silenzio

Вопреки всеобще бытующему мнению о чужой суровости и агрессивной брутальности, Юнги мягкий. Не женственный, не бесхребетный, не покорный, а именно мягкий. Всегда предельно спокойный и собранный, тем не менее, в душе очень добрый. Кажется любой, знающий его чуть больше двух дней способен понять это. Чимину даже казалось, будто каждый жест его пропитан этой мягкостью. А ещё он никогда не повышает голос. Абсолютно. Даже сейчас, когда он сам был определенно на взводе после концерта, зол на мемберов, зол на стафф и больше всего на свете зол на себя, потому что выступление по его мнению не было идеально. Юнги молчит, периодически отвлекая от своей же взбудораженности младшего. Он прекрасно знает, что ему надо остыть. В противном случае, он может переругаться со всеми, в том числе и с самим собой. Он молчит, когда едва добравшись до общежития, Чимин с силой тащит его за собой, больно сжимая руку, потому что чувствует, что ему это нужно. Молчит, потому что знает, что именно нужно младшему, поэтому совсем не удивляется, когда его грубо заталкивают в чужую комнату с порога бросая короткое: - Раздевайся. Не просьба. Приказ. И Юнги молчит. Не потому, что не может сказать и слова, а потому что позволяет собой командовать. Потому, что хочет этого не меньше. И всё же он не может без маленькой игры. Мягкость мягкостью, но полностью идти на чужом поводу он не собирается. Полностью игнорируя нетерпение и возбуждённость младшего, он медленно начинает снимать с себя одежду, начиная со штанов. Он знал, что ему это аукнется. Знал и продолжал бесить. За штанами последовали боксеры. Отбросив их в другой конец комнаты, Юнги не спеша разогнулся, по прежнему стоя спиной к Чимину и слегка потянулся. Но даже этого движения хватает, чтобы огромная рубашка на нём задралась, оголяя стройные ноги и прокаченный в процессе многочисленных танцев зад. Чимину большего и не надо. Юнги знал, что в подобных играх дольше рубашки того не хватает. Знал, а потому предчувствовал, когда тормоза Паку сорвёт окончательно. Резкий рывок и Юнги прикладывает о стену, почти выбивая весь воздух из лёгких. Но очухаться ему никто не даёт. Руки крепко прижимают его за талию к накаченному телу, а меж бёдер вклинивается чужое колено. Параллельно очень нежный поцелуй, заставивший мягко простонать в пухлые губы младшего, обычно никогда не проявляющего таких слабостей. Однако уже в следующий момент всё встаёт на свои места и не успевший даже осознать присутствие рук на своих плечах, Юнги насильно оказывается усажен на колени, глазами упираясь во внушительных размеров выпуклость под ширинкой узких штанов. Кто там говорил что-то о прямой зависимости размера пальцев и члена. - Ты знаешь, что нужно делать. Небрежно бросил Чимин, тягучим движением зачёсывая назад волосы, пока старший раздражающе медленно расстёгивал ширинку, плавными движениями приспуская бельё и высвобождая твёрдый член младшего. Это было особенностью Пака. Когда тот был злой, он всегда быстро возбуждался. Вполне вероятно, что тот сдерживался чуть не с ухода со сцены. Но ведь они так давно выступают, стоило бы уже привыкнуть к тому, что ничего не бывает идеально. Чимин не может. Он всегда будет выискивать всё до последней мелочи. Такой он человек. Такой человек с огромным количеством энергии. И тестостерона. - Чего ты ждёшь? Резко спросил Пак, властным движением схватив Юнги за подбородок и грубовато проведя по его приоткрытым навстречу ласке губам, жёстко запуская палец ему в рот, слегка сжав остальными пальцами лицо. Старший вскинул взгляд наверх, с нарастающим всё больше нетерпением смотря в чужие, полностью неадекватные глаза. У него всегда был такой взгляд в подобном состоянии, самое главное было не провоцировать, что получалось далеко не всегда. Аккуратно отстранившись от маленького пальца младшего, он тут же взял в руку его достоинство, сжимая пальцы и высовывая