Давай же

Прошлое рушится с каждым столкновением мечей, небеса разлетаются на осколки с каждым ударом сердца, кровь превращается в пепел с каждым вскользь брошенным взглядом. Их руки соприкасаются, их тела сплетаются в битве, их дыхание звучит в унисон — Данте давно не испытывал такого азарта. Он позволяет брату подойти ближе, занести оружие для удара; он чувствует боль в груди, и внутри разгорается пламя. Ближе, ближе — Данте насаживается на клинок, и губы его касаются губ Вергилия. Ямато выскальзывает из раны плавно, почти красиво; алые капли вспыхивают заревом пожара и падают на бесцветную траву Ада. Данте улыбается. Вергилий хмур и строг. Он прикрывает глаза, но искры чужого взгляда пляшут под веками и сжигают внутренности желанием. Подчинить, смять тиранической силой, оставить метки — так, как Вергилий всегда оставлял на своих вещах. Данте подходит ближе. Шаги осторожные, точно выверенные, будто боится спугнуть, будто есть куда бежать, — обманка прячется за обманкой. Вергилий смотрит спокойно, почти лениво. Рискни, давай же. Сердце суматошно стучит, огонь разгоняя по венам, и Данте смыкает ладони на теплой шее. Он чувствует жажду, пальцами отмеряя пульс. Предвкушение ломает кости, близость стирает границы — близко, слишком близко. Вергилий смотрит из-под опущенных ресниц, тыльной стороной ладони касаясь щеки брата. Хрупкая, редкая ласка, и Данте не смеет лишний раз вздохнуть. Так близко... и так правильно.