тусовщица

Лалиса преспокойно выдувает огромный пузырь розой жвачки и подпевает билли айлиш в своих наушниках, безбожно опаздывая даже не на первую, а уже на вторую пару. В коридорах стоит оглушающая тишина, прерываемая лишь мерными и широкими шагами в огромных "уродливых" кроссовках с неоновыми вставками. Лалиса - синоним к слову эпатаж и тусовки в их университете искусств для основной массы студентов, а для профессоров, уже просто плюющих на постоянные непосещения и прогулы дерзкой танцовщицы, в качестве хобби танцующей в самых разных клубах и даже на улицах, - постоянная головная боль. Лиса только ухмыляется и лопает языком огромный пузырь, когда её смартфон жалобно пиликает уже в сотый раз. Второкурснице даже не надо лезть в рюкзак, чтобы посмотреть кто это. Дженни, видимо, очень скучно на первой паре. - Манобан! У Лалисы ещё чуть-чуть и глаза сделают полный оборот в глазнице, если она так и продолжит их закатывать. Опять он. Манобан не оборачивается и только прибавляет шаг, ещё немного и сорвётся в позорное бегство по длинным коридорам, до аудитории остаётся всего лишь несколько поворотов, в принципе может успеть... Но профессор Ким Тэхён сегодня явно не настроен на игры в догонялки со своими студентками. Ему нужно лишь пара шагов-прыжков, чтобы схватить Лису за руку и резко остановить. - Ну чего вам ещё надо, профессор Ким?! Других в коридорах ловите, они точно против не будут. С приходом нового профессора только-только устоявшаяся жизнь в четырёх стенах университета вновь встала с ног на голову. Студентки-дуры выкладывались перед ним буквально в штабеля, можно идти и в корзинку, как урожай, собирать. Даже серые мышки-отличницы тихонько вздыхали, наивно пытаясь спрятать это за толстенными стопками книг и прочей дополнительной литературы. Трудно не согласиться с тем, что Ким Тэхён просто охуеть как красив. Даже Лалиса это признаёт, но это идёт в личном рейтинге Манобан только на втором-третьем месте. На первом - заносчивость, самовлюблённость и редкая принципиальность, которую тот видимо успел подхватить от двух других профессоров Кимов - Сокджина и Намджуна. - Другие так на пары не опаздывают, мисс Манобан. Вы и так уже на две отработки внеурочно у меня попали. Хотите ещё? - Жду, не дождусь, - мрачно бурчит Лалиса, выдёргивая руку из чужой хватки и поправляя свободной рукой лямку на плече. - Сегодня у меня нет пар по иностранным языкам, профессор, да и Дженни меня наверняка заждалась. Манобан больше ничего не держит, и та разгневанной фурией уносится прочь, пролетая два поворота и один подъём по лестнице за пару секунд, едва удержавшись от того, чтобы не хлопнуть дверью аудитории. Дженни просыпается только после того, как ползущая под партами Лалиса, таким оригинальным образом не первый раз скрывающаяся от не очень внимательного преподавателя Намджуна, гладит её по коленке и тут же выбирается на свет божий. - Ты не прихуела, подруга? На смски не отвечаешь, трубку не берёшь, на пары по философии не пришла, а теперь приползаешь как таракан, да ещё и злая, будто опять Гука с новой тёлкой видела, - Дженни умудряется крыть её даже шёпотом на ухо, вынуждая сидящих рядом одногруппников нервно оглядываться. Когда эти двое выясняют отношения, все предпочитают сматывать удочки и мыкаться по самым дальним углам. Самоубийц мало. - Джен, и без тебя сдохнуть охота, -лениво вытягивается на парте Лалиса, скребя длинными ногтями парту, - опять на этого Тэхёна напоролась. Вот какого хрена он всегда шляется там, когда я опаздываю? Имя имеет эффект взорвавшейся бомбы. К Манобан обращается с десяток девичьих взглядов, напитанный такой ненавистью за неуважение к их оппе, что впору плечами передёрнуть или сказать что-то до ужаса поэтической, чтобы даже Намджун оценил. - Чего глазеете, курицы? - звучит агрессивно, но Лиса так и планировала. Дженни