"Чепчик, фартук, башмачки..."

Такси с шиком подкатило к парадному подъезду отеля, резко затормозив у кромки тротуара. Не ожидая такой подлянки от медлительного водителя-украинца, Кэл клюнул носом, чуть не слетев с сиденья. Таксист окинул Лайтмана неодобрительным взглядом, на круглом веснушчатом лице было написано огромными буквами «пристегиваться надо, мудак». Пассажир с первой секунды вызвал у шофера неприязнь. Ну какой нормальный мужик, христианин, вырядится вампиром. Наденет длинный шелковый плащ, подметающий землю, да еще с ярко-алой подкладкой, и нацепит на небритую, размалеванную морду черную маску, как у Зорро. Разве что богатый бездельник, спешащий на празднование Хеллоуина. Кэл ядовито хмыкнул, повернулся лицом к водиле, широко оскалился и клацнул искусственными клыками. Мужчина ахнул, отпрянул вбок, судорожно вцепился в руль, пробормотав что-то очень похожее на «сгинь, нечисть». Кэл не стал ждать повторного приказа, довольный проделкой, распахнул дверцу и выпал наружу, он только успел сунуть руку в карман за деньгами, как машина взревела мотором на холостых оборотах, и взяв с места в карьер, умчалась в вечерний сумрак. — Как пожелаете, сэр, — пробормотал Лайтман, водворяя купюру на место. Запахнулся в плащ на манер римского патриция, вздернул подбородок и вальяжно поднялся по нескольким мраморным ступеням. К вечеру резко похолодало. Дул ледяной ветер, гоня вдоль дороги редкие бурые листья. С неба срывались крупные капли дождя, превращаясь в тонкую ледяную корку. Кэл поскользнулся, матюгнулся и, толкнув задом тяжелую дверь, ввалился в широкий холл старинного здания. Припозднившегося гостя поприветствовал невозмутимый швейцар в костюме средневекового рыцаря, скрипнув проржавевшим металлом, вытянул длань, указывая направление движения. — Премного благодарен, — Лайтман не упустил возможности съязвить, растянул губы в улыбке и подобострастно согнулся в три погибели, закинув полу плаща на плечо, едва не опрокинув винтажный канделябр со свечами. — Понаставили тут, — лениво буркнул и, выпрямившись, замер, прислушиваясь и настороженно водя головой. Потеряться и заблудиться было весьма сложно, музыка орала так, что дребезжали стекла высоких арочных окон.То и дело раздавались оглушительные взрывы хохота и протяжные вопли из распахнутых дверей, ведущих в бальный зал. Кэл тяжко вздохнул, скривил недовольную рожу и вразвалочку пошагал «на эшафот». Назвать по- другому предстоящее «веселье» не поворачивался язык. По дороге глянул на себя в большое зеркало и, прикрыв один глаз, скорчил жуткую гримасу. На кого он похож! Набриолиненные волосы гладко зализаны назад, торчащий дыбом, накрахмаленный до состояния картона, воротник полотняной рубашки больно упирался в уши. Эмили постаралась, раскрасив его физиономию и доведя внешний вид до совершенства. В искусственном, приглушенном освещении коридора, лицо Кэла казалось смертельно- бледным с синеватым отливом. Ярко-алые, четко очерченные губы и искусно нарисованные потеки крови в уголках рта контрастировали с матовой голубоватой кожей. В прорезях черной кожаной маски сверкали густо насурьмленные глаза. Брррр… Не хотел бы Кэл встретиться с самим собой где-нибудь в темном переулке после хорошей дозы виски. Хохотнул, показав острые клыки и, вспомнив с какой скоростью слинял таксист, поплелся дальше. Самым главным и первостепенным было — найти Фостер. Она наотрез отказалась ехать на бал вместе с ним. Кэл спорить не стал, но принял к сведению ее короткую грозную речь «если он опоздает или не дай Бог выкинет фортель похлеще… потом пусть пеняет на свою задницу». Кэл закатил глаза, тяжко вздыхая. Джилл