Вино и пряности

      Торговли не было. Аметиста дернула связку лука, согнав с нее большую зеленую муху. Вздохнула.       — Вот скукота-то, — отозвалась от соседнего прилавка Кипена Вайтфур.       — И не говори, вот тот год и народу было больше и кошельки у них были полнее, — согласилась Аметиста, отодвинув в тень пучок укропа. Хороший укроп, свежий, сочный, отчего никто не берет? А что подвял чуток — так надо было с утра прибегать и сразу к ней.       На лугу, около шатров, уже собиралась молодежь, а те, кто посмелее, заводили танцы. Зрелые же хоббиты больше интересовались курами да гусями, пивом да элем, а уж связок лука у каждой уважающей себя хоббитянки было много. И укроп в садах у многих, особенно на южных склонах, вылезал.       Кипена украдкой сунула в рот ягодку малины — весна этот год выдалась до того ранняя и дружная, что кое-где можно было найти и скороспелую малину и покосилась на Аметисту.       — Бранди не говори, — шепнула она. — Он сам за этой малиной в лес ходил. Страху, говорит, жуть натерпелся.       — Да разве я сдам, подругу-то, — ответила Аметиста, поправив кипенно-белый передник. Оглядела фиалкового цвета платье, не посадила ли она случайного пятна — нарядом она очень гордилась. — А что, Бранди на приключения потянуло? Ой-ой, а что его отец и отец его отца скажут-то?       — Ясно что скажут, не пей больше с Туками, уся зараза от них идет, — Кипена пригладила темный курчавый локон, выбившийся из-под чепца.       — Вот и мой Даегманд пил с Туками, да там и сгинул невесть где. А говорят — на Юг подался, туда, где олифанты живут.       — Да ты что?       Аметиста опустила глаза.       — Виданное ли дело, муженек мой на приключения повадился, а Громадины, кто забредал, говорили — разорвали Даегманда волки, только шляпа его и осталась, — Аметиста вытерла слезы рукавом и заправила за уши пару черных как смоль локонов.       Недовольно гогоча, перед прилавками пробежали два больших белых гуся, а за ними пара близнецов — Сиверд и Сирдик. Следом за близнецами, отдуваясь, пыхтя и вытирая лоб большим вышитым платком, проковылял мэр Фрогмортона, Аелрик.       Быстроногие хоббитята уже успели обогнать гусей. Резко притормозили. Преградили им дорогу и расставили руки. Сирдик вытянул шею и громко зашипел.       — Сейчас яйцо снесет! — заорал Сиверд, насмехаясь.       Гуси притормозили. Подозрительно посмотрели на хоббитят.       — Хватай их, хватай! — крикнул Сирдик.       Аелрик остановился около прилавка Аметисты. Вытер лоб платком еще раз.       — Да хватай их! — пропыхтел он, глядя на маневры подростков.       Близнецы тем временем попробовали вдвоем схватить гуся за шею. Тот зашипел. Дернулся. Увернулся от руки Сирдика. Побежал что есть мочи. Сиверд прыгнул на второго, растопырив руки. Гусак резко отскочил назад, и хоббит свалился в пыль животом.       — Ай! — вскрикнула Кипена. — Новая рубаха, Сиверд! Осторожнее!       Гусак попробовал было прошмыгнуть мимо Аелрика, но тут кинул ему на голову платок. Пока птица трясла головой — мэр схватил ее и сунул подмышку.       Второй гусак перелетел через ров. На полном ходу врезался в круг танцующих. Хоббитянки с визгом кинулись врассыпную. Молодые хоббиты же, гогоча и перекрикиваясь, присоединились к ловле гуся.       Птица шныряла между ногами, шипела, вытягивала шею. Успела ущипнуть за щиколотку кого-то из Туков. И дать Сирдику крылом по носу.       Наконец, Того Таунсенд зажал гусаку клюв и схватил за шею.       — Вот, господин мэр, — почтительно сказал он, подойдя к Аелрику. — Ваш гусак. А монетку на леденцы для девочек дадите?       Мэр заворчал, он был хоббитом рачительным, но монетку все-таки дал, забрал гусака и зажал под второй рукой.       — Вот дела, вот дела… — проворчал он. — Средь бела дня — и такое. Чуть ли не приключение, кошмар!       Он покосился на Аметисту и выпрямился во весь рост.       — Миссис Сайлентфут, купил, я, понимаешь, гусей у Ноба Сильверстринга, он что говорил? Что они у него приличные и чуть ли грамоте не обучены, а что вышло?       Кипена всплеснула руками, кокетливо охнула:       — Так Ноб в родстве с Туками, это ж все знают. Может эти гуси вообще из Бри или еще откуда… дальше.       Гусак, зажатый под левой рукой, тем временем успел утащить многострадальный пучок укропа.       Аметиста этого не заметила, слушала рассказ мэра о покупке гусаков.       — А я говорю: «Ноб, это ж гусак, а не корова», — распинался мэр. — «Сколько ты с меня дерешь!» А он такое: «Мистер мэр, гусак у меня породистый». А я ему: «Ноб, а почему у него перья в хвосте серые?» А он мне — мол, это аж эльфийская порода, аж оттуда, — он указал на север, — ему этих гусаков привезли. А я такой: «Ноб, так ты ж их скрещивал с ширскими гусынями», а он мне такой, мол, они ненасытны как горный тролль и любвеобильны как Громадины с Востока, живо, говорит, мне все стадо… А тут он понял, чегось сказал, и цену-то скинул.       — Ох, мистер мэр, чего только последнее время не происходит, — ответила Аметиста, поправляя волосы. — Говорят, что по Тракту вчера десяток Громадин проехал, то ли купцы, то ли колоброды какие.       — Честные купцы, я подорожные видел и добро дал, — мэр подбоченился. Гусак тем временем уже успешно дожевал укроп. — Миссис Сайлентфут, вы же знаете, тут и мышь не проскочит.       — Ох, мистер мэр, да всяк знает, что вы хоббит умудренный и надежный, — она кивнула и опустила глаза. — А еще вдовый…       Кипена пробормотала:       — Ну, я пойду за парнишками пригляжу, — и неторопливо удалилась в сторону танцующих, где Сидрик уже вызвал на кулачный бой парня постарше.       — Да, в доме нужна хозяйка, ты права, Аметиста, — Аелрик придвинулся ближе к прилавку. Второй гусак, подражая первому, тут уже умыкнул еще пучок укропа.       Аметиста чуть зарделась.       — Да и мне без хоббита надежного в дома одной трудно. А еще же лавка есть.       — И то верно, Аметиста, — Аелрик положил большие пальцы рук на пряжку ремня, продолжая зажимать гусей. — Хозяин в доме нужен всегда, и поле вспахать, и починить, что надо, калитка вот у тебя покосилась.       — О, господин Аелрик, — Аметиста чуть искоса посмотрела на него и снова опустила глаза, улыбнувшись. — А говорят, вы плотничали в юности…       — Было дело, — он важно закивал. — Отец мой всегда говорил — плотничье дело: хорошее ремесло, сын. А я сыном хорошим был, не то, что нынешние.       — Ох, и не говорите, господин Аелрик, — Аметиста чуть подалась вперед. — Ни калитку не поладят, ни лука не накопают. Связки лука у вас не кончились?       — Одна про запас никогда не помешает, — Аелрик расправил плечи. — Лук он в хозяйстве нужен.       — Оно и верно, господин Аелрик, — Аметиста повесила ему на шею связку, чуть коснувшись щеки. Склонила голову набок. — У меня эль есть, может, зайдете как-то на днях, калитку посмотрите?       — Отчего же не зайти, дорогая Аметиста. Обязательно зайду, может даже и сегодня, после танцев. А вы на танцы не идете?       — Ой, куда же мне на танцы, — Аметиста посмотрела ему в глаза и улыбнулась. — Столько дел, столько дел. Припасы подсчитать, ужин приготовить, а коли уж зайдете, так и пирог подать надо бы, с рыбой.       — Не стоит утруждаться, любезная Аметиста, — Аелрик немного неуклюже поклонился. — Значит, договорено, приду я к вам сегодня ладить калитку, аккурат как народ разойдется.       — Ой, буду вас ждать, как травы дождя, господин Аелрик, — промурлыкала Аметиста.

