Отправная точка

Если задуматься, то в мире слишком много тех норм, которые, по сути, нигде не прописаны, которые должны быть индивидуальны для каждого, но общество все равно осуждает за отклонение от них людей. Такую, казалось, особо глубокую для четырнадцатилетнего подростка, тему Билли начал поднимать для себя, когда узнал Фредди чуть ближе. За все время своих рассуждений он пришел ко многому, но основное из этого — ему не стоило узнавать этого парня ближе, ой как не стоило. У каждой истории есть отправная точка, та, после которой жизнь главного героя делится на «до» и «после», в этой она тоже есть, но больше, чем одна. Первая, как и положено любой истории про супергероев, начинается на крыше. Тогда они сидели на ней, наблюдая закат. Конечно, это так приторно, даже романтично, но для них обоих это был тяжелый день (для кого-то даже физически, ведь раскрывать весь свой супергеройский потенциал приходилось путем тренировок), поэтому они нашли самое близкое и удобное место для отдыха с газировкой в руках. Никто ничего не говорил, особенно о том, каким красивым было небо в тот момент. Но Фредди нарушил тишину. Как только тот открыл было рот, в голове Билли возникла лишь мысли о том, какой его новый друг-почти-брат болтун, что портит такие моменты собой. Но дальше Фриман сказал то, что сказал. То, что стало отправной точкой всех размышлений и сожалений о знакомстве с этим парнем. — У нас типо свиданка, да? — чертов Фредди и его выражение лица, по которому фиг поймешь шутит он, врет или же полностью серьезен. У Билла же все иначе, и поэтому его глаза, от удивления, стали больше похожи на блюдца. А Фредди, Бэтсон запомнил точно, лишь рассмеялся тогда и похлопал его по плечу. — Чувак, я же шучу. Да, его друг-почти-брат шутил в тот вечер, но Билли, почему-то зацепился за эту шутку так, словно утопающий за спасательный круг. И по прошествию пары тройки недель, все же понял, что тонет. Но не в какой-нибудь там обыкновенной и скучной воде, нет. В ней он не утонет, ему достаточно хоть немного выслать на поверхность, крикнуть заветное слово, а дальше улететь от проклятой воды можно. Но не в какой-нибудь там обыкновенной воде тонул Билли, а в самых настоящих чувствах, с которыми, увы, даже суперсилы вряд ли могут справиться. Чувства, будто самый коварный злодей, одолевали его изнутри и поражали самое главное — сердце. А у Билли оно, как оказалось, было чистым и непорочным, так что трогать его лишний раз было опасно. Второй отправной точкой становится глупость, сказанная Билли и реакция на нее Фредди. Этот момент был такой же расслабленный, как и прошлый, но на этот раз они шли по улице со школы, опять пили газировку и чувствовали себя настоящими борцами со всякими мелкими хулиганами, достающими в школе. Куда этим придуркам деться от силы Билли и смекалки Фредди? Только к мамке под юбку, верно. — Мы с тобой отличная пара! — вся фраза была сказана исключительно в контексте командного партнерства, Бэтсон тогда даже не думал о всяких чувствах, он просто сказал. А Фриман понял все так, как ему…надо было? — Полегче, друг, у нас еще толком свидания не было. Но знаешь, ты можешь попробовать это устроить, — после этой шутки Билли успешно целует лбом столб и ходит с шишкой следующие две недели, в ходе которых и приходит к выводу, что тонет. Эти две недели, за исключением огромной шишки на лбу, занимаются несколькими выводами, к которым подросток пришел, обдумывая всю ситуацию, в которой оказался. Первый был о том, что Фредди действительно красивый и на свой день рождения, который состоится через каких-то пару месяцев, Билли попросит у этого мелкого разрешения потрогать его волосы, потому что иначе умрет от этого желания (или он всегда может дождаться, пока Фредди уснет и сделать это, как бы страшно это не звучало, но в этом были плюсы общей комнаты). А второй оказался не таким радужным. Вернее, радуга в нем была, но лишь фоном, как цвет всей ситуации, в которой Билли оказался. Так вот, вывод заключался в том, что как бы сильно он не хотел чего-то со своим другом-почти-братом, он для Билли все равно