли не неделями, а мать стала разъезжать по всей России. Было трудно, но они справились. У отца была отличные рекомендации с работы и поэтому его подняли по служебной лестнице, а мать решила остаться в нашем городе на постоянной основе, руководя местным отделом. И в девяносто восьмом родился я. Отец был рад — родился долгожданный сын. Мать тоже была рада, но всё же она хотела дочь, а не сына.       Жил я неплохо. Всегда был окружен заботой отца, матери и различных родственников. Книг, игрушек и различных подарков у меня было много. Пошел в лучший детский сад города. Тут у меня стали проявляться второе значение моего имени. Назвали меня в честь предка матери — Ренар. Вроде бы я должен был стать непобедимым королем. В детском саду у меня было много друзей или как их отец называл «прихвостни». Только вот зря он называл их так. Я медленно, но верно стал приобретать качества лиса. Хитрость медленно и верно стала заменять мне силу. Стал предлагать обмениваться игрушками за недорогие вещи, стал нарушителем порядка и местным заводилой, но вот проблема — на меня мало что указывало. Да и кто в здравом уме подумает о том, что я, маленький мальчик, сознательно перекупаю вещи и продаю их за куда большие вещи — ещё не деньги. В школе это проявилось еще сильнее. Я стал тем, кто мог достать всё, что пожелают ученики. Достать что-нибудь или перекупить у кого-нибудь вещицу — это ко мне. Достать шпаргалки для экзамена по любому предмету, но только за ваши деньги. Я стал школьным барышником всего, что только водилось в стенах нашей школы. Но я никогда не переходил черту, никогда не лез в чужие дела, если меня не позвали. Я был нейтрален. И всем это нравилось. Для учителей я был прилежным учеником, который хоть и любит где-нибудь, да схитрить, но это вносило глоток свежего воздуха в спокойную или я бы даже сказал скучную жизнь в школе. Для учеников я был кладезем различных вещей, которые можно достать только через меня, и руководителем информационного бюро. Оно кстати переросло позже в мое хобби. Я добывал информацию и выпускал маленькую школьную газету, которую мне разрешил писать директор, выделивший для неё стенд на входе школы и внутри неё.       На каникулах я так же продолжал заниматься своим любимым делом. Во дворе я всегда был своим парнем. Тоже ездил в деревню к деду, где мы обычно и зависли.       Дед — Трещко Александр Ефремов, был таким же, как я. Хитрый, но при этом достаточно честный и достойный человек советской закалки. Человек, который выживал в послевоенное время. Дед отучился в школе, потом в институте, а затем стал пилотом и его забрали в армию. Он всегда поддерживал меня в моих начинаниях. Мы часто говорили о жизни. Точнее он говорил, а я слушал. Он говорил, что нужно учиться, запоминать всё, что подбрасывает тебе жизнь. Всё рано или поздно пригодиться.       Я продолжал учиться — закончил школу с отличием и неплохими баллами по ЕГЭ. И мне надо было решать куда идти дальше. Хотя я еще в девятом классе всё решил — стать врачом. Что побудило меня выбрать стезю учеников Гиппократа? Деда заболел. Ему стало плохо где-то в 2010, а потом становилось то лучше, то хуже. И я решил стать врачом, чтобы его вылечить или хотя бы помочь в нужную минуту. Отец думал, что вначале я пойду в армию. Я заверил его, что как закончу университет, то сразу в армию набираться опыта и набивать руку. Вот и поступил с разрешения отца.       