***

      — И шо он, шо он? — Кипена прильнула к Аметисте. — Ну шо, когда свадьба?       — Да какая свадьба, ты о чем, — Аметиста оглянулась, убедилась что никто не смотрит и сплюнула. — Пришел, пирог срубал в одно лицо, за гусей своих прожорливых не заплатил, а они у меня весь укроп стянули, и все.       — И что, и калитку не поладил?       — Поладил, да толку?       — Нууу, — протянула Кипена. — Такие дела споро не делаются. А знаешь, что я слышала? Гриффо Диггл в Бри на торг собрался!       — Да ты что?! Сам Гриффо Диггл?!       — Проходить через Фрогмортон будет, точно, — Кипена дернула Аметисту за прядку.       — Собирайся в Бри, подруга, иди с Гриффо на торги. Повезет — дак Гриффо заполучишь, а не повезет — так хоть товаров для лавчонки купишь, и для суставов что. Аелрик третьего дня говорил: ой, колени стреляют, ой, пятка ноет.       — Думаешь куплю мазь, и? — Аметиста прикрыла рот рукой и положила мизинец на кончик носа. Сомневаясь она всегда так делала, очень помогало думать.       — И не сомневайся! — Кипена обняла ее за плечи. — Аелрик весь твой будет, куда ему-то в Бри сходить? Далеко же.       — А Гриффо? Говорят, он с эльфами дела ведет!       — А может, и ведет. А ты спроси!       — Ой-ой, про Даегманда тож такое говорили, — Аметиста махнула рукой. — А толку что?       — А вдруг взаправду?       — Гриффо и эльфы?       — Так рассказывают же! Увидеть эльфов, ты представляешь!       — Да врут все.       — А если нет, Аметиста, душенька, это шанс. Не упускай. А в лавочке я посижу, всю прибыль запишу, Бранди мне позволит.       — Точно позволит?       — Уговорю, — Кипена слегка коснулась губами щеки подруги. — Мой Бранди ласковый, как крольчонок, и нежный. Не сомневайся, душенька.       — Но приключения…       — Но Аелрик или Гриффо!..       — И то верно, — Аметиста отстранилась. — Не век же мне за Даегмандом плакать, пора жизнь устраивать.       Вернувшись домой Аметиста легко перекусила, выбрала самое лучшее свое платье, тщательно уложила волосы, немного подумала, тщательно причесала еще и шерсть на ногах.       К тому времени, как прибежал Сиверд с весточкой от Кипены — Гриффо уже устроился на отдых в таверне, Аметиста была готова и рассеянно вертела в руках брошь с большим фиолетовым камнем.       Замужние и вдовые хоббитянки в таверну без мужа или родственника не ходили — считалось, что это крайне неприлично.       С другой стороны — раз уж вышла в люди — изволь показать себя во всей красе, обсуждать всяко будут.       Да и Даегманд, конечно же, не одобрил такую затворническую жизнь, раз уж детей не прижили — он, конечно же, был бы рад, выйди она замуж во второй раз.       Аметиста сжала левую руку в кулак, глубоко вдохнула и решительно приколола брошь к платью.       Она повесила на пояс кошель, вышла, аккуратно притворила дверь и отправилась в таверну. Даегманд там считался завсегдатаем, любил он с друзьями покурить трубочного зелья и обсудить новости, а вот она после замужества даже близко не подходила — сплетен боялась.       Аметиста нервно оправила передник. Нехорошо, все-таки, приличной хоббитянке такие места посещать. Но что ей делать?       — Эх, сплетничать учнут, — она тронула брошь, задержала пальцы на гладкой поверхности камня и, преисполнившись решительности, толкнула дверь.       