точно его убьет при встрече, задушит своими нежными пальчиками, свернет его хрупкую шею и вырвет сердце — он опоздал почти на час. Просочился между двумя дамами эпохи Ренессанса, обменивающимися «любезностями» в дверях, и оказался… Судорожно всхлипнув, он осмотрелся. Пытливому взору Кэла открылось просторное, ярко освещенное помещение, украшенное переливающимися гирляндами из лампочек и разноцветным серпантином, букетами из осенних цветов и свисающими с потолка, подобно светильникам, крутящимися зеркальными шарами. Также на массивных цепях раскачивались рыжие тыквы с вырезанными ртами и глазами, до жути похожие на ощерившиеся черепа. Помимо этих прелестей под ногами путалась прочая бумажная дребедень, периодически сыпалось откуда-то сверху что-то мелкое и блестящее в свете ламп, оседая на волосы и проскальзывая за воротник, норовя попасть в рот и нос. Если бы он нарядился в волчий костюм, непременно задрав голову, завыл на один из зеркальных шаров, плавно вращающихся у него перед глазами. А хладнокровному вампиру не пристало демонстрировать свою тоску. Кто-то пробежавший мимо хлопнул Лайтмана по плечу. — Графу Дракуле салют, — поприветствовал и умчался прочь, ловко избегая столкновения с ряжеными. И как он среди этой безумной вакханалии найдет Фостер? Резко заболела голова, и захотелось выпить, а лучше всего дать деру. Но это было невозможно. Медленно пробираясь между ведьм, пиратов, тигров, помидоров и даже повстречав одного сэндвича с котлетой, Кэл упорно шел вперед. Смахнул с лица очередную порцию блестящей скользкой гадости, отплевался, выпятил губы, сжал и потер подбородок. Прежде чем толкаться, надо определиться, кого он будет искать. Сунув руки в карманы, застыл, не обращая внимания на толчки и пинки снующих вокруг него людишек. Несмотря на маски и многослойный грим, большинство встречных лиц были лживы. И Кэла не могли обмануть наигранные улыбки. «Веселье по обязанности», родилось определение многоголосой и многоликой суеты. Кажется, он отвлекся. Если его не подводит память, Фостер сказала, что нарядится в костюм Белоснежки или Золушки. Кэл закатил глаза к потолку и тут же пожалел об этом, получив свежий заряд искусственного дождя в физиономию. А может Красной Шапочки? Она ему объясняла про чепчик, фартук и башмачки. Болван, надо было слушать, а не заниматься непотребными делами. Но после их первого, спонтанного поцелуя в лифте — Кэл облизнулся — принятого Фостер очень даже благосклонно, и от ее многообещающих улыбок, он изнывал от желания повторить и продолжить и мог думать либо о работе, либо о теле Джиллиан. Выпрыгнув из карманов, руки сами по себе нарисовали в воздухе подобие женской фигуры. Но Фостер, завлекая, по-прежнему держала его на расстоянии вытянутой руки. Кэл шкурой чуял — Джилл замышляет какой-то подвох, а ее задумчивый взгляд был так многословен. Вот только слова не складывались в фразы. Утром Фостер весело щебетала, вся преисполненная восторга и радости, предвкушая поездку на благотворительный бал, посвященный празднику «Всех Святых», расхаживала по его кабинету. Всплескивала руками, поворачивалась к Кэлу спиной, замирала в грациозной позе, приподняв одну ногу, отчего ткань юбки натягивалась еще соблазнительней, падала на диван, переплетала ноги, смеялась, объясняя ему нечто очень важное. Кэл отключил слух и в наглую мысленно задрал и пробрался Фостер под узкую темно-синюю юбку, погладил бедро, потискал затянутую в кружево упругую попку и окончательно погрузился в сладкую фантазию, путешествуя по запретному владению. И пришел в себя, лишь услышав звонкий хлопок в ладоши у себя за спиной. Уходя, сердитая