Жизнь в университете меня не изменила. Так же стал местным информационным брокером, только масштабом побольше. Доставал вопросы к экзаменам, проносил вещи в общежитие или проводил кого-нибудь. Сумел договориться с ректором о газете. И учился, не забывая пытаться где-нибудь схитрить.       В университете я познакомился с множеством людей, но лучшими друзьями у меня стали трое. Пётр, Николай и Саша. Трое прекрасных людей, которые выручали меня в трудные минуты, а я их.       Пётр будет прирожденным хирургом. Отличное зрение, наметанный глаз в анатомии и превосходное качество сосредоточиться даже при сильном шуме.       Николай будет хорошим специалистом в педиатрии. Весёлый, улыбчивый парень, который не заставит скучать никого. Детей любит и готов лечить невзирая на сложность.       Саша наш непревзойденный лидер и просто скромный парень. Может сломать мозг людям не знающие, что вон тот шкаф с мускулатурой молодого Шварца и басом в голосе имеет скромный характер, и любящий посмотреть со своей маленькой сестрой мультики.       Вот так, я и учился. Легко и непринужденно, правда до второго курса. Тогда я встретил второго человека в своей жизни, который так походил на деда — Евграфов Роман Анатольевич. Человек с большой буквы. Превосходный педагог и хирург с многолетним стажем работы и различными интересными моментами из жизни и работы.       Всегда ходит со своей тросточкой, которая ему даже не нужна. Неизменный пиджак в клеточку, брюки-классические, туфли, федора на голове и улыбкой, которая прячется в козлиной бородке и пышных усах. Всё это создает образ добренького дедушки с соседнего дома, но это ложь.       Язвительнее человека вам не найти. Умеет опустить ниже плинтуса парой слов или взглядом. Вытягивает из человека ответ не хуже чекиста. Ходили слухи, что он служил в НКВД. Над ними он только посмеивался и загадочно улыбался.       Весь поток взвыл после первой проверки домашней работы, а затем еще раз после нового задания. О, да. Старик никого не щадил. Ему не важна была причина незнания или не развернутого ответа студента. Только полный ответ, только факты и правда, и никаких подсказок соседа или, не дай Бог, шпаргалок.       Пётр молился на Романа Анатольевича. Чуть ли не по пятам ходит за преподавателем. Спрашивает о работе, о различных случаях. Задает вопросы о домашней работе и конечно же пытается напроситься в ученики.       Николай никак не интересовался хирургией, только поверхностно и то для всеобщего развития и оценки. Не любит он разбирать людей на органы. Трупы, кровь, гной никак на него не влияют, но вот копаться в живом человеке он будет, если только нужно.       Саша же стал любимцем старого хирурга. Выносливый, сильный и ответственный молодой человек, которого можно склонить на сторону детской хирургии. Да, старик взялся за него всерьез, обеспечив ему веселые деньки.       Меня же он невзлюбил. Говорит, что читал одну книжку о лисе с таким же именем. Пытался всегда поймать меня на нечестном решении задачи или найти шпаргалку. Мне же всё это нравилось. Нашелся противник, который поможет мне превзойти прошлого себя.       Я не люблю пользоваться шпаргалкой во время экзаменов, чем как ни странно понравился преподавателю. Всегда старался учить всё так, чтобы от зубов отскакивало. Это мне пригодиться, это поможет деду, так я помогу деду. Всё думал я. Жаль, что не помогло.       