Can you see us.

      « — Антон, ну пошлиии, хватит отсиживаться в машине, — молодой парень тянет за рукав худи своего близнеца, пока тот увлечённо копается в магнитоле. — Иди, Лех, сейчас песню найду и догоню тебя, — отмахивается от брата более вихрастый парень, нажимая на кнопки раз за разом.       Лёша бросает упрямые попытки достучаться до брата и, скинув футболку и шорты, начинает входить в воду. У них была традиция: каждый год, в последний день августа, братья выбирались к озеру, жарили шашлыки, строили планы на будущее. Этот год не стал исключением. Несмотря на глубокую ночь, воздух был тяжёлым, а ветер слишком горячим, даже прохлада от воды не спасала. Поэтому братья решили сплавать до середины озера, где есть небольшой островок с одиноким деревом и вернуться обратно, только Лёша не стал ждать Антона и поплыл первым, когда брат решил присоединиться, он не услышал характерных всплесков, и решил, что Лёша уже ждёт его на острове. Но какого же было его удивление, когда доплыв, он  никого не обнаружил. Страх и паника начали овладевать сознанием Антона, он смутно понимал, что случилось что-то страшное, ведь его брат не мог просто исчезнуть. Парень нырял много раз, пока силы его не иссякли. Тогда он вернулся на берег и стал звонить спасателям, ведь была надежда, что с Лешкой все хорошо, просто он не может его найти в этой кромешной темноте.       Пока ехали спасатели парень бегал по берегу и звал брата, несколько раз снова совался в воду, но все без толку. Специалистам требуется около часа, чтобы обнаружить Алексея: тот решил оплыть остров вокруг и запутался в сетях, которых там быть не должно было, но из-за темноты парень не увидел опасности. К моменту спасения он уже был мертв.       Антон срывается на крик, когда видит неподвижное тело брата и глаза, которые смотрят в пустоту. Он рвётся из рук медиков, зовёт Лёшу и оседает, когда ему вкладывают успокоительное. Он в последний раз смотрит в мёртвое лицо брата и закрывает глаза.»       Далеко от места события мужчина выныривает из беспокойного сна и первое, что он видит — лицо утонувшего парня. — Помоги ему, пожалуйста.. — его речь неразборчива, будто во рту вода. Он ещё несколько секунд смотрит на Фёдора и исчезает.       А Смолов тихо матерится. Конечно, за 28 лет он успел привыкнуть к подобным снам, но все ещё не любил, когда его личное пространство нарушали так бесцеремонно.       Впервые Федя увидел призрака будучи мальчиком: в третьем классе его одноклассница серьёзно заболела и умерла. Он хорошо помнил тот день, когда все вокруг плакали, а он с недоверием смотрел на окружающих, не понимая общей трагедии. Ведь Анжелика была жива, она так же сидела за первой партой в своём платье, больше похожем на ночную рубашку и грызла ногти. Когда Фёдор сообщил об этом учителю, та отправила его к директору, а там вызвали мать. Ему строго настрого запретили говорить об этом в школе, ведь посторонние не видели ничего такого. В их семье лишь бабушка обладала даром видеть духов, старушка всегда с пониманием относилась к истории каждого из них, стараясь помочь достичь света. Тому же она учила и Федю, невзирая на недовольство матери и отчима мальчика, которые не верили в эту блажь, считая старуху выжившей из ума.       Но Федя знал, что бабушка не сумасшедшая. Он каждый день чувствовал рядом с собой присутствие чужих душ. Будучи ребенком он старался их игнорировать, учился только различать плохих духов от хороших. А переносить их к свету стал тогда, когда его бабушка перешла в мир иной. Тогда Смолову казалось, что он ни за что не сможет помогать другим, ведь не уберег самого родного человека. Но бабушка четко дала понять, в чем предназначение таких людей, как он.       Близкие друзья, те, кто посвящены в тайну Феди, шутя называют его Анубисом — перевозчиком душ. Ему самому не очень нравится это сравнение, ведь он не берет платы с призраков, наоборот зачастую ему приходится жертвовать чем-то, чтобы помочь блуждающим душам. За столько лет он многому научился.       