Новая жизнь розоволосой куноичи

Гокудера стоял у окна, следя грустным взглядом за тем, как Джудайме сидит с Киоко под деревом и мило болтает. Его Босс светился от счастья, Киоко же всегда была такой, но после спасения стала высказывать именно его Джудайме симпатию. Хаято грустил оттого, что ему, его правой руке, не достается такого внимания. Он всячески сдерживал свои неправильные и ужасные мечты, где Босс поймет, как он его любит и ответит взаимностью, ведь это неприемлемо — они оба мужчины, да еще и Джудайме — его Босс, а он — подчиненный. Такие отношения не особо приветствовались в мафии, но покуда не мешали и не ставили под удар, то никто в лицо ничего не скажет. Но Джудайме родился и вырос в Японии, вне мафии, поэтому для него такое — дикость. Он любит эту светлую и нежную Киоко, а не его. Слабую девушку, а не взрывного парня, повторял Хаято себе. Но надежда, как говорится, умирает последней, вот парень по-прежнему и надеялся и верил. И, кажется, будет продолжать мазохистски верить даже тогда, когда Тсунаеши женится на Киоко и у них появятся детишки. В класс вошла незнакомая Хаято девушка с розовыми волосами. Он хмуро глянул на нее и отвернулся, поняв, что опасности она не представляет. От разглядывания Джудайме его отвлекла все та же девушка. Серая школьная форма ей на удивление не шла — ей бы подошел красный или розовый, но никак не этот скучный цвет. Розововолосая тоже подошла к окну, только еще и приложила свою руку к прохладному стеклу, будто желая дотянуться до кого-то там, вдалеке. Отвлекшись на разглядывание девчонки, Хаято не заметил ответного изучающего взгляда. Он смотрел на ее тонкие, но сильные и тренированные, ноги; на длинные пальцы с аккуратными ногтями, покрашенными в нежно-розовый, как ее волосы, цвет. Взглянув в ее глаза, парень поразился. Цвет точь в точь как у него — цвет зеленой и яркой листвы. Настолько яркий и завораживающий, даже несмотря на то, что Гокудера видит такие же каждый день в зеркале. Сакура, как звали девушку, тоже в свою очередь разглядывала парня. Он был полной противоположностью ее любимому Саске-куну, но его внешность все равно притягивала взгляд. Пепельные, очень необычные — хотя не ей с ее естественным розовым такое говорить — и даже на вид шелковистые. Прически у них были очень похожи — короткие, по середину шеи, прямым водопадом спадающие вниз. Глаза тоже были удивительно похожи — цвет свежей травы. Выражение лица у него было такое, какое было у нее, когда она злилась на Наруто, презрительно глядя на того. Вспомнив с ностальгией времена бытия командой номер семь, Сакура грустно вздохнула. Сакура посмотрела туда же, куда и парень — на Саваду Тсунаеши. Сюда она пришла с одной целью: узнать, не мог ли шатен быть ее Наруто. Из ее мира. Просто когда она видит его, на достаточно близком расстоянии, то сразу вспоминает Наруто. У блондина была точно такая же способность привлекать к себе людей, завоевывать их расположение и симпатию. Все это выходило у него, как и у Савады Тсунаеши, без усилий, будто природой дано. Да и вкус на девушек у них очень даже похож, Сакура признавала, что в детстве была точно такой же недалекой и наивной, как и эта Киоко. — Слушай, — начала Сакура, все так же не отрывая взгляд от парнишки во дворе, — что представляет из себя Савада Тсунаеши? Гокудера был возмущен — кто-то хочет узнать больше о Джудайме неизвестно в каких целях! А вдруг она тоже из мафии? Оценив еще раз девушку взглядом, парень отвергнул этот вариант. Девушка хоть и была тренированной, но рефлексов, привитых в мафии с рождения, не имела от слова совсем. — А ты с какой целью интересуешься? — спросил недовольно парень. Отвечать он явно не собирался. Вот еще, будет он с какой-то девчонкой сплетничать о его драгоценном Джудайме. — Да вот, он показался мне интересным, вот и решила узнать от его друга, какой он. — она ни капельки не была смущена его отнюдь не позитивным настроем. Хаято же показалась эта причина странной. Джудайме, если смотреть объективно, совсем не походил на женский идеал, в глазах Гокудеры. В нем была эта мягкость, нежность и робость, не присущая мужчинам, и те девушки, что не знакомы с Тсунаеши в режиме Посмертной Воли, вряд ли обратили бы на него внимание, как на представителя мужского пола, в отличии от тех же мужчин. Что она нашла интересного и привлекательного в нем? Понятное дело он — его Правая Рука, тот, кто знает характер Тсунаеши лучше, чем другие (кроме Наны-сан, конечно), тот, кто предан ему не смотря на все его недостатки, так как знает о его светлой и доброй душе. Что ж, подумал Хаято, японских девушек ему никогда не понять, как и их