язык. Чимин тихо выдохнул, опираясь руками о стену и подходя ближе, из-за чего Юнги был чуть ли не вдавлен в стену. Он знал, зачем младший это сделал. Знал, но молча прикрыл глаза, размашисто проводя языком по всей длине и вбирая в рот головку. Чимин не любит прелюдии. И специально не оставил никакого места для полноценных движений. Юнги знает, что сейчас последует, но покорно застывает в подобном положении, упираясь затылком в стену позади себя. Сверху слышится смешок. - Хороший мальчик. Юнги даже не надо поднимать голову, чтобы увидеть как ухмыляется Чимин. Он чувствует тяжесть крупной головки на языке, чувствует, как мягко в волосы вплетаются маленькие пальчики, пока что бережно перебирающие волосы и понимает - он может сколько угодно отрицать очевидное, но у него стоит. Стоит настолько крепко, что, казалось, одного движения хватит для того, чтобы позорно кончить, даже толком не насладившись процессом. Чимин на пробу качнул тазом, а потом ещё и ещё, с каждым всё глубже толкаясь в чужой рот, он тихонько постанывал от наслаждения, периодически хватая старшего за волосы и до упора насаживая на своё возбуждение. Вот только он слишком зол сегодня. Юнги это знал. Знал и хорошо понимал, что последует дальше. Даже слишком хорошо. Не теряя времени, он провёл рукой по своему члену, собирая выступившую смазку и завёл её за спину, проводя пальцами по сжавшемуся колечку мышц. Надолго Чимина не хватит, - отметил про себя Юнги, чувствуя, как тот выпустил из своих рук его волосы, прислоняя голову обратно к стене и ускоряя толчки, вдалбливаясь неглубоко, но быстро. Старший Чимина понимал, но вот потребности в данной позе не очень. Он не протестовал, но тело затекало знатно. Количество пальцев, растягивающих Юнги, становилось всё больше, он дошёл до 4, когда младший с пошлым хлюпаньем вытащил член из его рта, напоследок пару раз шлёпнув им по чужим губам. Словив слегка недовольный взгляд лисьих глаз, он усмехнулся уголком губ и не дожидаясь, пока старший поднимется, подхватывает его за талию, поднимая с пола и закидывая на плечо. От неожиданности Юнги мягко охает, едва ли впечатлённый тем, что ему чуть не отдавили плечом член. Но Юнги молчит, крупно вздрагивая от довольно сильного шлёпка по заднице. И это уже что-то новое, потому что, по всей видимости, Чимин контролирует себя куда лучше. Но это не избавляет его от фирменного броска на кровать и придавливания тяжёлым телом сверху. Тело слава всему святому наконец избавилось от одежды и теперь у Юнги был шанс немного пролить слюни на чужие мышцы. Младший лезет с поцелуями, плавно поглаживая худые ноги старшего от колена и аж до задницы. Но очевидно надолго его опять не хватает. Довольно порывисто отстранившись, он чисто мужицким движением садится на пятки, тёмным взглядом окидывая раскинувшегося под ним Юнги, тяжело дышащего, с широко раздвинутыми ногами и красным лицом, часто облизывающего распухшие губы. Терпеть подобные выходки было не в силах Чимина. Вот только не он один тут сходил с ума от нетерпения. То, каким взглядом смотрел старший на его губы, облизывающиеся в ответ, убивало. - В коленно-локтевую. Живо. Хрипло отрезал Пак, наблюдая за тем, как вздумавший было снова поиграться Юнги, невольно ускорил свои телодвижения, оперативно переворачиваясь на живот и вставая на колени, оттопыривая зад. Голову он опустил на скрещенные перед собой руки, всеми силами скрывая слабость и смущение. Было видно только уши. Вот только его уши тоже были красными. Чимин знал, насколько сильно эта поза смущает Юнги. Знал и продолжал издеваться. Ведь Юнги мягкий, он всё примет и простит. Особенно Чимину. Он порой удивлялся как много старший готов принять от него. Минет, дёргания за волосы и грубый секс. На данный момент не было ничего такого, за что потом младший получил бы пиздюлей. Любой другой бы вряд ли выжил после подобного, вот только он - не все и делиться