Федя знает, что с ними происходит,когда вокруг чёртова тишина, которая будто трясина засасывает все глубже. Или когда вина воющим чудовищем обращается сверху, ломая кости. Это, когда он сам пытается уснуть в три—четыре часа ночи, потому что вокруг бродит душа, стеная о боли. Он ненавидит себя за невозможность помочь всем. Именно поэтому у него столько религиозных тату, несущих смысл, что если будет вера будет и свет.       Каждый раз страшно, когда рядом с тобой появляется сущность, не всегда безобидная. Одинаково горящие глазницы, руки тянущиеся сомкнуться на горле. Каждый раз Феде одинаково страшно, что он не может завести семью, жить обычной жизнью, зная, что никакой призрак не подвергнет опасности его детей. Так уже было: они с Викторией готовились к свадьбе, все было практически готово, кроме платья невесты, за которым Ви отправилась в пригород. Она так и не вернулась, а вместе с ней и трехмесячный малыш. Он видел её призрак в больнице. Это банальная авария, но от этого ведь ни разу не легче. Когда ты смотришь на изломанное тело родного (чужого) человека, а под ногами зыбучий ил, консистенция, что утягивает тебя на самое дно. Тогда Федя впервые почувствовал себя похороненным под зыбучими песками царя Египта. Собственный стук сердца кажется навязчивым, бессонница, бесконечные переправы душ на другую сторону.       Каждый раз Смолову приходится тратить слова, рассказывать об ушедшей молодости, любви, шансах, но самое главное, что он не верит ни в единое свое слово. Он бродит, ничем не отличаясь от этих душ. У его пути нет цели, замысла, финиша. В городе полном сплошь типовых застроек Федя абориген, который кутается в худи, спеша в собственную кофейню "Аменти"*, единственную отдушину среди призрачного бедлама. Хотя мать сотни раз настоятельно просила сменить название, Федя оставался непреклонен, полностью стилизуя кафе под египетскую милофологию. Там он чувствовал себя в безопасности, его не страшили мировые катастрофы, ядерные бомбы, призраки и одиночество. Стоит переступить порог за предел кафе, и даже в самый солнечный летний день, Федю обступает хмарь и сырость. Он так устал. Его вздохи равны всхлипам в тишине спальни. Он бежит от себя, от крестов на могилах и собственном теле, от призрачных рук, от любимых и от чужих. Бежит и надеется что в этом беге он непобедим, но всегда находится тот у кого дыхалка лучше. И в ушах вместо сердца стука набатом бьёт "помоги"       Пессимисты видят мир в черном цвете, оптимисты — в белом, реалисты стараются не смешивать цвета. Но есть те, кто видит этот мир насквозь. Федя, старательно натирая кофейный сервиз, с улыбкой поглядывает на даму лет сорока, что задумчиво смотрит в окно. На ней платье годов сороковых и чепчик, что выдаёт время её рождения. У Феди есть свои любимчики, которым он не может помочь, но они не доставляют хлопот. Элизабет потеряла мужа на войне, он был немец, но в последний момент поплатился жизнью защищая деревню с советскими детьми. Она была фельдшером и погибла где-то там же.       Или Бруно, собака породы мастиф, он часто греется возле порога кафе и отгоняет злых духов. Очень удобный сторож. Живые посетители не видят всего этого, но чувствуют ауру загадочности, что влечёт их вернуться в кофейню из раза в раз. — Федь, у нас гости? — Да, надо обслужить восьмой столик. — Я не про это, Анубис, даже я чувствую, как тянет сыростью. — Дима Баринов морщится, и идёт к восьмому столу, позволяя Смолову уладить внеземные проблемы. — Я просил не называть меня так на работе, — мрачно фарсит Смол. — Прости, просто ты ушёл в другую реальность.       В подсобке обнаруживается парень из сна: милый и растрепанный, он крутит кудряшки, разглядывая мыски кроссовок. — Помоги мне, ты можешь меня видеть. Брат один не справится. — Вечером, приходи ко мне домой.       Призрак кивает и исчезает. — Тринадцатый столик, обслужить? — Нет я сам, — Федя идёт к столу и натыкается на знакомое лицо. — Я же сказал вечером, ты чего такой настырный.       Мужчина срывается, а парнишка смотрит во все глаза на него, не понимая где успел накосячить. — Извините? — Ты не Лёша? — Вообще-то, я АНТОН.       Возникла неловкая пауза.