Гриффо за клубами дыма от трубочного зелья она разглядела не сразу — слишком уж было темно, да и народу было немало. Протолкавшись к скамье, на которой сидели пришлые, она учтиво поклонилась светловосолому, высокому, щегольски одетому хоббиту с ясными карими глазами, и, резким движением руки отогнав от себя особо густой клуб дыма и еще раз коснувшись броши, проговорила:       — Доброго тебе здоровья, Гриффо Диггл. Я — Аметиста Сайлентфут.       — Доброго тебе здоровья, Аметиста, — Гриффо оказался хоббитом хорошо воспитанным. Да и дружки его, как ей показалось, тоже.       — Наслышана я о том, что ты идешь в Бри на торг, — продолжала она.       — Верно говорят, — слегка кивнул Гриффо.       — Пришла я просить тебя взять в дорогу до Бри. Одной идти опасно, а у тебя отряд большой, — теперь главное, чтобы Гриффо согласился. Она вновь задержала пальцы на камне. Только бы согласился.       — В большой компании веселее, Аметиста, — он скрестил руки на груди. — Но охране моей я должен платить, а ведь охраняют они каждого, кто идет со мной в Бри.       — Сколько хочешь ты за сопровождение до Бри? — уточнила она.       — А зачем идешь ты в Бри, Аметиста? Разве того, в чем нуждаешься ты купить в Фрогмортене нельзя? Разве не забредают к вам вольные торговцы?       Аметиста поняла, что Гриффо хоббит ушлый и опытный. Но и она тоже торгует не первый год.       — Мази лечебные не всяк торговец носит, — сказала она, потерев кончик носа. — Да и запас трав лекарственных пополнить надо, много кто из хоббитов хворал сей зимой, Гриффо, — она отвела взгляд, избегая смотреть ему в глаза. — А ведь ко мне они идут за помощью.       — Так ты врачеватель? — с интересом спросил Гриффо.       — Можно и так сказать, — Аметиста перенесла вес с правой ноги на левую и еще раз почесала кончик носа. Прикрыла губы ладонью.       — Десять медных монет, если будешь возвращаться в Фрогмортен не с нами, — ответил он. — Я задержусь в Бри на седьмицу или более. Но торг будет большой и компанию для путешествия назад ты найдешь легко.       Аметиста считала что это очень дорого: торги у нее были почти никакие с начала весны, а десять монет — это большие деньги. Она большую охапку щавеля за медную монетку продавала. К тому же хозяйство у миссис Сайлентфут было большое и много что починки требовало, а ведь без хоббита в семье тяжко.       — Гриффо Диггл, прояви снисхождение, — сказала она. — Вдова я, кормильца в семье нет, скости цену.       Гриффо затянулся трубочным зельем, выпустил кольцо дыма к потолку и качнул головой. Отрицательно.       — Мне тоже надо думать о своей выгоде, миссис Сайлентфут. Десять медных монет это наименьшая цена, за которую я согласен отвести вас в Бри.       Она решила, что Гриффо не слишком хороший кандидат в мужья. Слишком расчетливый. Такой и любимой-то жене медную монетку не даст: на ленты лиф платья украсить, или на новый гребешок для ног. Но сейчас делать было нечего, она вытащила из кошеля монетки и протянула их Гриффо.       — Да будет так, мистер Диггл.       Гриффо тщательно пересчитал монетки, смешно шевеля губами. Убедившись, что их ровно десять, он ссыпал деньги в свой кошель, улыбнулся:       — Договорились, миссис Сайлентфут. Завтра до рассвета жду вас тут. Опоздаете — деньги не верну и ждать вас не буду. Время — деньги, миссис Аметиста.       Задерживаться больше нужного было неприлично, поэтому Аметиста раскланялась с мистером Дигглом и опрометью выскочила из таверны. Оглянулась, не глядел ли кто. Убедившись, что никакого нет Аметиста еще раз оправила передник, коснулась броши и степенно пошла домой, сделав вид, что идет она не из таверны, а от Кипены.