Фостер бросила какое-то обидное слово и, притормозив в дверях, погрозила кулаком, пообещав: — Если ты выкинешь нечто сумасбродное, учти, я отомщу и жестоко. С треском захлопнула дверь, но потом вернулась и сказала одно единственное слово, какое Кэл запамятовал. Кэл встрепенулся, заметив впереди себя женскую фигуру в чепчике. Уже поднял руку, собираясь положить на плечо Белоснежке, или все же Золушке, как она обернулась, вынудив Кэла отпрянуть, темно-шоколадное лицо дамы не имело ничего общего с молочной белизной веснушчатой кожи Джиллиан. «Может, влезть на стул и заорать, Фостер, ау!» — подумал Кэл и передернулся, тогда она точно его четвертует и не станет дожидаться, пока они окажутся одни, разорвет на части прямо на месте обнаружения. — Золушка, Белоснежка, Красная шапочка, — тихонько пробормотал он и отправился на поиск, как ледокол, рассекая толпу и заглядывая в лица женщинам, хоть чем-то отдаленно напоминающим этих очаровательных сказочных героинь. — Черт, — выругался Кэл, замирая. Ему вспомнилось то самое слово, сказанное Фостер перед уходом: «кринолин». Лайтман широко улыбнулся, прямо в лицо миленькой феи, позабыв об искусственных клыках. Девушка ойкнула, хихикнула, приподняв воздушную юбочку, взмахнула ей в воздухе, явно проявляя интерес к вампиру. В другое время Лайтман уделил бы внимание очаровашке с длинными белокурыми волосами и томным взглядом карих глаз, но в тупо ноющей голове билось отрезвляющее «Фостер, Фостер». Кэл окинул феечку пронизывающим вампирским взглядом, подобрал сползшую полу плаща, перекидывая ее через плечо и гордо удалился. Джиллиан шутница, она явно над ним издевалась, желая ввести в заблуждение и помучить, вдалбливая в его бедную черепушку — чепчик, фартук, башмачки. Отвлекающий маневр. Это же бал, значит, Фостер изображает Золушку во всей красе, после обработки феи, и на ней не грубые сабо, а хрустальные туфельки и пышное платье с кринолином. Глубоким декольте и открытыми плечами. Мммм…. Кэл закатил глаза, причмокнул, похвалил сам себя, хищно облизнулся и пошел на второй круг поиска. Через полчаса, трижды обойдя зал по периметру, повстречав и даже познакомившись с пятью Белоснежками без гномов, тремя одинокими Золушками, и шестью Красными Шапочками, причем все они были в сопровождении волков, и им явно не понравился мужской интерес худосочного невысокого вампира. И даже встретив одну Золушку-принцессу в пышном наряде, под руку с трудом стоящим на ногах Королем, Лайтман сдался. Понял, что зря плохо слушал Фостер и был уверен, что она, дожидаясь его, кипит от праведного гнева. Не сносить ему головы. Нет. Быть проткнутым осиновым колом. Кэл взмок, устал и жаждал взбодриться хорошей порцией «огненной воды». Прежде чем продолжить вояж, он протиснулся к импровизированной барной стойке, решив попробовать и оценить халявное виски, дать отдохнуть ногам и сделать выбор. Собраться с силами и прочесать зал еще раз, или все же пойти к оркестрантам, отобрать микрофон у ведущего вечер и потребовать Фостер. Но сначала виски. С кряхтеньем Кэл вскарабкался на высокий табурет с круглым пластиковым сиденьем и, получив стакан с напитком, жадно присосался к нему, блаженно прикрыв глаза. Выцедив до дна первую порцию, Кэл потребовал долить, повернулся, удивленно хмыкнул и вылупился на «женщину-кошку», устроившуюся на соседнем стуле. Пару минут назад ее здесь не было. — Хммм, — Кэл прихлебнул виски и побарабанил пальцами по пластиковой поверхности, детально рассматривая кошачий костюм. Черная кожаная шапочка-шлем с острыми ушками на макушке, почти полностью скрывала лицо и волосы. Лишь рыжеватые кудряшки, задорно торчали