рядом апплодирует чуть ли не стоя. Лалису последнее время бесит абсолютно всё, начиная от профессора Тэхёна, который, видимо, настроился подтянуть её по иностранным языкам до уровня небес, что ей даже близко не надо, её вполне устраивает собственный уровень английского, заканчивая мрачной ухмылкой Чонгука, которая не предвещает ей абсолютно ничего хорошего. Манобан откровенно насрать, для неё главное другое - губа у него ещё не зажила, а фингал вокруг глаза начинает отливать фиолетовым. Весь университет знает откуда именно у него этот синяк, на драку с бандой из соседнего колледжа не спишешь, Лалиса не просто так снимала всё на свой телефон. - Ты бы поаккуратнее была, Лиса, - тепло предупреждает её Дженни, держа под локоть, когда они проходят мимо группы из пятерых парней в одном из коридоров, мягко говоря не очень дружелюбного вида. - И не из такой задницы выбиралась, - хмыкает Лалиса, грея себя воспоминаниями о том, как разукрасила лицо той дуры, которую голую сдёрнула со своего уже бывшего парня и прямо в таком виде вытащила за волосы в центр холла, где все отрывались на очередной дискотеке. В университете никто не смеет её тронуть. Возле плеча вечно следует Дженни, а за спиной возвышаются Бэмбэм и Бобби, в компашке Чонгука нет самоубийц, чтобы лезть к ним. Ким Тэхёна принимают на работу крайне не вовремя для Лалисы, список проблем которой пополняется ещё на десяток пунктов. Манобан, конечно, би, но красивых парней всегда ценить умела, но вот слепого восхищения изящными манерами и тонкими чертами профессора, которого, кажется, в темноте можно с девушкой случайно перепутать, она не понимает в упор. После пары в коридоре её уже ожидает некий фанклуб Ким Тэхёна, готовый просто расцарапать ей лицо, потому что чаша терпения переполнена. По мнению большинства студенток, Лалиса непозволительно часто начала оставаться на дополнительные у их обожаемого профессора. Для остальных же - это как выиграть в лотерею. Дженни предусмотрительно подхватывает её под локоть, уже готовая шипеть, как уличная кошка в ответ. Манобан предпочитает кулаки и удары ногами. - Стерва! Сучка! Шлюшка иностранная! К девкам своим в клубы вали! - пискляво и тонко слышится со всех сторон, а Лалиса только ухмыляется уголком полных губ, расталкивая плотное кольцо напудренных однокурсниц. Духами пахнет настолько убойно, что можно смело засчитывать как хим-оружие массового поражения. Её дёргают за светлый пряди, заезжают кулаком в плечо и буквально выдирают серёжку из правого уха. Вот это становится последней каплей и без того скудного терпения Лалисы Манобан. - Готовы перед ним ноги раздвинуть? Так ведь? Ждёте, пока пальчиком к себе поманит? Да вот обломитесь на ровном месте, дуры, ваш Ким Тэхён - гей стопроцентно, - ближайшая обидчица влетает спиной с размаху в противоположную стену, тихо поскуливая и прижимая ладонь к горящей щеке. Лалиса демонстративно отряхает костяшки, победоносно улыбается и даже как-то не замечает, что вокруг неё образовался странный вакуум. - Лиса... - как-то нервно хихикает Дженни, делая страшные глаза и указывая ей за спину. И Манобан оборачивается, точно зная, кого именно сейчас там увидит, готовая выдать такой отборный мат, что уши завянут точно у всех. - Интересная версия, Манобан, - его голосом можно охлаждать пиво без холодильника. Студенты вокруг не смеют даже вздохнуть, приготовив камеры на мобильных телефонах, не то что пикнуть. Тишина стоит такая, что слышно, как степенно жужжит в полёте жирная откормленная муха. Лалиса только и может, что открывать и закрывать рот, будто домашняя рыбка в аквариуме. - Не позволите мне поинтересоваться почему вы так думаете? - Ким Тэхён делает широкий шаг вперёд, вставая практически впритык и возвышаясь над ней телевизионной башней. Манобан находит в себе силы судорожно икнуть, почему-то