Cabernet Sauvignon

      Новый бокал наполняется красивой красной жидкостью винограда с долей спирта, Каберне Совиньон — её любимый сорт вина; телефон резко звонит.       — Что ты хочешь Кашин, ты свалил к своей подружке, ну и вали дальше, — нетрезво проговорила девушка с пепельным цветом волос. — Тебе что от меня-то надо? — спросила вновь Мидлер, опустошая в мгновение бокал.       — Дай мне приехать, я прошу тебя, давай всё обсудим, — буквально умолял парень. Она слышала, как ему больно, она чувствовала это каждой частичкой тела, его боль, что с каждым её словом лишь усиливалась как яд, идущий по венам.       — Езжай, дверь открыта, — равнодушно сказала девушка, как будто ей всё равно, хотя они оба знали, что это не так.       Прошло пятнадцать минут, он уже стоял у неё в дверях, с трудом дыша, сигареты вбрали своё, пожирая его легкие с каждым днём. Посмотрев на него, она лишь рассмеялась.       — И чё ты хочешь? Что за действо привело вас сюда, царь мой? — с улыбкой спрашивала она, хотя внутри её пожирала темнота, чёртова дыра внутри её сердца разъедает с каждой секундой её хрупкое, бледное тело, переполненное большой дозой вина.       — Каберне Совиньон, то самое? — с ухмылкой спросил Кашин, но этот вопрос не требовал ответа.       Она встала, слегка покачнувшись. Хотела подойти к нему, но споткнулась и упала в объятия.       — Глупая, накрутила себя непонятно зачем, — сказал Данила, приобнимая свою любимую.       — Я хочу тебя, я никого так не люблю, как тебя, — слёзы падали на пол, оставляя мокрые следы. Он перекинул её через плечо, неся в спальню.       — Отпусти, между нами всё кончено, — девушка вмиг протрезвела. Простить измену с её подругой — нет, никогда, ни за что.       Она начала брыкаться, извиваться, но парень лишь спокойно положил её на кровать. Перехватив её руки, слегка прильнул к губам. Её руки заплелись в копну рыжих волос, он целовал её. В сторону полетел сначала топик, затем и шорты девушки. Его поцелуи покрывали сначала шею, оставляя на ней метки, плавно спускаясь к груди, засасывая часть горячей плоти, видя, как та наслаждается.       Рука непроизвольно тянется к месту вожделения, проскальзывая сквозь ткань нижнего белья, он проникает внутрь, слыша очередной стон, просто доводя её до экстаза пальцами. Джинсы вместе с боксерами быстро летят в сторону. Он резко входит в неё со всей силы. С каждым движением она растворяется в нём.       Пара сливается в едином поцелуе, она взрывается от наслаждения, а он изливается ей на живот. Он тащит из ванной салфетки, дабы вытереть всё деяние.       Укладывая её спать, аккуратно накрывает её одеялом, дабы ей было тепло.       — Я люблю тебя, прощай, — говорит она сквозь слёзы.       — И я тебя, — говорит он, надевая куртку, понимая, что больше никогда её не увидит. Она сворачивается в клубок, просто продолжая рыдать.       — Чёрт возьми, как же я люблю тебя, — кричит она, но он уже не слышит её.             Его больше нет.       Только звук сигнала скорой помощи.       Последний крик, изнутри её изломанной…       Она завершает этот путь, потеряв всё, что у неё было.       Бежит вниз, видя на асфальте лишь записку.       Глядя на чернила, что дождем размыло       Падает на асфальт, тот самый, что кровью забрызган,       Лишь одну фразу она прочесть успела       Прежде, чем сама сгорела…

Одинокий я до гроба, знай, я не предам тебя.*