остается этим другом-почти-братом, а это не входит в нормы. В нормы вообще много что не входит, суперзлодейство, например, но почему-то с чем-то мелким, вроде невинного желания поцеловать сводного брата люди смириться не хотят и начинают осуждать это сами, а вот суперзлодеи все достаются Билли. Неплохие такие приоритеты. Не стоит забывать, что у этой истории не было бы конца, если бы не случилась следующая, третья, точка. Билли, особенно в последнее время, нравится тот факт, что их перемена со столовой не совпадает с переменой у других членов семьи. Так они с Фредди могут сидеть только вдвоем, болтать, о чем угодно, даже о их суперсекретных делах, на них и так никто внимание не обращает. И вот эта точка случилась в столовой. Фредди как-то особо подозрительно молчал, не говорил ничего, ни слова. Тогда Билли решил проверить жив ли он вообще. — Ты чего застыл? — Бэтсон начал махать рукой перед лицом своего…друга-почти-брата, надеясь, что это поможет привести его в чувства. Тот резко отмер, засмеялся и перехватил его руку. Билли не слышал ничего, из того, что Фредди сказал ему тогда, потому что его руку Фриман так и не выпустил, предпочитая переплести пальцы и заставить что-то особо горячее, подобное лаве, растечься по телу. И главное: забыть о дурацких нормах, ведь держать Фредди за руку было больше чем приятно, а кто он там, друг, брат, друг-почти-брат. После этой точки их отношения изменились, но уже не со стороны лишь Билли, который мог только рассуждать про себя и представлять насколько мягкие чужие кудряшки, но и со стороны Фредди, который, черт его дери, начал хватать Билли за руку в любой подходящий, а иногда не очень, момент. Все начиналось с долгих прикосновений пальцев, когда надо было что-то передать друг другу, продолжилось приятным держанием за руки в школьной столовой на большой перемене, а закончилось явно нахальным прикосновением к чужой руке во время небольшого ритуала перед едой. Однако Билли не жаловался, он просто не мог злиться на своего… Фредди. Никто из них говорить об этом не спешил, они продолжали делать вид, будто все так и должно происходить, будто люди, живущие в одной семье, люди, которых все принимают за братьев, только так и делают. Будто это те самые нормы, нарушить которые Билли так сильно боится с самой первой точки. Но Фредди нет. Он вообще мало чего боится, как Бэтсон уже понял. Это, признаться, очень нравится Билли, вдохновляет его и как никогда дополняет образ забытого всеми, но сильного духом мальчишки. Только Фредди теперь не забытый, у него теперь не только Билли есть, но и его супер супергеройское эго. А вместе с этим и глупые чувства, вот так всегда. Придя к итогу своих рассуждений о нормах, Бэтсон взялся за новые, похожие на те, что были, но все же новые. Заключались они в двух темах, объединенных одной нитью: «что если Фриман испытывает тоже самое» и «что, если он просто дурак, который ничего не понимает». К сожалению, сделать какой-либо вывод и подвести какой бы то ни было итог в этот раз не получилось, но и смысла не было, потому что произошла следующая, четвертая точка. Произошло это в их комнате, где они всегда одни. Возможно это единственное место, где они могут испытать это чувство уединения. Возможно, Билли начал обожать это место по этой причине. Фредди сел на его кровать, пока сам Билли увлеченно читал комикс. Общение с Фриманом плохо влияло на него, но увы, ничего уже сделать нельзя было, Бэтсон конкретно тонул. — Слушай, — начал Фредди, и только тогда у Билли хватило сил оторваться от комикса, чтобы посмотреть на парня, — А ты целоваться умеешь? — он спрашивает это, пользуясь своим мастерством по скрытию эмоций. Билли уверен, что если бы в этот момент он что-то пил или ел бы, то все это оказалось бы на столе, иначе никак не передать всю его растерянность после слов Фредди. — Зачем тебе это? — стараясь скрыть всю дрожь в голосе, спрашивает Бэтсон. А Фредди, чертов Фредди, улыбается так, будто он самое невинное создание на этой планете. — Спрашиваю. Ты должен ответить, обычно это работает так, — все бы было легче, если бы