Остерегайся своих желаний

Из череды годами идущих друг за другом праздников больше всего Мёрдерфейс ненавидел свой день рождения. С самого раннего детства он с презрением посматривал на сверстников, которых в честь праздника заваливали подарками и приторно-сладкими поздравлениями. Но отчасти Уильям мучился завистью: хотел бы он сам получать столько внимания только потому, что родился! В его случае дни рождения каждый год проходили одинаково, словно сходили с конвеера на заводе. Утром именинник просыпался от смачного бабушкиного подзатыльника. Та вопила во всё горло: «Вштавай, ленивый кушок говна! Жаль, что твой папаша не прибил тебя тогда жа компанию! Опять ты…» Дальше бабулин текст варьировался в зависимости от того, что натворил юный Мёрдерфейс. Он нехотя вставал с кровати, одевался, наскоро глотал серо-бурое варево, именуемое завтраком, выходил из дома и старался уйти как можно дальше. Весь день будущий басист «Dethklok» слонялся без цели по городу и появлялся дома поздно ночью, когда «горячо любимые» родственники спали и во сне соревновались, кто громче храпит. Повзрослев и приобщившись к тяжёлой музыке, Мёрдерфейс объявил себя нигилистом и начал демонстративно не отмечать свои дни рождения. А на чужих праздниках Уильям (если его случайно приглашали), вразвалочку подходил к имениннику, хлопал того по плечу и громко говорил: «Ш днём рождения! Ты ждохнешь!» Делая всё это, он чувствовал себя настоящим борцом против системы и гордился. Но в глубине души басист по-прежнему терзался завистью маленького себя. Став знаменитостью мирового уровня, Мёрдерфейс надеялся, что теперь-то получит свою долю внимания. Признание басист всё-таки получил: его мрачное рябое лицо то и дело показывали по телевизору на радость фанатам. Но прославился он как по-экзотически некрасивый человек со скверным характером и странными выходками. Такая слава Мёрдерфейса не устраивала. Не устраивал его и тот факт, что в дни рождения остальных четырёх дэтклоковцев фанаты исправно стекались к Мордхаусу, толпились под высокими стенами замка и, не жалея глоток, поздравляли Сквизгаара, Токи, Нэйтана или Пиклза. А про басиста забывали даже одногруппники, и его это до глубины души задевало. Вот очередной год закруглился, словно оголтелая собака, ухватившая себя за хвост. Мёрдерфейс, рассматривая поутру в зеркале свои мешки под глазами, мысленно прибавил к своему возрасту единицу. На этот раз он предварительно разослал всем, кому только мог, приглашения на свою вечеринку — а вдруг кто придёт? Гостей в тот вечер приехало в Мордхаус немало — к замку сплошными потоками стекались машины разных размеров и представительских классов. По телевизору только и транслировали хулиганские выходки, грабежи и убийства в честь Мёрдерфейса. Но имениннику легче от этого не стало. «Подумаешь», — ворчал он, — «поджёг шебя, прыгнул ш крыши — чё только не делают, чтобы в телеке жашветитьшя!» Настроение у басиста было прескверное: ему предстояло несколько часов отстоять на ногах в душном костюме (хорошо, что хоть шорты разрешили оставить!) и приветствовать именитых гостей. — Королева Дании с сыном, — торжественно объявил клокатир с длинным, волочащимся по полу списком в руках. «Где-то я уже видел этого вышерка», — подумал Мёрдерфейс. — «А, точно. Он недавно покушалшя на мою арфу». Королева, торжественно что-то пища, протянула имениннику какую-то книгу. «Ну и голош у неё — даже хуже, чем у моей бабки! Книга? Шерьёжно? Один подарок пижже другого!» Принц не сводил со своего кумира глаз. Перебинтованное лицо его лучилось жизнерадостностью с лёгкими нотками дебильности. Преданно глядя Мёрдерфейсу в глаза, он протянул … самую обычную шариковую ручку. — Ты чё, хочешь подарить мне ручку на день рождения?! — Он хочет ваш автограф, — с умильной улыбкой отвечала королева. Тут, откуда ни возьмись, появился Сквизгаар, решивший высказать всё, что думает о датчанах. Выхватив ручку, он дерзко расписался у наследника престола на лбу и скрылся в неизвестном направлении. «Молодец», — мрачно подумал Уильям, — «выпендрилшя жа мой шшёт!» Басист беспокоился не за датских гостей, а за то, что соло-гитарист опять перетянул всё внимание на