сказать она не может ничего совершенно. - Язык проглотили, Лалиса? - Вовсе нет! - какого чёрта он вообще так смеет с ней обращаться, приближаться так близко. В Манобан медленно, но верно закипает злость, а ногти полумесяцами впиваются в ладони. - Всего лишь высказала свои умозаключения. Можете не бояться, профессор Ким, я очень хорошо отношусь к ЛГБТ-сообществам. Более того, я сама к ним отношусь, - она даже подмигивает. - Даже так? - изгиб густых бровей смотрится просто умопомрачительно, но Лалиса внимание на этом не акцентирует, в отличие от одногруппниц, которые столпились возле стен словно стая гиен. - И чем же ваши умозаключения спровоцированы? - ещё шаг вперёд. - Вашим ненормальным фанклубом с мозгами в одном месте, - Манобан ухитряется развернуться, врезав офигевшему Тэхёну волосами по лицу, растолкать толпу, кому-то от души заехав локтем в бок и затылком в челюсть, и облачком испариться вдали коридора. Пострадавшего профессора Кима тут же окружают поклонницы, в один голос обещая покарать наглую Лису, на что тот лишь отмахивается, скрывая ухмылку. - Она точно чокнулась, - поднимает челюсть с пола Дженни, тихо давая заднюю и устремляясь за сбежавшей, но не проигравшей подругой. Лалисе просто жизненно необходим поход в клуб в качестве разрядки, а Дженни именно в этот вечер приспичило договориться о свидании со своим парнем, Мин Юнги, который очень не любит изменений в последний момент. Манобан ворчит про себя на неверную подругу, но натягивает чёрный топ, блестящий чокер с кристаллами и короткие шорты с сетчатыми колготками. От жарких танцев, пяти шотов и новых знакомств на нетрезвую голову Лалису не удержит уже ни что. Свою машину брать глупо, если ты, конечно, не хочешь в два часа ночи покончить с жизнью, поэтому девушка вызывает такси. Идти с кем-то кроме Дженни нет никакого желания. Средства отца и его положение в обществе позволяют ей иметь пропуск в самые элитные клубы Сеула, где тусуются все из её круга общения, золотая молодёжь. Вот и сегодня она направляется в один из таких, по дороге листая ленту в инстаграм. Знаменитости, друзья и знакомые, машины, дальние страны, никто не выкладывает фотографии граффити или туториалы собственных хореографий, как это делает сама Манобан, считаясь странной в высших кругах. Плевать она хотела на чужое мнение. Оглушающая свето-музыка накрывает Лалису привычным плотным коконом, стоит ей только пройти фейс-контроль и переступить порог клуба. Даже сквозь толпу, дрыгающуюся в едином порыве под современный бит, её замечает бармен и приглашающе машет рукой. Манобан широко улыбается и ловко скользит между женскими и мужскими телами, высматривая потенциальных новых знакомых или же старых. Пара красивых девушек привлекают её внимание и, Лиса, цокнув языком, делает себе мысленную пометку пойти и попытать потом удачу. - Привет, Лиса. Чего одна пришла? Обычно за тобой огромный хвост, - усмехается Ханбин, подвигая ей шоты, которые та даже заказать ещё не успела. Они знакомы не первый день и угадать её вкусы ему труда не составляет. - Настроение такое, - криво улыбается в ответ Лалиса и салютует ему первым шотом, выпивая залпом и даже не поморщившись. Годы упорных тренировок. Ханбин заканчивает протирать стакан и оказывается отвлечён другим клиентом. - Прости, сегодня просто сумасшедший наплыв клиентов, - извиняется он и убегает готовить заказ. Лалиса только успевает кивнуть ему на прощание головой, задумчиво покачивая в руке второй шот. - Девушка, вам никто не говорил, что у вас очень красивые глаза? - Манобан от неожиданности чуть не давится своим алкоголем, когда на её плечо опускается чужая широкая ладонь. - Ой, прости, не хотел напугать, - тут же винится высокий парень, присаживаясь на барный стул напротив. Лалиса чуть склоняет голову к плечу, осматривая его широкие плечи и достаточно