Печенюшки-зверюшки

      «Просто скажи ему, Стайлз, это же Дерек»       Как, блять, можно «просто» сказать о беременности? Лидия Мартин, конечно, одна из самых умных женщин, которых Стайлз когда-либо встречал, однако, в этом вопросе она отстой. Серьёзно, она нихрена не понимает.       «Ты папочка» — набатом звучит голос девушки в голове.

***

      Сообщить отцу было не так страшно, как ожидалось.       Первым делом, юноша убрал табельное оружие шерифа, так, на всякий случай, что-то вроде решений основанных на эмоциях, например, отстрелить Хейлу его хозяйство.       Потом сходил в забегаловку за фаст-фудом. От парочки бургеров ничего не случится (особенно, когда следующая неделя будет для Джона посвящена очень полезной пище).       И, конечно, выполнил несколько приятных для отца мелочей, вроде таких, как: налил молоко в стакан (и выпил его из стакана, понимаете) в присутствии шерифа. Сел рядом с отцом во время просмотра наискучнейшей программы о рыбалке. Повесил куртку на вешалку, а не кинул на диван.       Несмотря на то, что всё это радовало старшего Стилински, он знал своего сына. Именно поэтому он держал телефон рядом с собой, чтобы при необходимости позвонить в участок, и спасать задницу своего сына от неприятностей, которые тот пытается скрыть. — Бургер, картошка и кола на ужин? Стайлз, если ты кого-то убил, оставив улики, я не буду прикрывать тебя, — стараясь не выдать беспокойство в голосе, произнёс шериф, двигая тарелку ближе к себе.       Вредная пища выглядела настолько аппетитно, что у Джона на секунду мелькнула мысль: «если он правда кого-то убил, то за такой ужин — я его прощаю». — Пап, как ты мог такое подумать? — абсолютно не нервно, и не наигранно заулыбался омега. — Забыл с кем имеешь дело? Я же сын шерифа, я не оставляю улик.       Последняя фраза заставила мужчину поперхнуться. — Так вот… Пап, я… — юноша запустил руку в волосы, почти с силой сжимая их. — У Стайлза Стилински не хватает слов, чтобы что-то рассказать? Интригующе, — Джон усмехнулся, но на самом деле, стал нервничать ещё больше. — Выкладывай, что ты натворил на это… — Печенюшки-зверюшки! — внезапно громко выпалил омега. — Пече… Что? — Знаешь, такие печеньки в виде зверей? Всегда есть взрослые, так скажем, особи, а детёнышей — нет. Я бы сказал, что это дискриминация, но не уверен, что это подходит. Просто, дети наше будущее. Проще говоря, съедая взрослых особей, мы не даём и шанса на размножение, уничтожая целые виды! То есть, я считаю, у печенюшек-зверюшек должно быть потомство, их мини-копии. И я не только про печеньки говорю. Дети это здорово.       Если бы шериф нецензурно выражался при своём сыне, он бы обязательно спросил: «что за хуйня?» Но Джон хороший родитель, поэтому, уровень своего удивления он выразил шокированным лицом, и заданным высоким голосом, вопросом: — Прости, что?       Стайлз поджал губы, и после небольшой паузы, очень тихо произнёс: — У меня будет ребёнок. Не зверюшка-печенюшка-детёныш, — омега поднял руки в защитном жесте, словно его в чём-то обвиняли. — Ты будешь дедулей.       С бургера, который шериф уже несколько минут держит в руках, капал майонез, прямо на стол, и Джон считает разглядывание этой картины крайне интересным занятием. А вот принятие того факта, что у твоего ребёнка, тоже скоро будет ребёнок — такое себе, если честно. Беременность — это круто, да, но, чёрт, это же Стайлз. Джон не совсем уверен, что был готов к такому. Вот если бы из-за Стайлза в городе появился очередной монстр (например, вызванная ритуалом печенюшка-зверюшка), убивающий детишек — шериф бы не был удивлён.       Сейчас Стилински-старшему очень хочется взять свой пистолет и побеседовать с Хейлом. К сожалению, Дерек всё ещё альфа-оборотень, да и лишить жизни отца своего будущего внука, как-то невежливо, наверное.       Осознание и молчаливое обдумывание ситуации затянулось. — Пап, — начал было омега, но в этот момент Джон тяжело вздохнул, и посмотрел на сына — Так вы, кхм, то есть, между вами двумя был… — шериф прочистил горло. — Нет, не хочу это представлять. Значит, ребёнок. У меня будет внук, или внучка. Это…здорово. — Правда? — Да, — Джон улыбнулся, поднимаясь из-за стола. — Ребёнок моего ребёнка. — Звучит как «враг моего врага», — хихикнул юноша.       Джон обнял не заляпанной соусом рукой Стайлза, а второй всё ещё держа бургер, словно боится, если отпустит, больше не получит. — Я люблю тебя, и твоего сына, или дочь — буду любить. Шериф покачал головой. — Я буду дедулей. — Дедуля, ты капаешь жирным майонезом на ковёр! — Вот чёрт! — воскликнул Джон, и выронил грёбанный бургер на уже не совсем чистый ковёр.