***

      Путь в Бри выдался скучным, да и Аметиста большую часть времени мирно дремала в телеге одного из спутников Гриффо.       Общаться с жадным хоббитом она не стремилась, еще ночью решив, что он вообще ей в мужья не подходит — ей нужен хоббит честный, работящий и верный. Мэр определенно подходил куда лучше.       Так что по прибытии в Бри она с облегчением распрощалась с Гриффо и отправилась своей дорогой, сожалея только о монетках, которые пришлось заплатить.       Громадины, обитающие тут, были крайне нелюбезны. Сколько она ни спрашивала, дорогу ей указывать не хотели, провожать тоже. А мальчишек-беспризорников, шнырявших по улицам, она спрашивать боялась — а вдруг они воры? Украдут еще кошелек и ее брошку — и что дальше?       Торг она нашла влившись в толпу Громадин. Пихнули пару раз, не без этого, но зато и пришла куда надо. А вот там было весело. Аметиста даже пару пирожков себе купила за медную монетку и большой леденец.       Он пришелся очень кстати когда она смотрела выступление акробатов и танцоров. Так было занимательно, что Громадины могут даже так плясать и жонглировать в танце. А потом вышел фокусник - и стало еще интереснее.       Она с восторгом наблюдала, как он вытаскивает платки — разные, и желтые, и красные, и синие из своих рукавов и даже из-за шиворота у других Громадин. И как он щелкнул каблуками, пробормотал что-то и вытащил изо рта жонглера мяч. Показал всем. Щелкнул пальцами. Вытащил еще мяч. Жонглер развел руки в стороны, мол, не знаю, откуда мячи взялись. Фокусник же вытащил из своего рукава еще мяч и протянул все три жонглеру. Тот же начал кидать их — высоко-высоко и ловить. Да так ловко — ни один не упал.       Аметиста глазела на это. Особенно ей понравилось, как жонглер подкинул все три мяча — высоко-высоко; взял миску в зубы да так и поймал все три в миску.       А когда представление закончилось и артисты стали обходить собравшихся, рачительная Аметиста просто затерялась в толпе. Еще чего, платить. У нее и так есть на что денежки потратить, приберечь их надо бы.       Проверив кошель и брошку, не срезали ли, она направилась дальше по ярмарке. И вот дела же, почти сразу наткнулась на повозку. Около нее, прямо на расстеленном на земле коврике, сидел смуглый темноволосый человек и играл на дудочке. А в телеге стояли самые разные пряности, какие только захочешь.       Аметиста потянула носом — многих запахов она отродясь не знала, и подошла.       — Мир тебе и удачной торговли, — вежливо начала она. — Скажи, а какие диковины из дальних краев ты привез и сколько это стоит?       Человек уставился на нее черными глазами. Аметиста даже на пару мгновений почувствовала себя неуютно — ее натуральным образом и совершенно бесстыдно оценивали.       — Я Стив Крапивник, — сказал он. — Продаю пряности с дальнего Востока. Никто из полуросликов никогда ничего такого не пробовал.       — Аметиста, — ответила она. — А с чего ты, Стив Крапивник, решил, что никто из нас ничего такого не едал и не нюхал. Шир славен трубочным зельем, да и в кухне понимаем мы многое.       — Потому что, добронравная Аметиста, — сказал он, пригладив курчавые волосы. — Растут товары эти только в краях, до которых ни один полурослик еще не доходил.       — Хоббиты народ такой, что много где бывали, пусть их даже и не видали, — отметила она.       — Оно, может, и так, — согласился Стив. — Но там, откуда я привез этот груз никто из хоббитов не бывал.       — И много ты хочешь за пробу из каждого твоего пакета? — уточнила она.       Он скрестил руки на груди:       — Серебряную монету, и, клянусь предками, это еще дешево!       Аметиста поправила платье, стряхнула невидимую соринку с передника:       — Дорого больно, денег тут таких нет ни у кого, да и кто станет на запах деньги тратить? Запах он есть — и нет его.       