худое, но подкачанное телосложение. Сплошные качки ей никогда особо не нравились. - Эффект неожиданности, - отмахивается Манобан, заинтересованно ставя локоть на стойку и подпирая кулачком щёку. - А как тебя, красавчик, зовут? - парень ухмыляется и щёлкает пальцами, подзывая уже другого бармена - Бэкхёна. - Сехун. А ты вот не представилась. Нехорошо, - цокает тот языком и выпивает свой заказанный абсент. Лалиса считает, что это - дрянь редкостная, а на утро можно сразу ложиться под нож гильотины, что будет являться единственным способом избавиться от головной боли. - Лалиса, - третий шот исчезает, но Манобан ещё даже не ведёт в сторону от выпитого. - Приятно познакомиться, - четвертый шот отправляется следом за третьим, и Лиса чувствует, что пора пожалуй отправляться на танцпол, потому что пить подряд и практически залпом была плохая идея. - Взаимно. Не хочешь потанцевать? - Сехун будто угадывает желание девушки, но ту останавливает вибрация смартфона в кармане шорт. - Кого там несёт? - раздражённо шикает Лалиса. - Сейчас отвечу и потанцуем. Окей? - дождавшись кивка от Сехуна, она тут же вылетает из-за барной стойки и находит местечко потише, чтобы не было так слышно дикие крики на фоне и громкие биты. Когда же всё-таки извлекает противно жужжащий на беззвучном режиме смартфон, то матерится и жалеет, что вообще заморочилась для того, чтобы ответить. На экране высвечивается гордое "кролик-долбоёб", в дополнительном представлении не нуждается. Но Манобан отвечает - лишний раз послать его далеко и надолго она не откажется. - Ну и какого хуя, Чон Чонгук? - если он ждал от неё каких-то нежностей, то пусть подавится своими надеждами и мечтами. - И тебе, Лиса, всего хорошего, - его голос звучит даже тепло, но с такой долей какой-то скрытой злобы. Это его единственные слова, после чего следуют длительные гудки. Лалиса немного удивлённо опускает взгляд на погасший дисплей, но пожимает плечами и убирает телефон обратно в карман, предпочтя вернуться к ждущему её у барной стойки Сехуну. Странный звонок быстро улетучивается из пьяной головы, хотя следовало бы заострить внимание... - Я уже заждался. Честно караулил твой шот, - Сехун улыбается ей, перекрикивая музыку, и протягивает ей стакан. Лалиса выдыхает и от души выпивает свою последнюю дозу алкоголя. Танцпол уже заждался свою королеву, а этот парень явно умеет читать мысли, потому что ловко утягивает Манобан следом за собой, втискиваясь между танцующими парами. - Что-то мне херовенько, - тихо шепчет Лалиса, пытаясь скинуть с себя крепкие руки высокого Сехуна, который, однако, даже не обращает на это внимание. - Пусти, мне на воздух надо, - с Манобан впервые такое за всю её алкогольную карьеру, с пяти шотов её ещё никогда сильно накрывало, тем более, до цветных кругов перед глазами. Парень останавливается только тогда, когда девушка начинает повисать на нём безвольным мешком. Она ещё не теряет сознание, но длинные ноги постепенно перестают её держать. - Пусти, придурок! - пытается закричать, но выходит слишком жалко и тихо, чтобы за музыкой хоть кто-нибудь услышал. - Я тебя выведу, Лалиса. Такси уже ждёт, - Сехун крепко и даже как-то грубо подхватывает Манобан под руку, прижимая другой рукой за талию и не давая даже шанса вырваться в таком состоянии. - И да, расстрою сразу, тебя никто не услышит, Лиса-а, - он произносит её имя на такой же манер, как произносил когда-то Чонгук. У Лалисы, даже через мутную пелену, холодеет спина, когда до неё доходит, к чему клонит Сехун. - Ты не посмеешь, мудак! Что бы Чонгук тебе не приказал, - Манобан ещё в состоянии предпринять попытку бегства, но парень быстро пресекает её, сжимая плечо так, что там уже сейчас начинают наливаться синяки. - Не глупи, сука. Через пятнадцать минут ты сама будешь умолять об этом, - Сехун ещё раз встряхивает полу-обморочную