***

— А как Дерек отреагировал на эту новость? Меня удивляет отсутствие стаи возле тебя, — шерифа действительно интересовал этот вопрос. Стая не вертится вокруг, доставая своей заботой омегу, и тут два варианта. Либо Дерек не обрадовался и запретил волчатам подходить к Стайлзу (что маловероятно, и сын не выглядел убитым горем), либо… — Я ему ещё не рассказал.       …Дерек не знает, что у него будет ребёнок. — Просто не понимаю, как должен сообщить ему, — юноша покачал головой. — Сынок, — Джон похлопал омегу по коленке. — Знаю, что это нелегко, однако ты должен ему рассказать.       Стайлз слабо улыбнулся, поднимаясь из-за стола, собираясь пойти к себе в комнату. — Но, Стайлз, — остановил парня отец. — Больше никогда не используй свой монолог о зверюшках-печенюшках, если будешь сообщать кому-то о беременности.

***

— «Просто»? Я не могу просто, — Стайлз крутил в руках тест, понимая, что эта бумажка изменила всю его жизнь (на самом деле, течка с Дереком, но к чёрту). Как Хейл отнесётся? Что Стайлзу вообще делать? — Начни издалека. Ты всегда так делаешь, начинаешь рассуждения с бреда, но в итоге приходишь к выводу. Приведи абстрактный пример, прощупай почву, раз простой вариант не для тебя.       Казалось, Лидию больше волнуют её волосы, чем омега, потому что она даже не повернулась в сторону юноши, предпочитая своё отражение. Это неудивительно, ведь не у неё будет ребёнок, от мать его, Хейла.       «Но идея неплохая. Абстрактный пример, рассуждения и вывод. Только что можно использовать, чтобы рассказать о беременности?»       Взгляд омеги переместился на стол, где лежали остатки печенья.       Бинго.

***

      Первое, что сказал Дерек, когда Стайлз переступил порог лофта, было: — Ты странно пахнешь.       Сказано без какой-либо эмоции. Ни удивления, ни злости. Констатация факта, заменившая «привет».       Это наверное одна из причин, почему Стайлзу нравился Дерек. Обычно прервать омегу, когда тот о чём-то без умолку болтает, было сложно. Всем, кроме Хейла. Это странно, ведь всего пара слов альфы, и юноша удивлённо хлопает глазами, замолкая. Может дело в том, что Дерек не любил пустословие, и всё, что тот говорил, было действительно ценным. А может в том, что Хейл никогда не затыкал юношу специально («Заткнись, Стайлз» это исключение, на языке Дерека это было что-то вроде «я люблю тебя»). Не обрывал Стайлза на полуслове без серьёзной («Нас сейчас будут бить, можешь уже замолчать?») на то причины. — Новый гель для душа? Лидия сказала, что мне не подходит бергамот, и притащила гель с запахом цитрусовых, — Стайлз уселся на своё любимое место, рядом с альфой, который отложил книгу в сторону, поворачиваясь к Стилински. — Хотя я не уверен, что понял её. Как кому-то может не подходить запах геля для душа? — Дело не в геле, Стайлз.       На самом деле, Дерек тоже нервничал. После течки они не виделись, и на протяжении недели лишь перекидывались сообщениями. Так что, волнующийся омега, со странным запахом, пугал оборотня.       Стайлз провёл ладонью по щеке Хейла, смотря на мужчину, словно он самое прекрасное в этом мире. Сердце стучало как бешеное, и юноша попытался чуточку успокоиться, настраиваясь на план: «Абстрактный пример. Рассуждение. Вывод.» — Ты пахнешь собой, но что-то не так, — от такого низкого голоса, у Стилински побежали мурашки по всему телу.       Дерек обхватил поверх ладонь Стайлза, мягко поглаживая её большим пальцем. — На самом деле, я должен кое-что тебе рассказать.       Дерек чуть склонил голову влево, внимательно наблюдая за нервничающим Стайлзом (А это вообще-то, довольно редкое явление). — Ты… Ты знаешь печенье в виде зверей?       Альфа медленно, почти по слогам повторил: — Печенье в виде зверей? — и прищурился, пытаясь понять, не болен ли его парень. — Ага, — глубоко вздохнув, юноша опустил руку, и начал выводить невидимые узоры на ноге Хейла. — Обращал ли ты внимание, что они не делают детёнышей? Всегда только большие звери. Мне кажется, это неправильно, понимаешь? Ведь зверята-малыши очень важны. Продолжение рода, и вся фигня. — Стайлз.       И вот снова он это сделал. Всего лишь назвал имя омеги, а тот потерял остатки уверенности и замолк.       Нахмурившись, Стайлз стал шарить рукой в кармане толстовки, пытаясь найти тест. Отыскав заветную бумажку, он протянул её Дереку. — Дети важны, будь они у зверюшек-печенюшек, или… У нас с тобой.       Хейл разглядывал две красные полоски, и не понимал, как его угораздило встречаться с парнем, который сообщает о беременности при помощи печенья.       Стайлз поднял взгляд на отца своего будущего ребёнка, и застал крайне интересное зрелище. Альфа был в ступоре. Юноша уже приготовился прожить всю оставшуюся жизнь с разбитым сердцем, в одиночку воспитывая сына, или дочь, как Дерек резко притянул Стайлза к себе, и стал оставлять маленькие поцелуи по всему лицу омеги. — Детка, это…- Хейл закрыл глаза, словно пытаясь сдержать слёзы («размечтался, Стилински»). — Я люблю тебя.       На лице оборотня появилась счастливая улыбка, а в глазах читалось столько любви и радости, что уже сам юноша был готов заплакать. — У нас будет ребёнок, — Дерек прижал Стайлза к себе, целуя того в макушку.       Вздохи с порога оповестили будущих родителей о возвращении стаи с тренировки. — Отлично, вы как раз вовремя, — раздался голос Питера со второго этажа. — Теперь Стайлзу не придётся повторять наиглупейший монолог про зверюшек-печенюшек.