Он отвел взгляд:       — Запах моих трав живет долго, памятью праотца клянусь.       Аметиста прищурилась. Уж не первый раз в жизни она пряности покупает, он еще рассказывать будет.       — А еще, — он слегка развернулся в сторону, оставив руки скрещенными. — У меня есть бальзам на моих травах. Всякую хворь изгоняет.       Аметиста подошла чуть ближе.       — Совсем всякую? — с интересом уточнила она.       — Любую! — заверил он, закусив нижнюю губу. Отступил на шаг к тележке, не отрывая от хоббитянки тяжелого, подозрительного взгляда, и достал горшок. Снял крышку, после чего показал ей.       Запах от горшка и правда шел умопомрачительный, чистый, как летнее утро, пряный, как аромат травы после сенокоса. Аметиста прикрыла глаза.       — Рыбой пахнет, — она прикрыла рот рукой. — Причем тухлой. Ты уверен, что зелье твое не стухло, а, Стив?       Он закрыл горшочек и поставил его на телегу. Заложил руки за спину.       — Готовил его отец мой перед отъездом. Свежее оно!       — Но нос-то меня не обманывает, — Аметиста качнула головой и переступила с ноги на ногу. — Рыбой воняет. Хотя, раз иных покупателей у тебя нет, могу взять твои травы за серебряную монетку и зелье в довесок.       — Да ты ж разоряешь меня! — Стив коснулся левого глаза. Потер веко. — Десять серебряных монет за все и договорились!       Она оправила чепец на голове.       — Это слишком дорого и у меня таких денег нет, — Аметиста отвернулась.       — Постой! Семь монет — и я тебе расскажу семейный рецепт. Мужу твоему понравится!       — Две монеты, — Аметиста чуть приподняла бровь. — Больше за протухшую мазь и твои пряности я не дам.       — Пять!       — Две монеты.       — Четыре.       — Две.       — Три и это последнее слово. Такие уникальные вещи, — он поднял руки к небу. — Видят предки, такие уникальные вещи!       — Ну три так три, — согласилась Аметиста. И так хорошо сбила цену, пора и честь знать.       — Слушай, красавица, рецепт, — зашептал Стив. — Берешь вино получше, эльфийское, например, и кидаешь туда вот эти, эти и эти, — кривым пальцем он показывал на мешочки пряностей. — Греешь все в котле, а потом подносишь мужу. И увидишь — чисто магия.       Аметиста относилась к этому всему скептически, видела же, что он врет, но попробовать решила. Вот вернется домой, мэра в гости пригласит, мазь ему покажет, а заодно и вином напоит.       — А вино у тебя есть? — уточнила она. — Эльфийское?       — Не сомневайся, красавица, — тут же отреагировал он. Отвел глаза. — Лично у эльфов покупал, когда с ним с грузом ездил.       — Вот так прямо и сам? — нахально уточнила Аметиста.       — А как же, — он снова заложил руки за спину, потупил взгляд. — Приехал я к ним, значит, а они мне: мол, рады тебя видеть, выпей здравура с нами, давай посмотрим на звезды. Тебя так давно не было, что привез? Рады были — не передать как. Ну и вино подарили. А тебе всего за пять монет уступлю.       — Три, — немедленно ответила она, прищурившись.       — Четыре. Красавица, подарок же, как я могу уступить, — сказал он, подмигивая.       — Подарок и передарить можно, а ты все выгоды алчешь, — она решительно отступила на шаг и отвернулась.       — Хорошо, хорошо, три, — он махнул рукой. — Эх, никакого торга! Все за бесценок отдал, ох, горе мне!       — Спасибо тебе, — она поклонилась, расплатилась и отправилась далее по ярмарке.       Вино, как оказалось по возвращении домой, конечно же не было эльфийским. Самый дешевый сорт вин Гондора, как сказала Кипена, опытная в таких вещах. Но мэра Аметиста все равно пригласила в гости, ведь обилие пряностей вполне могло скрыть не слишком удачное вино, а рыбный пирог и мазь — привести Аелрика в хорошее расположение духа. А там и про свадьбу можно будет разговор завести.