Лалису за плечо, буквально таща за собой, потому что та отчаянно упирается ослабевшими ногами в высоких ботинках. - Пусти! Пусти же меня! Я не хочу! - девушка уже практически не слышит, что говорит. Язык отнимается, а в само тело будто погрузили в мутную воду, под которой ничего не видно и не слышно. Поэтому она не очень хорошо понимает, что происходит дальше. - Тебе же сказали, подонок, отпусти её, - в пелену врывается чей-то хриплый и знакомый голос, а затем следует звук удара. Затем ещё один и приглушённая ругань, смешанная с противными хлюпающими звуками. Её опора и потенциальный насильник пропадает куда-то, и Лалиса начинает позорно оседать прямо на асфальт, но так и не достигает его. У человека, крепко обхватившего её за талию и прижавшего к своей груди, явно дорогой одеколон и отсутствие запаха алкоголя. — Мне повторить? — угрожающе раздаётся над головой притихшей Манобан, а чужая ладонь с парой колец осторожно утыкает её лицом в лацкан пиджака. — Да ну нахер, — судя по всему Сехун сплёвывает на землю кровь из разбитой губы и носа, — о таком меня Чонгук не предупреждал. Сам развлекайся с ней, — парень быстро поднимается с земли и хромает обратно в сторону клуба, матерясь себе под нос. У Лалисы ужасно кружится голова, а внизу живота почему-то начинает странно тянуть, но она находит в себе силы поднять голову вверх, чтобы увидеть расплывающиеся перед глазами черты своего спасителя. Когда картинка всё-таки фокусируется, то Манобан не удерживается от вскрика. Слабость вновь накрывает, а колени снова подгибаются. — Тихо, тихо, тихо, не думал, что ты такая пугливая, Манобан, — Ким Тэхён криво усмехается, наклоняясь и перехватывая девушку под коленями, поднимая на руки. Лалиса ойкает, тут же затихает, вновь утыкаясь лбом в мужское плечо и отметая мысль о том, что сейчас пьяная и явно под чем-то находится на руках профессора, которого ещё утром обозвала геем. — Да ещё и такая дура, — бормочет себе под нос Тэхён, краем глаза наблюдая за светловолосой макушкой. Хорошо ещё, что он не успел выпить и сейчас может сесть на руль. — Что вы здесь делаете, профессор? — наконец подаёт голос Лалиса, жарко выдыхая ему в шею, но, видимо, даже не замечая этого. Ким покрепче подхватывает её, но смотрит теперь чётко поверх головы. — А зачем ты думаешь взрослый мужчина приехал в клуб? — риторически интересуется Тэхён, свободной рукой доставая ключи и разблокировав двери. — Не плачь ты, всё уже хорошо, — тихо говорит профессор, опуская её на заднее сиденье своего чёрного мерседеса. Лалиса только сейчас замечает, что по её щекам текут слёзы, смешанные с разводами туши. Она торопится вытереть их подрагивающими ладонями, комочком сжимаясь на заднем сиденье автомобиля. Только сейчас до неё начинает доходить, что этот Сехун хотел изнасиловать её по приказу или просьбе Чонгука. Тэхён смотрит на неё некоторое время, прежде чем захлопнуть дверь, будто сравнивая свою дерзкую студентку в ботинка-берцах, чёрных спортивных штанах и в обтягивающем топе с трясущейся от потрясения девушкой в съехавшем на ключицы чокере. — С-спасибо вам, — бормочет Лалиса, обнимая себя руками, таким образом пытаясь унять напавшую дрожь, и не смея поднять глаза на профессора, уже вставившего ключ зажигания. — Я и правда редкая идиотка, — она ёрзает на кожаном сиденье, сама не понимая почему сводя ноги и чувствуя тянущую тяжесть в низу живота. — Я отвезу тебя в больницу. Он явно напоил тебя какой-то дрянью, вот это врачи и выяснят. Кстати, что это был за парень? — не отрываясь от дороги, спрашивает Тэхён, наблюдая за Лалисой через зеркало заднего вида. Её поведение кажется ему немного странным, если так можно назвать поведение молодой девушки, которую только что напоили и чуть не изнасиловали. — Сехун, приятель моего бывшего парня. Он хотел сделать это по его просьбе, — Манобан