предпочтения. Лучше даже не лезть, решил он и силой воли прекратил думать об этом. — Если так интересно, сама подойди и спроси, — грубо сказал пепельноволосый, — но говорю сразу, что у него уже есть девушка. Конечно же, Киоко еще не была его девушкой, но только слепой не увидит их взаимной симпатии. И если выбирать между уже знакомой Киоко и этой странной девчонкой, то он предпочтет глупую и наивную Киоко, поэтому и преувеличил чуть-чуть. Все равно к этому все и идет, так какая разница? — А, — только и произнесла она, — эта та солнечная и наивная девочка? Хаято не ответил, так как вопрос был, по сути, риторическим. Да и будет он еще отвечать ей на такой глупый вопрос! — У него случайно нет нелюдимого друга, что ненавидит общество и людей? — спросила она не особо заинтересованным тоном. Кинув подозрительный взгляд на девушку, Гокудера ответил: — Друзей таких нет. «Зато есть Хранитель, что каждый раз порывается избить свое Небо», подумал он, но не ответил. Сакура почувствовала некое разочарование. Похоже, и вправду придется самой подойти к этому Тсунаеши и удостовериться. Либо это он, либо нет. *** Она подошла к нему, когда закончился последний урок и предложила отойти с милой улыбкой. Мальчик покраснел, как мак. Подумал, что она решила признаться ему в любви? Они вышли во двор. Сакура, как бывший шиноби, прекрасно почувствовала острый взгляд, но ничего не сделала. Это было не ее дело. Пока не выяснится, что это ее Наруто, он ей никто. Просто одноклассник. — Слушай, Савада-кун, а ты... — Сакура замялась. Она совсем не распланировала, что будет говорить, — Шаннаро! — процедила она зло. Ситуацию спас сам парень. Он спросил заикающимся голосом: — А ты... к-как тебя зовут? — Меня зовут Харуно Сакура! — Приятно познакомиться, мое имя ты знаешь, Савада Тсунаеши. — он тепло улыбнулся. И хоть обе улыбки были теплые, похожие, но Сакура поняла, что улыбка не та. Не Наруто. У Наруто была яркая, светлая улыбка. Когда он улыбался во все свои 32, то казалось, будто тебе улыбнулось солнышко. У Савады же улыбка была милой, теплой, но вполне обычной. — Ты знаешь, кто такой Саске? — хоть уже и поняла она, что это не Наруто, надежда все еще теплилась в ней. Парнишка удивился: — Нет, прости, я без понятия, кто это. И снова улыбка. Не надтреснутая, не натянутая и не искусственная. Ничего внутри не колыхнулось при звуке этого имени, так важного Наруто. «Правда не он», пронеслось апатично в его мыслях. — Даже Кураму? Не помнишь его? — практически прошептала девушка, но Тсунаеши услышал: совсем недалеко стоял. Он неловко и виновато улыбнулся, покачав отрицательно головой. Реальность разбила вымышленные фантазии, больно уколов осколками прямо в сердце. — А это коронное даттебайо? Неужели совсем ничего? — в глазах уже скапливались слезы, отчего мальчишка явно запаниковал. Шатен подошел ближе и успокаивающе положил руки на ее плечи. Крокодильи слезы уже скатывались по бледному лицу, затекая за шиворот. Харуно закрыла лицо руками. Всхлипы рвались из груди. Не такого она ожидала, бросаясь на защиту раненых. Зецу убил ее, это она поняла четко и трезво, а потом очнулась уже четырнадцатилетней Сакурой Харуно в другом мире, совсем без шиноби. Она искала упоминания о своих знакомых, сокомандниках, но ничего. Куноичи уже потеряла было надежду, но тут увидела Саваду Тсунаеши. Что ж, ошиблась. Она тут одна, совсем одна. Ноги ослабели и девушка осела на землю. Тсунаеши обнимал ее, рыдающую и задыхающуюся, а она оплакивала свою прошлую жизнь и потерянных друзей. — Все, конец, остается лишь умереть, чтобы встретиться с ними, — прошептала замученно и устало Сакура, прекратив плакать. Тсунаеши испугался, что девушка и вправду исполнит то, что сказала, и принялся ее успокаивать. — Женщина, хватит тут убиваться по несбыточному и висеть на Джудайме. — «Ты пачкаешь форму Десятого своими соплями.» — Ты живешь здесь и сейчас, прекращай слезоразлив. (Наверное, она никогда не избавиться от ассоциаций из прошлой жизни. Да и не хочет, если честно...) В том момент Сакура поняла, что Хаято был невероятно похож на Саске своим поведением. Прикрывает заботу и доброту души показушным безразличием и злостью. — Ради тебя? — спросила она лишь. — Даже если, — усмешка получилась чисто учиховской, по мнению Сакуры. С Джудайме шансов нет, но с этой девушкой, он чувствовал, они сойдутся. Они оба потеряли кого-то, оба безнадежно влюблены, и никогда не получат взаимности. Так почему бы нет? Ведь они...

Слишком похожи.

В своей преданности. В своей любви. В своей дружбе. В своей внешности. В своих убеждениях. В своих характерах. — Попробуем, шаннаро, — тихо сказала Сакура.