Фриман не был собой, но он это он, а значит... — Вот я ни разу. — Спасибо, это было важно, — Билли хотел выглядеть как можно отреченнее, но эмоции хотели разорвать его наружу от одной мысли о том, что его Фредди вполне может быть только его. И плевать на все эти рассуждения и выводы, к которым он пришел. — Нет, а ты скажи. Ты целовался? — не унимался темноволосый. — Хочешь, чтобы я научил? — внезапно выпалил Билли, тут же пожалев о сказанном. Фредди прикусил губу и встал, улыбнулся так, как будто ничего и не было, и отошел на свою сторону комнаты. Они не говорили об этом неделю, продолжая держаться за руки. В какой-то из моментов, будучи, очевидно, в особо эмоциональном состоянии, Фредди все же делает еще один шаг — целует Билли в щеку. Но вид, что этого не было, они делают еще быстрее, чем в других ситуациях. Разговор в комнате и поцелуй в щеку можно смело назвать четвертой точкой, но нельзя назвать концом. Конец, а точнее, окончание, произошло на крыше. Все было так же, как и в первый раз. Красивый закат, они оба уставшие после тренировки. Вот только ветер дул чуть сильнее, а слов, которые необходимо было сказать друг другу было так много, что открывать рот казалось самым опасным решением. Но, что удивительно, Билли открыл его первым. — Фредди, — Фредди опустил банку газировки, оторвал взгляд от неба и заглянул в чужие глаза. От такого закружилась голова, но продолжать было обязанностью, — Ты считаешь нас семьей? Хорошо, что Фриман перестал пить колу, иначе бы он обрызгал ею свои джинсы. Выражение его лица говорило явно об этом. — Ну…конечно, Билли! Ты моя семья, — звучал парень слишком весело, наигранно. Билли на это лишь вздохнул. — Мне кажется, — Бэтсон чувствует, как ему начинает не хватать воздуха. Он за секунды поворачивает в своей голове все, что может располагать к этой ситуации. Все поступки Фредди, все намеки и неловкие ситуации. Он находит кучу причин не говорить ничего дольше, но говорит, лишь потому что считает это своим долгом. — Я бы научил тебя целоваться, если бы сам умел, — на одном дыхание, зажмурив глаза, произнес Билли. А когда их открыл, Фредди смотрел на него без своей маски, а с самым настоящим удивлением на лице. — Ты…тебе…тебе не обязательно уметь, можем попробовать научиться вместе, — он улыбнулся, хотел сделать это игриво, но вышло скорее неловко. Билли понравилось это больше. — Да, можем, — кивнул Бэтсон. В ту же секунду парень напротив, его Фредди, сократил между ними расстояние. Подождал еще секунду, словно боясь, что это все пропадет, поцеловал в губы. Невесомо, едва дотрагиваясь сначала, а после особо настойчиво. Но даже по началу это показалось для Билли самой большой вспышкой в его жизни. Он стал тем телефоном, которые заряжал все время, только зарядил его Фредди, но не электричеством, а новыми, самыми приятными из всех возможных, эмоциями. Это было счастье, чувство какой-то легкости и успокоения. Это была любовь, самая настоящая несмотря на то, что первая. Целоваться никто из них даже и не думал до этого момента, потому все происходило максимально смято. Один слишком сильно укусил за губу другого, а другой подвинулся слишком близко, заставляя их обоих стукнуться зубами. Но это все равно было слишком хорошо. — Ты можешь быть мне кем угодно, только если будешь целовать так каждый день, — тихо, уже ничего не боясь, потребовал Фредди. А Билли улыбнулся, притянул его к себе, укладывая на плечо. В этот день он наконец смог потрогать мягкие кудряшки и зарыться в них пальцами. В тот день он наконец поцеловал своего… Фредди, которого так давно хотел. Ему впервые стало все равно на то, кто они друг другу для всех, все равно на нормы и других. Фредди дышал ему в шею и обнимал за талию. Они целовались весь вечер и даже немного ночи, чтобы после прийти домой довольными и сонными. Но Билли заснуть не мог, он дождался пока это сделает Фриман и нагло проник в его кровать, зная, что тот вряд ли будет против. Всю ночь Бэтсон одной рукой обнимал своего Фредди за талию, а другой накручивал его кудряшки на палец. Он устал, но был слишком счастлив, чтобы заснуть.