Я здесь

      Сила переполняет Тора, как никогда раньше, и он поражает приспешников Хель одного за другим. Любой, кто встает у него на пути, обречен на провал, и Тор упивается собственной мощью и непобедимостью. Враги падают к его ногам бездыханными трупами. И нет оружия, чтобы остановить могучего Бога Грома.       Локи наблюдает за братом издалека и чувствует эту силу даже на расстоянии. И хочет ей покориться. Слабость в коленях не дает ему твердо стоять на ногах, но поддаваться эмоциям — не лучшее занятие в самый разгар решающей битвы.       — Может, не все потеряно, но к чему лукавить? Наши пути разошлись давным-давно.       — Да… Будет лучше вовсе не встречаться.       — Как ты всегда и хотел.       Локи приходит в себя, и злость накрывает его с головой. Ножи летят в двоих вперед и еще в одного рядом с Валькирией. Воительница оборачивается и с благодарностью кивает. Локи прикончил бы и ее, пожелай он того. Он убил бы здесь вообще всех ради Тора. Жаль только, что брат этого не оценит.       Ему доверяют бросить корону Суртура в Вечный пламень, и Локи делает это с гордостью. Спускается в хранилище Одина, полное военных трофеев, с единственной целью. Тессеракт привлекает его взгляд, когда Локи уже готов покончить с беспределом, устроенным Хель, и он никак не может отказаться от старой привычки. Долго смотрит на него, прежде чем все же забрать артефакт и спрятать в пустоте.       Перед глазами появляется образ Одина, и время будто останавливается вокруг них. Один смотрит на него с привычной ему усталостью, а Локи напрягается, смотря на слишком реальный призрак.       — Забирай, теперь он твой, — говорит Один почти с улыбкой, а у Локи появляются вопросы. Но не у него одного. — Чего ты так боишься, сын мой?       Локи немеет перед образом отца. Он смотрит на Одина с отчаянием утопающего, а по щеке катится слеза, обжигая бледную кожу. В любой другой ситуации Локи рассмеялся бы, вытирая ее краем рукава, мол «не мое это, заберите, кто обронил». Но даже он не может себе позволить врать призраку Одина.       — Отец, я не хочу уходить, — шепчет он в надежде быть услышанным. Но между ним и Тором расстояние в вечность, и, даже будь он рядом с Локи, все равно не услышал бы его молитв. — Я не хочу жизни без него.       Один смотрит печально, не в силах вынести слез своего ребенка даже в сознании Локи. Но улыбка вновь трогает его губы, оставаясь на них до последней секунды.       — Тогда тебе придется остаться с ним до последней твоей минуты.       Колесо времени вновь начинает крутиться, Локи остается в хранилище совсем один. Слова отца все так же громко звучат в его голове, и теперь Локи улыбается тоже. Бросает корону Суртура в Пламень и бежит со всех ног, желая как можно скорее оказаться рядом с братом на звездолете. Он обещает себе, что больше не будет шутить над несчастным Брюсом (разве что совсем немного), не будет порываться на чужой трон и уж точно никогда больше не предаст Тора.       Никогда больше.       Он возвращается на корабль в самый последний момент, когда еще секунда, и он горел бы вместе с Асгардом. Долго Тора искать не приходится. Он стоит перед зеркалом в одной из кают, примеряя повязку на глаз. Локи подходит сзади, и Тор видит его отражение в зеркале, разглядывает пару секунд, а потом поворачивается и смотрит уже на настоящего.       — Тебе к лицу, — замечает Локи, проводя в голове параллель между ним и Одином.       Тор ставит стакан на стол и берет пробку от бутылки, перекладывая из одной руки в другую, и снова смотрит на Локи.       — Видно, мой брат не такой уж пропащий.       — Возможно.       Локи улыбается снова, начиная всерьез опасаться, что это может войти в привычку. Но ему это чертовски нравится — так искренне улыбаться.       — Спасибо. — Тор тоже улыбается, но слишком печально (снова как отец). — Будь ты здесь, я бы тебя даже обнял.       Он бросает граненую пробку в Локи, и тот ловит ее. И ему снова хочется заплакать, но на этот раз от счастья, потому что он и сам до безумия хочет обнять Тора. И из улыбки Тора пропадает печаль.       — Я здесь.