себя. «Придурок, лучше бы английшкий нормально выучил. Чей это день рождения, в конце концов?!» Наконец-то вереница гостей закончилась, и Мёрдерфейс устало плюхнулся в кресло со страшно длинной спинкой, стоящее на пьедестале. Глядя исподлобья на веселящихся гостей, именинник чувствовал, что никто из них не хочет искренне поздравить его. Всем интересно лишь получить росчерк от знаменитости, сфотографироваться на фоне горгулий парадного зала Мордхауса и отметиться на очередном мероприятии. «Шкоты», — резюмировал басист. Настроение не поднял ему и приглашенный одногрупниками клоун: этих ярко размалёванных тварей в обтягивающих весёленьких костюмчиках Уильям ненавидел с раннего детства. Вот и сейчас он из последних сил терпел маячащий перед глазами волосатый живот, запахи кокаина, дешёвого пойла и полицейского участка, исходившие от нестиранного красного парика. — Бух! — взорвался над ухом идиотский воздушный шарик. Глаза Мёрдерфейса налились кровью. Когда он очнулся, изрядно побитого клоуна с торчащей изо рта надувной бас-гитарой выводили клокатиры, подгоняя пинками. Далее по программе следовала праздничная песня от одногруппников. — С днём рождения! Ты сдохнешь! — сообщил вокалист во время очередного эпичного прыжка со сцены. Под последние аккорды песни торжественно внесли огромный металлический торт — блестящий, словно платина, и обильно политый ртутным кремом. «Вот шуки», — расстроился басист. — «В кои-то веки торт на моём дне рождения — и тот ешть нельжя!» — А теперь, — объявил Эксплоужен, — самый чёрный подарок самому жестокому бас-гитаристу! На сцене появилась небольшая чёрная коробка. Мёрдерфейс весь напрягся: может быть, содержимое коробки стоит этого отвратного вечера?! Стенки коробки развалились, злорадно показав имениннику абсолютную пустоту. — НИЧЕГО! — эпично  откомментировал Нэйтан. Такого издевательства Уильям выдержать не смог. Он вскочил с кресла и понёсся прочь из зала под смех и шутки коллег, сбивая с ног гостей, что продолжали беспечно веселиться. Решение было принято моментально: бежать из дома и, назло «Dethklok», создать собственную группу. А что, чем он, Мёрдерфейс, хуже этих болванов? В дальний путь басиста провожал один-единственный клокатир, которому тот на прощание показал средний палец. Сев в автомобиль, Мёрдерфейс рванул с места, и вскоре высокие башни Мордхауса оказались далеко позади. Куда ехать, Уильям не знал, но был полон уверенности в себе и мчался по ночной дороге с огромной скоростью — редкие встречные машины только успевали шарахаться в сторону. А он с усмешкой слушал звуки визжащих тормозов и грохот ударов позади, ведя счёт разбившимся «противникам». Развеселившись, басист уже примерял на себя роль великого гонщика, но тут перед его автомобилем из ниоткуда появился силуэт человека, освещённый фарами. Уильям, не задумываясь, надавил на педаль газа и уже прибавил к счёту сбитых +1. За доли секунды автомобиль преодолел расстояние, отдалявшее его от цели, и… Вместо глухого чавкающего удара была тишина. Машина стояла, как вкопанная, затормозив сама собой в один миг. Человек так и не двинулся с места, стоя в сантиметре от бампера автомобиля, и молчал. — Ты… это… — неуверенно начал «гонщик». — Чё, не боишьшя под колёша кидатьшя?! — А ты, Уильям Мёрдерфейс, не боишься проблем с законом за то, что ради забавы сбиваешь людей? — спросил незнакомец. От его голоса басисту стало не по себе. — Откуда ты меня жнаешь? — спросил он, пытаясь говорить небрежно, но голос всё же предательски дрожал. — Я знаю про тебя всё, что мне нужно. — Да ты вообще кто?! — Выходи из машины, — плавно махнул рукой незнакомец. — Поговорим на равных. Мёрдерфейсу ситуация, в которую он влип, всё больше и больше не нравилась. — А ешли не выйду? — с вызовом спросил он. — Как скажешь. Тёмная фигура пропала, а на пассажирском сидении появился человек, одетый в тёмно-фиолетовые плащ и шляпу. Внешность его была довольно заурядная, но в ней чувствовалось нечто зловещее. Из-под шляпы на плечи спускались тёмные волосы. На белом лбу виднелись морщины. Незнакомец слегка повернул голову, и Мёрдерфейс увидел у него бельмо на правом глазу. — У меня несколько имён, — тихо