Откуп по совести

      Украшенный узорчатым шёлком свадебного наряда скелет нервничал, если не сказать — боялся. Он мял в ладонях нежную белую ткань покрывала, на котором сидел, на скулах, выдавая его смущение излишне открытому наряду, сиял слабый золотистый румянец. Монстр просидел так всю церемонию: в жалких клочках ткани на запястьях и голенях, короткой фате, выставляя напоказ белые, чистые, не опороченные кости и контрастно тяжёлые, грубые кандалы на руках и ногах. Оковы на верхних конечностях скреплялись между собой небольшой короткой цепью, на нижних звенья были толще и крупнее. Собираясь в единое целое, они парой длинных цепей уходили вниз, скрываясь где-то под выставленной на виду у всех постелью венчающихся.       На таком виде настоял Найтмер. Он желал показать последствия принятого хранителями решения во всей красе. Жаждал заставить недавних противников осознать тяжесть вынужденно совершённого прегрешения. И вину перед товарищем, которого буквально продали самодовольно скалящемуся врагу, обрекая на безрадостное существование и неотвратимое медленное угасание во тьме. Царящий на торжестве негатив сделал это событие поистине сладостным для отхватившего своё Кошмара.       Дрим не раз уже с момента подписания соглашения жалел, что принял такую участь. Но ничего с этим поделать уже не мог. Он не имел права подвести друзей, а с ними и весь Мультиверс. На нём одном держится мир с Повелителем Кошмаров…       Мечтатель вздрогнул — последний гость покинул их вселенную, оставляя новобрачных друг другу. Официальная унизительная церемония окончилась. Теперь осталось только… перенести близость с братом.       Вернувшийся с проводов Найтмер тянуть не стал и, по пути скинув с себя костюм, подошёл вплотную к близнецу.       — Н-найт… — поднимая на него взгляд, тихо, с затаённой надеждой проговорил хранитель, несмело отклоняясь от напирающего Кошмара, — Пожалуйста, не надо… Ты ведь можешь всё это прекратить… Здесь…       Тёмный скелет проигнорировал мольбу новоприобретённого супруга, склоняясь к его шее. Опалил горячим дыханием позвонки сжавшегося, зажмурившись, монстра.       — Заткнись, Дрим, —перед первым поцелуем бросил скелет, вырывая из брата приглушённый всхлип.       Мечтатель, как ни пытался, не смог сдержать покатившихся по лицу слёз, пока близнец осыпал его шею и плечи лёгкими, обманчиво нежными поцелуями. Найтмер на эту сырость не обращал внимания, напирал, плавно роняя партнёра на чистую постель под звон цепей и украшавших рёберную клетку Мечты цепочек. Скинув мешавшуюся фату, заткнул тихие всхлипы поцелуем, на который не получил почти никакого отклика кроме машинального слабого сопротивления. Кошмар угрожающе зарычал, и неприязненно жмурящийся скелет робко ответил.       За послушание, отстранившись, Найтмер наградил брата внезапным укусом, оставляя на белых позвонках первую кровоточащую метку. Дрим стиснул зубы, с глухим стоном выгибаясь, сжимая пальцы на руках и ногах. Больно…       Попытка оттолкнуть родственника окончилась перемещением рук за голову. Тёмный скелет резко дёрнул за связывающую оковы цепь и подтянул близнеца на центр кровати, роняя переплетение тяжёлых звеньев за колышек в изголовье. Мечтатель недоуменно вскрикнул в процессе, скользя ногами по покрывалу в бессмысленной попытке найти прежнее положение. Понял, что произошло и уже открыл рот, чтобы вновь жалобно молить Кошмара остановиться, как почувствовал влажное касание к позвоночнику.       Хранитель всхлипнул, ёрзая под толстой чёрной щупальцей, каждым скользящим касанием разносящей по телу мурашки отвратительного удовольствия. Под внимательным взглядом Найтмера отросток неторопливо обвил поясничные позвонки Мечты, заполонил его грудную клетку, захватывая Золотое яблоко в кокон скрутившегося клубком кончика щупальца. Невинный скелет поражённо охнул, приятные ощущения от замысловатой ласки затопили сознание. И в то же время слёзы потекли по разукрашенному румянцем лицу с новой силой. Шея горела слабой отрезвляющей болью, напоминая о ненормальности, противоестественности происходящего.       Липко, больно, мерзко…мокро.       Отчаяние, вытесняя навязанное удовольствие, завладело скелетом, когда Дрим понял, что возбудился. Кошмар заметил формирование золотистой магии брата немного раньше и теперь страшно предвкушающе скалился. Мечтатель зажмурился, отворачивая голову вбок, когда только ощутил прикосновение к горячей плоти. — Мой бедный невинный Дримми, — рокочущим мурлыканьем протянул монстр, проталкивая смазанные чем-то холодным и скользким пальцы внутрь под немой вскрик близнеца, склонился к искажённому гримасой боли и страдания лицу, — Растлён собственным братом.       