Деда скончался в мой день рождения. Пришел на пару. Меня начали поздравлять однокашники. Саша, Пётр и Николай обещали вечеринку на квартире. Сижу записываю за Романом Анатольевичем. Звонок на перемену уже прозвенел, а я всё списывал записи с доски. Звонок телефона, преподаватель недовольно цокнул, но ничего не сказал. Отец позвонил и сказал, что дед скончался в реанимации. Только сейчас смог позвонить. Дозвониться с утра не мог. Я, тогда наверное плохо выглядел.       Помню, как ко мне ломанулся Саша, а за ним и два других моих товарища. Роман Анатольевич тоже появился из ниоткуда и сразу вцепился в мою руку, а глазами в моё лицо. Я тогда подумал, что он телепортироваться умеет. Потом был сбивчивый рассказ о деде. Преподаватель, пожевав губу, закрыл аудиторию. Открыл окно и подозвал меня к себе. Воздухом подышать, ага. Тогда я впервые попробовал покурить. С кашлем и с жжением в груди выкурил одну сигарету. Говорят, что когда ты теряешь что-то дорогое тебе, внутри начинает все бурлить, хочется кричать, плакать, но вот это, похоже, не правда. Я чувствовал только пустоту. Не успел. Опоздал. М-нда.       Вышел из этого состояния я быстро. Пара дней осмысления и всё. Дед бы не хотел, чтобы я сопли на руку наматывал. Я должен идти дальше вперед и только вперед.       Мне помогали, меня утешали, мне давали меньше нагрузки, но только не Роман Анатольевич. Он стал нагружать меня еще сильнее. Больше заданий, проектов. И знаете, я ему благодарен. Я вгрызался в новые знания, как голодный хищник в свежепойманную добычу. Я пытался запомнить всё, что он мне давал, а всё, что не мог запомнить делал заметки, шпаргалки. И мы начинали игру поймать на горячем и уйти сухим из воды.       Это все только раззадорило меня. Вот и экзамен я сдал без помощи шпаргалки. И мы с друзьями решили съехать в парк. Отдохнуть и культурно отметить конец года. Саша решил захватить свою сестренку. Никто против не был.       И к чему всё это привело? Ну, сейчас я лежу на асфальте и истекаю кровью. Хотя, вроде бы открытого перелома нет. Что случилось? Сестра Саши не вовремя решила пересечь дорогу, а там как раз какой-то шумахер решил проскочить. Я это увидел, а тело уже начало бежать. Откинул мелкую в руки Саши, а потом всё потухло и резко включилось. Боль, слабость, неудобная поза тела. А в глаза бьет Солнце. Саша же суетиться надо мной. Крикнул, чтобы убрали сестру и спросил далеко ли Пётр. Пётр? А-а, он же на дежурстве в реанимации сегодня. Все настолько плохо?       — Так, Рен, держись. Ща все будет. Понял меня? — Чего орешь? Слышу.       — Пётр, ты где там? Он в сознание пришел. Окей. Три минуты и он здесь! — Быстро. Сейчас же час пик. Хрен проедешь, а мы еще и на центральной. Ох, как же слепит Солнце.       — Так, француз, глаза не закрывай. — Ещё, это прозвище. Прилипло и никак не избавиться. О, вот и мигрень. — Наконец-то! — А нет, Пётр приехал.       — Твою ж. Так, сейчас давайте берем его и поехали. Раз и взяли. — Вырубаюсь.       Ох, вот и снова боль. Стала слабее. Что-то вкололи?       — Очнулся! Так, гони давай свою малышку.       — Да знаю я. Ты за ним лучше следи!       — Сергей, у нас там же все готово?       — Не боись, всё готовят. Спасем. Чего там еще? Да, слушаю. То есть, как нет?! Вы там совсем что ли? Стол готов, а хирурга нет! — Херово.       — Идея! Сейчас. Ну, давай ответь. Роман Анатольевич! Срочно нужна помощь. Ренара машина сбила. Тяжелое. Да, в центральную. Стол готов, хирурга свободного нет. Всё. Ждем. Так, Рен, я Анатольевича оторвал от «свежего мяса», зол как чёрт. Слава Богу, что он в центральной. Держись только. — Легко сказать. Голова трещит по родничку, дышать тяжело. Все слепит Солнце. Вырубаюсь.