сказал он, — многие называют меня Дьяволом блюза — это имя мне больше по душе. Басист растерянно поморгал глазами. — Дьявол чего? Никогда не шлышал… — Будем знакомы, — невозмутимо ответил Дьявол. — Как ты уже понял, я прихожу не к кому попало, а к тем, кто действительно нуждается в моих услугах. Уильям машинально подёргал ручку двери — та не поддавалась. — Каких ещё ушлугах? — Скажи, доволен ли ты своей жизнью? — спросил Дьявол. — Заслужил ли ты такую жизнь? Об этом ли ты мечтал? — Ну… нет, конечно! Шо мной обошлишь нежашлуженно! — начал Мёрдерфейс. Он говорил добрый час, перечисляя все грехи и злодеяния одногруппников. Его собеседник внимательно слушал, иногда слегка кивал и помечал что-то в своём блокноте. А басист всё говорил, говорил… — Шквижгаар — вообще полный мудак! Как выйдет, как начнёт гитару дрочить швою, так вше бабы к нему в поштель падают! Иж-жа него я поштоянно в пролёте! Ещё и иждеваетшя надо мной, шукин шын! А шам приехал откуда-то иж жопы мира, по-английшки еле говорит, нихрена, кроме гитар швоих не жнает! Пиклж тоже шкотина та ещё! Целыми днями бухает и наркоту долбит! И вше его любят, вше хотят ш ним потушоватьшя! А я, я пытаюшь вешти ждоровый ображ жижни, а вше надо мной только шмеютшя! — сгоряча Мёдерфейс ударил кулаком по рулю и схватился за пальцы. — Нэйтан — тоже придурок! Вше ражговоры про жештокошть и брутальношть! Вдохновение для текштов он, блять, ищет! Тоже мне фронтмен, шука! Даже ш днём рождения пождравить не может нормально! Уильям отдышался и продолжил: — Один Токи меня чуть-чуть понимает. Ну… иногда. Но он, бывает, как ражноетшя, так и лежит чашами в депрешшии, шопли иж ноша пушкает! И голош у него дебильный! — Ясно, — кивнул Дьявол. — Я всё понял: твои коллеги по группе тебя недостойны. Басист кивнул. Неужели он наконец-то встретил понимающего человека? — Я могу помочь тебе создать жизнь, о которой ты мечтаешь. — А, я понял, — перебил Мёрдерфейс, — типа, шейчаш я кровью рашпишушь и продам тебе душу. — Не совсем так. Роспись собственной кровью — это не более, чем стереотип. Тебе нужно воспользоваться обычной ручкой. В руках Дьявола в ту же секунду появились добрый десяток стандартных белых листов и ручка — обычная шариковая ручка, точь-в-точь, как была у того датского принца. — В принципе, ты всё правильно понял. По договору, я дарую тебе жизнь твоей мечты. После твоей смерти я получаю твою душу и далее могу использовать в собственных интересах. Устраивают ли тебя условия? — Ну… — с одной стороны, Мёрдерфейс не хотел отдавать душу какому-то мутному типу. А с другой стороны, подумал Уильям, что такое эта душа? Где она внутри человека расположена — в мозгу, в кишечнике, в мочевом пузыре? Может, её не существует? — Ладно, шоглашен, так уж и быть, — махнул рукой Уильям. — Чё там дальше? — Теперь говори: как ты представляешь свою новую жизнь? Обдумывай, как следует, взвешивай каждое слово. Именно детали решают судьбу человека, — от взгляда единственного глаза Дьявола у басиста затряслись конечности. Недолго думая, он уверенно выпалил: — Во первых, я хочу штать мировой жнаменитоштью, шупержвеждой, чтобы была куча фанатов, чтобы вше бабы мне давали. Да, ещё мне нужно много денег и личный шамолёт. И ещё, жделай, чтобы я мог ражговаривать нормально. Ну… беж этого вот. Пока Мёрдерфейс говорил, по белоснежной бумаге сами собой бежали машинописные строки. Неведомая сила вывела на последнем листе графы для даты и подписей, и бумага переместилась в руки тяжело дышащего от волнения басиста. — Осталась только твоя подпись, — как сквозь пелену он услышал голос будущего партнёра по сделке. Как только он поставил свою подпись, ручка вылетела из руки. Вокруг завертелся разноцветный вихрь. Издалека Уильям услышал голос «до свидания, удачи тебе в новой жизни!» Когда неведомый вихрь исчез, Мёрдерфейс увидел вокруг себя довольно комфортабельно обустроенную комнату, а прямо перед собой — стол, обильно уставленный разнообразными едой и напитками. Где-то за стеной Уильям расслышал голоса, возбуждённо скандирующие: «Мёрдерфейс! Мёрдерфейс!» — Ха, кажется, сработало, — произнёс бывший дэтклоковский басист и с умиротворением принялся за куриную ножку.