Хранитель подавился воздухом, так остро и тяжело сдавило грудь совсем не физической самодеятельностью всё ласкающего рёбра и душу щупальца. Судорожно вздохнув, он только сильнее жмурил глазницы, сжимал, кусая до крови губы в попытке не пускать рвущиеся из горла позорные стоны, пока брат неторопливо и даже с некоторой нежностью растягивал его. Неправильно, отвратительно, так не должно быть…       Дрим был уже на пределе, весь залитый золотистой краской, дрожащий от ощущений и страха перед происходящим, но уже готовый униженно просить сделать что-нибудь с растущим чувством томительного напряжения в тазу, когда чужие пальцы покинули мокрую хорошенько растянутую дырочку. Хранитель негромко заскулил, не сумев спрятать предательский звук за вырвавшимся следом всхлипом. Сразу накатило двоякое чувство незаполненности, постыдное желание ощутить нечто внутри себя, способное затушить охвативший тело жар вынужденного желания.       Однако когда грязные, испачканные в смазке ладони близнеца легли на бёдра, раздвигая ноги шире, Мечта смог отвоевать крупицу сознания и в меру своих возможностей задёргался, пытаясь вырваться из рук брата даже в таком состоянии. Он словно забыл об оковах и хозяйничающем в груди отростке. Найтмеру даже напрягаться не пришлось, чтобы усмирить брыкающегося супруга: впивающиеся в запястья и голени кандалы придержали прыть мечтателя, а на мгновение сильно сжавшее душу щупальце вырвало полноценный громкий вскрик, заставляя замереть на месте. Не добившись ничего, кроме боли своим сопротивлением, часто глубоко дышащий хранитель сквозь слёзы взглянул на близнеца и вновь попытался прибегнуть к мольбам.       —…Найт… Найти, пожалуйста…не надо…ты ещё можешь остановиться…прошу, отпусти меня…мы ещё можем- нет, пожалуйста…нет… нет… нет, нет НЕ-Е-АААХ!       Слова перемежались всхлипами и полным страдания скулежом с пробивающимися в нём нотками нежеланного возбуждения. Кошмар, казалось, не обращал никакого внимания на просьбы брата, с какой-то завороженно-пугающей усмешкой оглаживая чистые кости своего прежнего врага и единственного родственника. Вновь подхватил под ноги и, не давая отчаивавшемуся близнецу договорить, вошёл в него под аккомпанемент полнозвучного крика боли грубо лишённого девственности существа.       Найтмер скалился, вглядываясь в трепещущие, дрожащие зрачки притихшего, замерев в неверии, мечтателя. А потом мгновение ступора прошло и боль навалилась вновь, вместе с возобновившим движения монстром. Дрим не мог смотреть в полное мрачного довольства лицо тёмного скелета, вновь закрыл глаза и отвернулся, желая лишиться зрения, но не видеть происходящего с ним ужаса. Однако, даже не смотря, он всё прекрасно чувствовал. Каждый толчок, наждачкой продирающий внутренности, разливая по глупому предателю-телу волны вынуждающего приглушённо стонать удовольствия. Слышал каждый стон и рык вбивающегося в него, склонившись ужасающе близко, Кошмара, помогающего себе держать любовника в нужном положении ещё парой щупалец, обвивших белые запятнанные кости под коленями. Слышал собственный голос — мешанину стонов, вскриков и совсем тихих всхлипов не думавшего прекращаться плача.       Боль и отвращение преследовали хранителя — да какой он, к чёрту, хранитель после этого? — на протяжении всего акта. Мечта сжимал в кулаки ладони, пальцы на ногах до неслышного хруста хрупких костей на каждое движение, и на каждое движение крупно вздрагивал, дёргался, но вновь обмякал под партнёром, потеряв всякое желание бороться.       Конец, освобождение от приторно-сладкой, постыдной пытки настиг мечтателя неожиданно с ощущением чужого горячего магического семени, заполонившего его собственную магию изнутри. На этом моменте Дрим не удержал особенно чувственного, обречённо-печального всхлипа и сжался, вырывая из брата последний полный наслаждения стон.       Найтмер не торопился покидать нутро опороченного близнеца. Дождался, пока вызванная оргазмом пелена удовлетворения и дрожь спадут и только после этого медленно вышел, смакуя вид подавленного противника. Легко переварив ту прорву эмоций, что не хотя подарил ему брат, Кошмар соскользнул с испачканной постели, скинул цепь с колышка в изголовье кровати и, пронаблюдав, как мечтатель сворачивается в бьющийся дрожью беззвучных рыданий комочек, покинул помещение. Он вернётся к своему супругу позже, когда Дрим успокоится и хорошенько помаринуется в собственных мыслях, осознании нового положения. А пока…что ж, Найтмер даст побыть несчастному монстру одному.