***

      Ох, как же мне хреново. Я еще и жалуюсь. Жив и надеюсь относительно здоров. Тело покалывает, но я его чувствую. Хорошо. Открыть глаза.       — Я ненавижу Солнце. Официально и бесповоротно. — Тело вроде в норме и целое. Рука на месте… Стоп. — Что за херня?       — О, очнулись молодой человек. Очень рад. — Задал мне вопрос мужчина сорока лет в белом халате и со стетоскопом на шее.       — Эээ…       — Голова болит? — Нет. — Ну, не верти ты головой так. Следи за пальцем. — Он поводил перед моим лицом пальцем, то в разные стороны, то отдаляя и приближая его. — Отлично. Вам повезло молодой человек. Только бампером по голове стукнуло и всё. И этому индивидууму на машине тоже повезло. Ваши родители рвали и метали. Еле успокоил. Сейчас их позову. — И ушел.       Я же медленно переваривал в мозгу всю только, что полученную информацию. Помню, как откинул Алису с дороги. Тьма. Потом Саша надо мной крутился и Пётр приехал. Тьма. Разговор Петра и какого-то Сергея, звонок Роману Анатольевичу и… Тьма. Что здесь творится?       — Сынок! — Крикнула мама и попыталась задушить меня. У меня что, ребра хрустнули? — Как я рада, что всё в порядке. Ох, как я волновалась, что не увижу тебя больше. Ничего не болит? А голова? — На её вопросы мне оставалось только кивать или мотать головой.       — Рад, что всё хорошо. — Сказал папа и заключил меня и мать в свои медвежьи объятья. Нет, у меня точно ребра хрустнули. — Ладно. Отстань ты от него. Разве не видишь, что он немного в шоке. — Мама выпустила меня из объятий и улыбнулась, издав всхлип.       — Так-с. Что здесь происходит?       — Ты не помнишь? — Нахмурился отец.       — Эм, машина?       — Ну, я им устрою. — Помассировав переносицу, пробубнил отец. — «Всё хорошо! Только голова поболит и пройдет».       -Эм… Что случилось то? — Мама снова всхлипнула и уткнулась в плечо отца.       — Если коротко, то тебя чуть машина не сбила. Но всё хорошо. Я уже думал, что нужно будет повременить с твоим переездом во Францию. — ЧЁ? — Только не говори… Я сейчас вернусь. — Ну, всё папа зол, а это сулит разбитые лица или сразу вызов спецназа. А они там нервные, сразу мордой в пол и тащат машинный аккумулятор.       Я, пока отец бегал бить лица, сел на кровать и стал снова думать. Какую мать вашу дивизию, Франция? Что за ересь здесь творится? В следующую секунду в палату влетел врач, который меня осматривал, а за ним и убийственно спокойны отец. Ой, что сейчас будет.       — Молодой человек, что вы последнее помните?       — Машина, удар и тьма. — Врач кивнул на мои слова.       — Ваш отец сказал, что вы не помните о переезде во Францию на учебу. — Я лишь на его слова кивнул. — Так что-нибудь еще забыли?       — Нет, всё помню. Имя, фамилию, отчество. Всю свою жизнь, а вот про Францию и учебу там ничего. Пусто. — Врач записал что-то в блокнотик и начал жевать ручку.       — Удар был слабым. Синяк и только. Тогда почему ты ничего не помнишь? Стоп! Точно, ты не помнишь только Францию? — Я в очередной раз кивнул.       — Сынок, ты не помнишь, как мы учили с тобой французский?       — Нет, не помню мама. Все остальную жизнь помню, а о Франции мне известно, что только такая страна есть. Ну, и еще пара фактов.       — Рен, ты сейчас с матерью на французском разговаривал. — Чего?! Откуда я его знаю? Да она на чистом русском задала вопрос! Я на него и ответил тоже на русском!       — Диссоциированная амнезия. Точнее, Избирательная амнезия. Вероятнее всего из-за стресса он забыл часть событий: переезд во Францию на учебу и как учил французский, но сохранил память на универсальное знание языка.       — Ладно, все мы выяснили. Вроде, как. Его можно забрать?       — Да, конечно. Но я бы посоветовал присмотреть за ним, и сообщать о всех возможных проблемах.       — Конечно.

***

      С момента выписки меня из больницы прошло две недели. Что я узнал за этот срок? Много чего.       Мне снова четырнадцать. Тело уж точно четырнадцатилетнего, но вот я помню себя в четырнадцать и я так хорошо не выглядел, только когда с Саньком познакомился стал налегать на спорт получше, чем раньше. Теперь же я скорее всего могу спокойно идти в модельное агентство и меня сразу возьмут без всяких снимков или что там у них нужно. Подкачен, видны кубики пресса. Лицо не бисёнэн, но близко. И оно стало… хищным? Чем-то на лиса похож. И мне что-то страшновато становится, когда я улыбаюсь. Ну, вроде с телом разобрался.       Дальше идет мир. Он такой же, как и мой. Те же самые государства, политические партии и история, но она какая-то спокойная и более мирная. И еще тут, да, там мне встречались упоминания о различных странных происшествиях в прошлом. Магия и герои, как и из комиксов. И у меня в голове только мысль бьется. Что за ересь здесь происходит? Но главное это мой переезд в страну лягушек.       Франция. М-нде. Я не знаю, как это произошло, но мать уговорила отца о моем обучении на родине её предков. Уговоры были долгие по её словам, но судя по лицу отца мама зашла с козырей сразу. Насчет обучения во Франции. Я в любом случае должен лететь туда. Мать уперлась, а отец хоть и отслужил, да и спецназ МВД у него на цыпочках ходит, но мама бывает очень убедительной. Учиться я буду в коллеже «Франсуа Дюпон». И почему на задворках моего сознания маячит мысль, что я где-то уже слышал это название? Что мне теперь делать? Лететь, точнее я уже лечу. Квартиру мне купили рядом с Сеной и коллеж будет напротив моего дома через дорогу. М-нда. Отпускать четырнадцатилетнего пацана в другую страну на учебу. Это немного… глупо, страшновато. Отец правда выдал мне травматический пистолет и еще телескопическую дубинку.

