Личное время

      Хуайсан очень любил порнографические книжки с картинками. Честно сказать, картинки даже не были так уж обязательны — зачастую ему хватало собственного воображения, чтобы представить написанное в самых ярких красках.       Чего ему не хватало, так это времени побыть наедине с собой. Дома в резиденции ордена Цин Хэ Не он часто подолгу лежал в своей комнате, наслаждаясь собственной компанией в месте, где никто не отвлекал его от сладких фантазий.       Здесь же в Облачных Глубинах дело обстояло совершенно иначе. Ему не только приходилось делить покои с пятью другими адептами, так еще и постоянная нагрузка, как физического, так и умственного характера, всякий раз валила с ног, едва тело касалось постели по вечерам — и это даже несмотря на ранний до нелепого отбой.       Впрочем, Хуайсан не был бы Хуайсаном, если бы не смог отыскать какие никакие обходные пути, оказавшись в такой ситуации.       Например, на территории Облачных Глубин было немало укромных местечек, куда редко захаживали адепты ордена Гу Су Лань. Да и в местах более популярных порой можно было спрятаться, спасибо густым туманам, которые, казалось, никогда не рассеивались в Гу Су. Те же живительные источники, простирающиеся не на один десяток метров, особенно места, скрытые от посторонних глаз свисающими ветвями плакучих ив.       Вот только если с тем, чтобы периодически сбегать куда подальше в попытке выкроить немного личного времени, ему с горем пополам удавалось разобраться, на горизонте замаячила другая проблема, заставшая Хуайсана врасплох.       Она смотрела на него весело, задорно улыбалась всякий раз, когда получалось поймать взгляд. Беспечная, вечно смешливая и бесконечно прекрасная проблема. По имени Вэй Ин.       — Хуайсан, я скоро верну тебе твою книжку, только подожди еще немножко, — смеясь, кричал ему Вэй Ин через всю классную комнату, — мой друг Лань Чжань еще не дочитал до конца, но ему осталось совсем чуть-чуть!       И Хуайсан, слегка краснея, кивал и улыбался в ответ.       — Не беспокойся, Вэй-сюн, у меня есть еще такие! — У него не было.       — Можешь и вовсе оставить ее себе, мне ничего для друзей не жалко! — Ну или скорее оставь себе, потому что меня в последнее время что-то абсолютно не волнует ничего из того, что эта книженция может предложить.       — Вэй-сюн, только особо не приставай с ней к Лань Чжаню, он же такой серьезный, мало ли, что он сделает, да и тебя это до добра не доведет! — Лучше болтай со мной, я люблю твои шутки в отличие от него (даже если я сам буду их предметом).       Вэй Ин только отмахивался от него и бежал к Лань Чжаню. Опять и опять, и смеялся не переставая, звонко и пронзительно, так, что слышно было издалека.       Заразительно, так что даже несмотря на то, что не ему был адресован этот смех, не его действиями вызван, Хуайсан не мог сдержать счастливой улыбки.       Он не завидовал Лань Чжаню, которому доставалась такая громадная доля внимания Вэй Ина — только переживал, как бы их постоянные ссоры не переросли в серьезную вражду. Он вообще не переносил агрессию, никогда не испытывал ничего подобного сам и терялся, став свидетелем ссоры других людей.       Хуайсан просто завороженно смотрел на Вэй Ина, а потом отлучался на одиночную прогулку после отбоя и воскрешал в памяти все, что увидел за день. Каждую морщинку, появлявшуюся на лице в минуты заливистого смеха, ямочку на щеке и блеск в глазах.       Он честно пытался переключиться обратно на мысли о прелестных девушках, нежно целующих его, раскинувшегося на прохладной траве на полянке. Или об изящных юношах, которые тоже иногда представлялись ему в мечтаниях, и все без исключения были стройными, сильными и непременно похожими на Не Минцзюэ.       Теперь же мысли его занимал один только образ. Светлый и ясный, ужасно горячий и манящий образ.       Все стандартно начиналось с воспоминания о первых днях в Гу Су: о рассказах Вэй Ина про Пристань Лотоса. О том, как нагло Вэй Ин повел себя со старым Лань Ци Жэнем, когда без затей развернулся и покинул аудиторию посреди урока. Его смелость и непреклонность перед авторитетами впечатлили Хуайсана сразу же.       Он до сих пор не мог поверить, что этот удивительный человек считает его своим другом, и безмерно гордился этим, хотя сам он скорее назвал бы себя поклонником.       По мере того, как по телу проходила первая волна жара, а руки постепенно забирались под одежду, гладя разгоряченную кожу, ему представлялись эпизоды их совместного купания в источниках ордена Гу Су Лань. Обнаженное тело Вэй Ина, тонкое, но крепкое, влажное после купания. Хуайсан думал, каково было бы прикоснуться к нему вот так, пригладить мокрые волосы, слизать стекающие по груди капли, сверкающие на солнце.       Должно быть, сладко.       На этом этапе он уже переставал концентрироваться на конкретных образах и позволял сознанию самостоятельно подбрасывать картинки и сюжеты, заставлявшие сердце биться чаще, а руку двигаться все быстрее. Голое тело Вэй Ина, прижавшееся к нему, его губы, из широкой улыбки превращающиеся в букву «О», его бедра, двигающиеся навстречу, пока Хуайсан ласкает его ртом, стоя перед ним на коленях.       Из горла вырвался стон, который он сразу же заглушил, хлопнув себя свободной ладонью по губам. Тело мгновенно ослабло, рука выскользнула из-под смятых одежд, дыхание начало постепенно выравниваться.       А перед глазами все еще стояло смеющееся лицо Вэй Ина.       Хуайсан встал, оправил платье, улыбнулся ему в ответ и направился обратно в покои для сна. Близилась полночь.