Желание Шикамару

Солнце светит непозволительно ярко. Воздух до невозможности свеж и приятен. Птицы вокруг поют, и Шикамару очень хочет, чтобы они замолчали. Его руки стерты в кровь, которая затекла уже куда-то глубоко за ворот водолазки, пропитавшейся алой влагой насквозь. Шикамару больно. Больно от того, что грубые веревки все еще связывают его запястья, не позволяя сложить печать техники. Больно от того, что слезы были настолько солеными, что, казалось, прожгли кожу на лице. Но больнее всего — от того, что там, впереди, всего в нескольких шагах, лежала, скрючившись плачущим комочком, словно прячась от всего мира, Темари. Слабая. Сломленная. Раздавленная. Его Темари, которую он не смог защитить. Шикамару ненавидит себя за беспомощность, мир — за наигранную жизнерадостность вокруг в этот самый момент, когда его собственный мир рухнул. Больше всего он ненавидит подонка, который заставил Темари плакать. И, пусть будут боги ему судьей, Нара убьет его. Только не сейчас. Сейчас — нужно помочь Темари. Шикамару дышит быстро и поверхностно, все еще не отходя от шока, но уже понимая, что действовать нужно как можно скорее. И он зовет, тихо, осторожно, как можно более нежно: — Темари… Девушка сжимается еще больше, словно не желая слышать свое имя и его голос. Шикамару понимает. Шикамару тоже слышал свои крики. — Темари, пожалуйста, — просит он снова, неаккуратно касаясь разорванными в клочья запястьями пропитанных кровью веревок. Он даже не морщится. Ему плевать. Девушка, казалось, не слишком понимает, что делает. Тем не менее, она, дрожа всем, абсолютно нагим, телом, протягивает руку куда-то вперед и крепко хватается за брошенный кунай. Шикамару не хочет видеть ее лица, но он видит. Заплаканное, перепуганное, замершее, сверлящее дерево позади него пустым взглядом. В какой-то момент Шикамару боится, что она воткнет этот кунай себе в грудь или глотку. Но она поднимается. Пусть не на ноги, пусть не полностью, но она поднимается и медленно, падая, подходит к нему. Шикамару не хочет смотреть на ее тело, но он смотрит. Совершенно ничего не может с собой поделать. Отворачивается, чтобы не видеть следов крови на ее бедрах. Чтобы не видеть этих бесконечно пустых глаз. Шикамару больно, но он знает, что ей больнее. Кунай глубоко врезается в дерево, когда Темари, похоже, даже не целясь, рубит им веревку и освобождает руки Нара. И как только оружие застревает в коре, она падает. Шикамару падает вместе с ней. Он обхватывает ее, ловит, не позволяет коснуться земли. Темари как током бьет. Она кричит, упирается руками ему в грудь и пытается оттолкнуть. Шикамару не дает. Он понимает, что где-то над его головой все еще есть кунай, которым она может пораниться. Темари в его руках плачет, почти воет, и уже совсем слабо бьет кулаком по груди, а потом — вцепляется пальцами в карманы его жилета и тихо-тихо, не издавая и звука, утыкается ему куда-то в плечо. Шикамару не сразу замечает, что слезы снова текут по его щекам. Точнее, не замечает вовсе. — Прости… Прости меня… — шепчет он сбивчиво, сжимая девушку в объятьях, проклиная себя, насильника и весь мир в целом за то, что Темари сейчас так плохо. Шикамару знает, чем это могло бы кончиться. Шикамару жалеет, что сейчас жив. Осторожно опуская Темари, Шикамару снимает с себя жилет и надевает его на нее — слишком сильно девушка вцепилась в него пальцами, совершенно отказываясь его отпускать. Та хватается еще крепче и сжимает руки, пытаясь спрятаться в нем. Шикамару встает и отходит, чтобы поднять ее одежду. Кимоно лежало там же, где его бросили. Смятое, грязное, ненужное. Шикамару уверен, что его хозяйка чувствует себя точно так же. Молча, Нара подходит к Темари и хочет снять с нее жилет, чтобы помочь одеться, но девушка цепляется за ткань еще крепче и сильнее подтягивает колени к груди. — Темари… — Шикамару даже не пытается спрятать скорбь в своем голосе. И за это ненавидит себя еще больше. Она не умерла, нет. И она совершенно точно не испортилась. Ей просто очень, очень нужна помощь. Потому что Шикамару ей не помог. Глубоко и прерывисто вздыхая, парень тянет руки к жилету, кладет ладони поверх ее пальцев и спокойно, как можно более легко, пытается снять этот чертов клочок одежды. Темари не кричит. Она тихо скулит. Шикамару не может этого сделать. Он втягивает воздух через зубы и снова, снова проклинает насильника, больше всего на свете мечтая свернуть ему шею. Не тенями, нет, своими собственными руками. Осторожно замотав девушку в кимоно, прямо поверх жилета, Нара берет ее на руки. Темари уже не сопротивляется. Шикамару не хочет оглядываться. Он хочет отнести ее домой. Выбить дверь в больницу, прямо с ноги, и с порога закричать о том, чтобы созвать сюда лучших медиков. Хочет, чтобы люди на время забыли о страшных ранах на его запястьях, хочет кричать «Да плевать я хотел! Помогите ей!» Хочет, чтобы она перестала вздрагивать, когда он называет Темари по имени. И отдал бы все, чтобы случившееся оказалось ночным кошмаром. Но не всем желаниям суждено сбываться.