***

      Вот и Франция. Я приехал на свою квартиру и скажу, что батя расщедрился на многое. Четырех комнатная с балконом и евроремонтом. Я просто в шоке. Сколько они денег за это всё отдали. Приставка, телевизор с половину стены. Ванная, да какая эта ванная — джакузи. Душ тоже неплохой. Туалет обычный, а я уже подумал, что золотой и с личным дворецким. Не кровать, а траходром с дополнительной полосой для посадки боинга. Кухня, которую своровали у Тони Старка. В гостиной есть мини-бар с запиской от отца: «Только легкие напитки.». Что за хрень? И сейф в спальне. Зачем мне сейф? Им некуда деньги девать? Я в культурном шоке.       — Ладно, потом буду удивляться вывертам сознания моих родителей, а сейчас сдавать документы в коллеж. Нормально назвать блин не могли.

***

      Коллеж «Франсуа Дюпон» представлял собой неплохое здание, которое явно хорошо обслуживают. Денег на него точно тратят много. Всё для развития будущего поколения. Ступени, ведущие к входной двери, расширяются по мере приближения к тротуару и, наоборот, сужаются ко входу. Дверь двойная и кажется сделана из дуба. Двор большой и имеет вид баскетбольной площадки.       — И куда мне идти? — О, парнишка как раз поднимается. — Эм, здравствуйте. Мне нужно к директору, можете помочь?       — А? Да, конечно. Его офис прямо над нами, по лестнице надо просто подняться. — Проговорил блондинчик и смылся.       — Спасибо. Не услышал. Эх, почему у меня появилось чувство, что я его где-то видел? — Хм… — Ладно, надо идти. — Поднимаюсь туда, куда мне указал парень. Блин, да кто он такой? Постучусь ради приличия.       — Входите.       — Здравствуйте, я ученик из России, Трещко Ренар Евгеньевич. — Сова… Вот почему он похож на сову?       — А, точно. Я уже думал, что вы не прилетите. Мне ваша мать сообщила по телефону, что вы получили травму.       — Да, голову ударил. — Ага, случайно, машинкой. — Избирательная амнезия. Вот документы.       — Всё точно хорошо? — Кивок головой. — Вот и отлично. Можете завтра приходить на занятия. Всего доброго. — И это всё? Окей.       — Ладно, до свидания, директор. — И почему мне всё мой мозг покоя не дает?

***

      Так и чем бы мне заняться? Приставка? Можно.       — А это что такое? — Коробочка? Черная. Подарок? Стоп! — Твою-ж…       — Виии, сейчас начнется! Сейчас! — Кричит Алиса, прыгая на диване.       — Саш, напомни мне, почему я согласился?       — Потому что тебе нужны мои конспекты? — Произнес молодой Шварц в фартуке, неся различные закуски.       — Как низко я пал, смотрю мультики с младшеклашкой и её братом, ради конспектов.       — Тихо! Сейчас начнется!       — Это ты шумишь, мелкая. И вообще, что за мульт?       — Леди Баг и Супер-Кот.       — Мне это ничего не говорит.       — Там главные герои подростки, спасающие Париж от злого парня. Вот и они кстати.       — Хм, блондинчик…       — Франция, Париж… блондинчик! Нет, я в гребаном махо-сёдзё. За что?! Стоп! Коробка. — На месте лежит. Так откроем или нет? Главное, чтобы там ничего не было. Не хочу бегать по Парижу в латексе.       Медленно открываем и… Эм… Маска? Обычная маска. Точнее, часть маски для маскарада на полочке. Только глаза прячет и всё. М-нде.       — Ну, привет. Партнер. — Ддрайг?