глубоко и тяжело дышит, стараясь маскировать это и говорить более менее нормально. Между ног всё ощутимо намокает, и Лалисе приходится изменить положение, чтобы профессор ничего не заметил, и просто благодарит бога за то, что надела сегодня именно чёрные шорты. Она уже догадалась, что именно с ней происходит, и что имел ввиду Сехун. Это самый настоящий афродозиак. Следующими симптомами становятся повышенная чувствительность сосков, которые болезненно трутся о жёсткую ткань топа, и жар во всем теле, совершенно не похожий на простуду. — Лалиса, тебе плохо? — девушка запрокидывает голову, тяжело дыша и прикусывая губы до крови, чтобы хоть как-то удержать рвущиеся наружу стоны. Это какое-то безумие, в котором она совершенно не хочет признаваться профессору иностранных языков. По виску уже начинает стекать капля пота, теряясь в густых волосах возле шеи, когда в голове стучит навязчивое желание запустить пальцы в трусики, чтобы хоть немного унять возбуждение. — Тебе срочно надо к врачу. — Нет! Остановите машину! — стонет Лалиса, резко наклоняясь вперёд и цепляясь слабыми пальцами за спинку водительского кресла. Тэхён хмурится, но ударяет по тормозам, выворачивая руль в сторону обочины, из-за чего пара машин за ними недовольно сигналят на его маневр. Ким отстёгивает ремень и поворачивается назад, внимательно всматриваясь в её покрасневшее лицо. — Мне нужно выйти, причём срочно, — невнятно бормочет Лалиса, бессильно дёргая на себя заблокированную ручку двери и чувствуя, что ещё чуть-чуть и просто накинется на профессора, а вот такого она себе просто не может позволить. — И куда ты по шоссе на ночь глядя собралась пешком? — усмехается Тэхён, даже не собираясь разблокировать дверь и выпускать эту сумасшедшую. В таком виде её точно примут за шлюху водители проезжающих мимо машин. — Что он тебе намешал, Лиса? — девушка поднимает растрёпанную голову на это ласковое имя. — Вы же и так догадались, Тэхён, — Манобан уже плюёт на все, оттягивая край собственных шорт и поглаживая пальцами ноющие от нехватки внимания складочки, всё смущение отходит на второй план. Ким Тэхён потемневшими глазами наблюдает за ласкающей себя студенткой, потом хлопает водительской дверью, выбираясь наружу. У Лалисы слёзы на ресницах, но она не прекращает водить пальцами, вводя один пальчик. Боже, она мастурбирует на заднем сиденье машины профессора, которого терпеть не может, на его же глазах! Задняя дверь с её стороны открывается через пару секунд, заставляя девушку резко поднять голову на возвышающегося над ней Тэхёна, который забирается к ней, вынуждая подвинуться, и перехватывает её руку, отводя в сторону. — Догадался. Это первоклассный афродозиак, а теперь я, наконец-то, заткну твой слишком разговорчивый ротик и докажу на наглядном примере, что я не гей, — Лалиса может только тихонечко стонать, ёрзая на месте, вся ситуация во власти профессора. Ким в это время перехватывает и вторую руку, одним мощным движением укладывая Манобан на спину. Она даже как-то упускает тот момент, когда он успевает подложить под её голову подушку. Сиденья его мерседеса очень широкие, что является неплохим таким плюсом. — Ким Тэхён… — Тэхён, — обрывает он, наклоняясь и глубоко целуя. И целуется он не то что отлично, а просто охрененно, до звёздочек в глазах и цветных кругов. Лалиса едва успевает отвечать ему, жадно пожирающему её рот, а в голове только одна мысль бегущей строкой — слава богу, что не гей! А то бы такой талант пропал даром и не оказался над возбуждённой до предела девушкой. Низ живота, оставшийся без внимания, горит самым настоящим огнём, напоминая о себе. Манобан на ощупь скользит по крепкой груди, одну за другой стараясь аккуратно расстегнуть пуговицы на чёрной рубашке, но парочку всё равно отрывая. У Кима горячая кожа, которую Лалиса остервенело гладит, пробираясь