сзади на шее, выбившись из-под нижнего края головного убора. В специальных, раскосых прорезях для глаз изредка вспыхивали два «зеленых уголька», когда «кошка» все же снисходила и бросала взгляд на псевдовампира. Чувственные, карминно-алые губы коварно улыбались, а торчащие в стороны усы, ловко приклеенные под носиком скрытым маской, пружинили и подрагивали при малейшем движении головой. Женщина приняла из рук бармена конусообразный бокал с гадким лимонным «мохито». Кэл содрогнулся, он люто ненавидел этот коктейль, а Фостер вообще редко пила алкогольные смеси, несколько попыток такого пития привели к плачевным последствиям. Поэтому Джиллиан употребляла либо чистый виски со льдом, либо столь обожаемое ею красное вино. Потягивая «мохито» через золотистую соломинку, женщина чуть склонила голову вбок, проследив за ее взглядом, Кэл пришел в замешательство, не зная, рассердиться или рассмеяться — «кошка» совершенно откровенно уставилась на его ширинку, в паху внезапно потяжелело, кровь прилила к начавшему подниматься члену. «Подумай о чем-нибудь другом, — сурово приказал себе Кэл, — сейчас же отвлекись!» Одно дело соблазнять, другое показать, что поддался чарам, еще немного, и его возбуждение станет заметно. «Фостер, мне нужно немедленно найти Фостер. Вот уж она вряд ли позволила бы себе так бесцеремонно пялиться на него». Словно почувствовав его оторопь, «кошка» тихонько фыркнула и отвернулась, щелкнув пальцами, поманила бармена и, чуть привстав, изогнулась в пояснице. Оттопырила упакованную в черную кожу аккуратную попку и прошептала улыбающемуся мужчине на ухо несколько слов, заказав десерт, больше ничем не проявляя своего интереса к Кэлу. Как ни старался Лайтман сохранять невозмутимый вид, но то и дело косился в сторону привлекательной соседки, растревожившей его самолюбие, слишком велико было искушение продолжить игру и выйти из нее победителем. Повертев в пальцах полупустой стакан со спиртным, Кэл отставил его и сосредоточился на более приятном и соблазнительном — кошачьем костюме. Черный комбинезон, сшитый из тонкой эластичной кожи, идеально облегал стройную фигуру женщины. Ноги, бедра, узкую, перетянутую широким ремнем талию. Матово поблескивающая кожа так и манила потрогать, погладить… Серебристая «молния» змеилась от развилки ног и закачивалась под грудью. Металлический брелок замка в виде кошачьей мордочки мерно раскачивался между приподнятых корсажем молочно — белоснежных полушарий, едва скрытых мягкой кожей. Казалось, стоило «кошечке» нагнуться чуть ниже, и небольшие, но упругие и соблазнительные груди выпрыгнут из низкого выреза, почти не оставляющего простора для фантазии. Но женщина чувствовала себя совершенно свободно и расковано, поворачивалась, наклонялась, не опасаясь конфуза. Подняв руку, она помахала кому-то в толпе и отсалютовала бокалом, ослепительно улыбнувшись. Отчего-то сердце Кэла екнуло и участило свой ритм. У кошачьего комбинезона был весьма провокационный фасон. Кожаные лямочки на плечах схвачены серебристыми пряжками, их блеск притягивал взгляд, а глубокие, даже слишком глубокие вырезы на груди и спине, вызывали непристойные мысли. Излишнюю оголенность тела компенсировали бархатные перчатки, плотно сидящие на гибких подвижных руках женщины, верхний край стильного аксессуара, опушенный мехом, находился почти на уровне середины плеча. Лайковые, немногим выше колена мягкие сапожки с отворотами из пушистого черного меха, подчеркивали стройность ног. Опасно мерцали в переливающемся свете цветомузыки металлические каблуки- гвоздики. Да и в самой «кошечке» просматривалось нечто агрессивно-сексуальное, вызывающее. Такая «киска» себя в обиду не даст, моментально выпустит острые коготки, ну, а если ее приручить, покажет свои таланты во всей красе. — Доктор Лайтман, — так некстати раздалось над ухом. Он дернулся и чуть не сверзился с табурета. — Торрес, ты этому у Фостер научилась? — Чему? — не поняла девушка. — Не важно, — отмахнулся Кэл. Он окинул взглядом Рию, заострил внимание на кружевном чепчике, криво сидящем на пышных распущенных волосах. — Тааак, — протянул он и сделал в воздухе замысловатый жест рукой. — Послушай, Белоснежка, ты Фостер не встречала? — Золушка, — с удивленной улыбкой поправила Лайтмана Рия, глаза девушки заметно округлились, но поймав, предупреждающий жест «кошки», она приподняла плечи. — Не встречалась. — Ладно, проехали, Красная Шапочка, только врать мне не надо. Где Фостер? — Нет. Ну, я ее конечно видела, и мы вместе приехали, но потом потерялись. — Лгунья из тебя фиговая, ну ладно, ради праздника прощаю. А Локер, может, он знает где Фостер? Кудряш здесь, что-то я не встретил никого в костюме молочной овечки. — Молочными бывают поросята, — уточнила Рия. — Нда, очень умно, но на ситуацию не влияет, — он с грохотом поставил стакан на стойку, махнул бармену, — еще. Все же, где Фостер? — раскинулся, опираясь спиной о барную стойку, причмокнул, отпивая глоток виски. — Торрес, найди мне Фостер, и пусть немедленно придет сюда, — он ткнул указательным пальцем в пол. — Обязательно, господин Дракула, — Рия фыркнула, сделала реверанс и повернулась спиной к Лайтману. С трудом сдерживая рвущийся из груди хохот, скрылась в толпе. Знал бы Лайтман, кто сидит рядом с ним в костюме кошки. Втихую понаблюдав за Лайтманом, расслабившимся за бокалом виски, Торрес легко считала все его эмоции, от нее не ускользнул его мужской интерес к «кошке», которую он буквально пожирал «масляным» взглядом. Вау! Доктор Лайтман не узнал Фостер, она выиграла двести баксов, на которые они поспорили с Джиллиан перед началом вечера. Рия не завидовала шефу, ох и влетит ему от Джиллиан за беспардонное заигрывание с «киской». Выпятив губы, Кэл посмотрел на веселящуюся разношерстную толпу, вдруг мелькнет знакомое лицо, и вновь переключил внимание на женщину-кошку. В голове мелькнула запоздалая мысль — надо было бы спросить у Торрес, какой все же прикид у Фостер, но соседка из породы кошачьих интриговала Кэла все больше и больше. Она допила свое ядовито- зеленое мохито и, небрежным жестом подхватив двумя пальчиками за черешок, взяла из вазочки с какой-то белой дрожащей дрянью вишенку, поднесла ее ко рту. Высунув кончик розового язычка, слизнула капельку желе и отправила вишню в рот. Кэл чуть не подавился виски, наблюдая за этими провокационными манипуляциями. Женщина распрямила спину, чуть отводя плечи назад и, медленным, грациозным движением, от которого Кэла бросило в жар и свело живот, закинула ногу на ногу. И едва заметно ею покачивала, чиркая острым носком сапога по атласной подкладке вампирского плаща Кэла. Съев вишню, «кошка» принялась за молочный десерт, отправляя в рот кусочки «дрожалки», черпая серебряной ложечкой. Женщина подносила ее к губам, вытягивала их в трубочку, и с едва слышным звуком «ущщщ», отзывающимся где-то в животе у Кэла, всасывала в себя. Причем все это кошка проделывала очень сосредоточенно, не обращая внимания на пялившегося на нее вампира. Ведущий бала закричал в микрофон что-то радостное, в помещении приглушили свет, на постамент, где наяривал танцевальные песенки небольшой оркестрик, выскочил молодой человек, косящий под Майкла Джексона. Заиграла знакомая мелодия — «Триллер», из темных углов зала, издавая характерные