не собирается. И ещё кое-что. Кое-что, до чего до сих пор не доходили руки. И не хватало терпения. Сегодня Пак поразительно спокоен для подобного денька, он осознает, что и без Юнги смог бы удержать себя в руках. Но старшему об этом знать не обязательно. Осторожно наклонившись вперёд он нежно прихватывает губами местечко возле уха, как никогда жалея о том, что нельзя ставить засосы. Если бы хоть чуть-чуть было больше воли, он бы пометил старшего с ног до головы, чтобы никто на этом свете не смел не просто к нему прикасаться, но и смотреть побаивался. Однако, увы. Самым поразительным для Чимина было то, что при всей своей молчаливости Юнги был отзывчивым. Его тело выдавало владельца с потрохами. И это было как никогда на руку самому Паку. Особенно сейчас, когда Юнги почти расслабился, не ожидая от младшего новой подлянки. Зря. Ох, как зря. Тихий смех раздаётся сзади, но Юнги не успевает повернуться, чтобы посмотреть отчего так веселится Чимин. Рука, до этого момента мирно лежащая на его ягодицах, медленно пришла в движение, с оттяжкой сжав округлую половинку, она на какое-то время пропадает, чтобы с громким шлепком вернуться на своё место. Чимин с интересом наблюдал, как дёргается Юнги. Дёргается и молчит. Так дело не пойдёт. Больно сжав руку поверх своих же красных следов от пальцев, он с силой тянет на себя старшего за волосы, вынуждая встать на локти. - Не смей сдерживаться. Я хочу послушать. Чимин шипел не хуже змеи, небрежным движением откидывая чужую голову. Юнги не то, чтобы впечатлился, Юнги по прежнему молчит и Чимин в ярости. - Сука. Выплёвывает короткое ругательство младший, полностью переставая себя контролировать и абсолютно не жалея старшего, наносит жёсткие удары один за одним, даже не замечая, как выгнулся от подобного Юнги, приоткрывая рот в немом крике. Вот только он по прежнему молчал. К чему это ослиное упрямство Чимин не понимает. Но удары прекратились сразу же, стоило только из губ старшего вырваться тихому стону. К этому моменту на бледной мягкой коже не осталось ни одного живого места. Юнги мелко дрожал, часто дыша. Чимин тяжело выдохнул, дрожащими не меньше чем Юнги руками осторожно прикасаясь с заднице старшего и нежно поглаживая. Чимин знал, что временами не способен себя контролировать. Чимин знал, но не думал, что настолько. Как он теперь будет смотреть в глаза Мину? Чёрт. Вот только то, как тот пытался избежать его прикосновений и продолжал часто и тяжело дышать немного смущало. Осторожно, чтобы не напугать, он протянул руку к чужому члену, с размаху вымазываясь в сперме старшего и слыша его тихий всхлип. Юнги попытался снова избежать прикосновений. Вот только Чимин больше не позволил, крепко хватая за бёдра и толкаясь своим достоинством меж раздвинутых половинок. Он даже не вошёл, но Юнги хватило и этого для того, чтобы снова всхлипнуть, автоматически виляя задом навстречу. - Даже ни разу не прикоснулся к себе. Шлюха. Юнги знал, что Чимин говорил это всё под влиянием эмоции. Он не думает так на самом деле. Юнги знал и молчал. Чимин говорил это всё нарочно, надеясь на проявление хоть каких-то чувств от старшего. Но Чимин знал, что в этом нет абсолютно никакого смысла. Знал и продолжал надеяться. А ещё Чимин знал, что у Юнги уже затекла спина и ноги дрожат не только от пережитого оргазма. Знал и понимал, что старший сильно ему потакает во всех прихотях, никогда даже словом не обмолвившись о возможных неудобствах. С него хватит. Отклонившись назад, он плюнул на ладонь, размазывая слюну по своему члену и медленно провёл по промежности старшего. Уверенно, маленькими толчками погружаясь в жаркую глубину, он с усмешкой наблюдал, как с каждым движением выгибает чужую спину. Войдя на половину, он остановился, наклоняясь и оставляя засос чуть выше поясницы. Здесь можно. Дождавшись, пока Юнги выдохнет, он осторожно двинулся дальше, одним движением входя на всю