дальше, пока кислород не начинает заканчиваться. Тэхён приподнимается над ней, опираясь на одну руку. С растрёпанными серыми волосами, даже так выглядящими идеально, и сверкающими глазами он — самое сексуальное зрелище в её жизни. Перерыв он делает ненадолго, потому что несмотря на толпы фанаток-студенток, шуршащими сверх-короткими юбками при каждом удобном и неудобном случае и хлопающими нарощенными ресничками, с девушками он не спал уже около месяца. Для такого молодого мужчины, как он — это, очень плохой и вредный для здоровья симптом. А прямо под ним сейчас сексуальная и возбуждённая афродозиаком студентка с лисьим характером и таким темпераментом, что смотри не обожгись. Только в данный момент она буквально умоляет её наконец взять. Застёжка топа со стразами Лалисы устроена весьма примитивно к его счастью, но и у Тэхёна богатый опыт в расстёгивании предметов женского гардероба. Поцелуем он касается острых и тонких ключиц, прикусывая зубами кожу в нескольких местах и точно зная, что появиться в университете в открытой одежде она точно не сможет. Манобан скулит, опуская руки ещё ниже и стараясь расстегнуть его широкий ремень. Удаётся ей это только с четвёртой попытки. Ким усмехается и отбрасывает топ куда-то в багажник, чокер он решает оставить, уж очень возбуждающе он смотрится на взмокшей шее, блестящей в темноте. Шортам тоже не удаётся долго удержаться на крепких ногах, а вот с колготками в сетку приходиться повозиться. Ботинки-берцы Лалиса успела скинуть ещё в самом начале. Манобан крутится под ним, потом ловит ладонями лицо и целует уже сама, как раз давая Тэхёну время всё-таки расстегнуть ремень, окончательно стащить с плеч чёрную деловую рубашку и спустить брюки до колен. Лалиса отрывается от губ профессора, заглядывая в его глаза и прекрасно ощущая давление на своём бедре от вставшего члена. В дополнительной подготовке дрожащая от возбуждения и дикого желания просто ощутить его в себе Манобан не нуждается. — А...? — невысказанный вопрос повисает в наэлектризованном до предела воздухе. — У меня всё с собой, — голос Тэхёна хрипит ещё более сильно, чем в обычное время. Презерватив легко скользит по вставшему члену, а Лиса подаётся бёдрами вперёд. — Подожди, прыткая, подожди, — вновь усмехается тот, приподнимая её за талию, а свободной рукой помогая себе войти. Внутри узко, влажно и горячо настолько, что Ким запрокидывает голову, демонстрируя острый кадык на сильной шее, низко простонав. Лалиса стонет более высоко и глубоко, чего хватает Тэхёну для того, чтобы без предупреждения взять быстрый темп, буквально втрахивая девушку в кожаные сиденья. Он ещё и буквально бог в сексе, как кажется Лалисе, которая даже вздохнуть не может от его мощных фрикций внутри. Если бы не подушка, то та могла бы легко заработать себе сотрясение мозга. А когда Тэхён наклоняется, ловит её губы и вновь увлекает в влажный французский поцелуй, параллельно меняя угол входа, из-за чего Манобан буквально прошибает разрядом удовольствия. Она прижимается к нему, дрожа всем телом от судорог наступившего оргазма и невольно оставив на широких плечах ярко-красные следы от своих ногтей. Тэхёна хватает ещё на пару движений, потому что Лалиса непроизвольно сжимает его член внутри. Он кончает с хриплым рыком куда-то в область её шеи, едва не упав на Манобан и удержавшись на весу только благодаря вовремя подставленной руке. Но долго находиться в таком положении не может, поэтому сгребает студентку в охапку, перекатываясь на бок, а её устраивая у себя на груди. — Потом поедем ко мне. Думаю, ты ещё не до конца убедилась в том, что я не гей. — Готова убеждаться в этом хоть до утра, — шепчет Лалиса, прислушиваясь к мерному биению сердца в чужой груди. Ресницы слипаются после бурного секса под действием афродозиаков. Пожалуй, такого опыта у неё ещё точно не было.