длину. Он навалился сверху, придавливая хрупкого хёна к кровати и тяжело выдыхая горячий воздух ему в шею. Чужой тихий вздох этого определенно стоил. Чимин знал, что двигаться сейчас нельзя, иначе он может порвать Юнги. Он уже сделал это однажды, не сумев сдержаться. Но Юнги молчал и тогда. Молчал целый месяц, пока Чимин не вымолил прощение на коленях. Больше он никогда не повторит подобное. Как бы сильно был не в себе. Стоит только представить, как Юнги снова делает вид, что его просто не существует и младший просто не представляет своей дальнейшей жизни без него. Поэтому если Юнги захочет, чтобы Чимин был его мальчиком на побегушках или давал себя трахать, Чимин сделает это. Даже если будет в ущерб ему самому. Вот только Юнги молчит, молчит и ничего не просит. Это убивает. Это заставляет нервничать от неопределённости. И он абсолютно ничего с этим не может сделать. Ведь это Юнги. Через какое-то время старший двинулся навстречу движением Пака, чуть поднимаясь на дрожащих руках. Вот только теперь молчит Чимин. Молчит и вдавливает старшего за шею в подушку, оставляя следы от пальцев на задней стороне тонкой шеи. Юнги протестующе стонет, сорвавшись на крик от жёстких толчков младшего. Но что-то не так. Это понимают оба, когда вместо привычно жёсткого, быстрого траха, Чимин вдруг решает перекатиться на спину, дёргая на себя Юнги и усаживая сверху лицом к себе. И, о, господи, как сильно он сейчас пожалел, что никогда не делал так раньше. Чуть согнувшийся, такой хрупкий в до сих пор не снятой рубашке, с закрытыми глазами и покусанными губами, он был таким красивым, что Чимин не сдерживаясь застонал, поймав на себе странный взгляд старшего. - Делай, что хочешь. Закинув для доказательства своих намерений руки за голову, Чимин внимательно наблюдал, как неловко ёрзает Юнги, силясь найти удобное положение и помедлив какое-то мгновение, берёт в руку его член, медленно насаживаясь. Вот только Юнги привык, что почти всё Чимин делает за него и сейчас он был настолько растерян, что во избежание превращения ситуации в максимальную неловкость, просто осторожно двигался вверх и вниз, мягко ощупывая чужой пресс. И младший счастлив на самом деле. Вот только этого недостаточно. Кажется, это понимал и Юнги, с тихим вздохом позволяя грубо схватить себя за талию и силой насадить на член, выбивая такой желанный стон. Правда, это было неудобно, поэтому следующим движением, он опрокидывает их обоих на кровать нависая над Юнги и жёстко втрахивая того в кровать. Юнги знал, что Чимин почти на пределе и удивлялся, как его вообще хватило на столько времени. Чимин знал, что Юнги вполне способен кончить вместе с ним ещё раз, поэтому предчувствуя разрядку, он обхватил маленькими пальчиками чужое возбуждение и в рваном темпе надрачивал в ритм с собственными толчками. Однако Юнги не выдержал первым и в момент оргазма дрожащим голосом простонал такое вожделённое: - Чиминни... Чимин знал, что у Юнги глубокий голос, но только в подобные моменты он был удостоен чести ощутить это. Не выдержав того, как сильно дрожал Юнги, ощутимо сжимая внутри, он последовал за ним, мягко застонав в чужое ухо и кончая прямо в старшего. Тишину комнаты прерывали два сбитых дыхания, Где-то за стенкой весело смеялись Хосок и Сокджин, громко работал телевизор и слышался отдалённый топот. Кажется, ребята прекрасно знали, что именно здесь происходит, но уже ничему не удивлялись. Он был им за это благодарен. За то, что не осуждали. Под ухом тихо восстанавливал дыхание старший и Чимин не то, чтобы наконец успокоился, но определённо был готов к переговорам. Вот только Юнги снова молчал. Молчал и кажется собирался ненавязчиво слиться. Так не пойдёт. - Останься. Мягко попросил Чимин, зная, что Юнги останется. Юнги тоже знал. Знал и наконец не смолчал, хрипло выдохнув такое короткое, но желанное согласие. - Хорошо. И этого было достаточно для счастья.