уханья, начали выползать актеры, наряженные зомби. — Зачетная музыка, — Кэл подмигнул соседке. Та лишь едва заметно повела плечом. В эту страшненькую ночь Не пытайся скрыться прочь, Хоть дерешься, хоть стреляешь Свою шкуру потеряешь. Визжал на высокой ноте певец, выделывая ногами замысловатые коленца, подражая великому певцу. В зале творилось нечто ужасное и разухабистое. Все орали, прыгали, выплясывали. Обнимались, целовались и беззастенчиво тискались под шумок. Кэл повернулся лицом к соседке, подпер ладонью щеку, облокотившись на стойку. Свободной рукой описав в воздухе полукруг, взмахнул указывая на беснующийся народ, предложил: — Потанцуем? — очаровательно улыбнулся во весь клыкастый рот. Женщина дернула уголком рта и промолчала. Кэла бесило, что по скрытому под маской лицу «кошечки» было невозможно ничего прочитать, а значит, понять ее отношение к нему. Отхлебнув виски, Кэл продолжил атаку. — Всегда недолюбливал представителей породы кошачьих, но ваши ушки и хвостик очаровательны, — захлопнул рот, подумав: — «Ну и чушь же я несу, разве так охмуряют красивых женщин». Цыкнул зубом, а с чего это он решил, что она красавица. Ножки, да, длинные и стройные, попка аппетитная, а мордочка-то кошачья, может под маской страхолюдина скрывается. Хотя ночью все кошки серы. — Раз не хотите танцевать, может, еще выпьем? Виски? — любезно предложил Кэл, подаваясь вперед. Она обдала его презрительным взглядом зеленых глаз, фыркнула и коварно улыбнулась, не разжимая алых губ. — Вот ты где! — радостно воскликнул высокий мужчина в костюме средневекового лорда, ухватив «кошечку» за локоть, — сказала на минутку, а сама пропала на полчаса. Кэл с удивлением признал в фальшивом аристократе, обвешенном кружевами и кудрями заклятого, друга Джека Райдера. И как-то неприятно похолодело в желудке. Райдер бросил ленивый взгляд на Лайтмана, отвернулся и через секунду снова уставился на Кэла. — Ба! Какие люди, сэр Лайтман в образе «кровососа». Отличный костюмчик. Ты не против, что я похищу твою спутницу? — Мою? — удивился Кэл, посмотрел на «кошку». Волосы на теле встали дыбом, словно его шибануло током. Неужели он облажался? Очаровательная «кошечка» — Фостер? «Кошка» спрыгнула с табурета и, грациозно выгнув спину, мяукнула, облизнулась и выставила вперед руки, скрючила пальцы, сделав характерные движения, словно она желает кого-то поцарапать острыми коготками. На запястье правой руки блеснул золотой браслет, несколько чуть сплюснутых колец, перевитых между собой. Очень похожее украшение Кэл недавно подарил Фостер, одиннадцать колечек символизировали одиннадцать лет их совместной работы и дружбы. Не церемонясь, Кэл ухватил женщину за руку и пересчитал кольца. — Одиннадцать, — ответила «кошка» насмешливым голосом Фостер. И освободила запястье из цепких пальцев Кэла. — Можешь продолжать накачиваться виски. — Фостер, — Кэл ошарашено раскрыл рот. Она дернула плечом, совсем по-кошачьи фыркнула, подхватила под локоток Рейдера и увлекла за собой. Глядя вслед удаляющейся парочке, Кэл гулко сглотнул, не в силах отвести глаз от гибкой, затянутой в черную кожу фигуры Джиллиан. Он сотню раз смотрел ей вслед, изучив ее элегантную походку до жеста, а сейчас в ее движениях было столько дерзкого сексуального вызова, что он на пару секунд замешкался и упустил из поля зрения Фостер, ускользнувшую от него в обнимку со злейшим врагом. — А как же чепчик и фартук с башмачками? — обиженно пробормотал Кэл. Давненько его так не разводили. — Он тебя не узнал? — заливисто хохотал Джек, кружа Джиллиан в танце, а ей хотелось расцарапать его самодовольную морду не искусственными кошачьими когтями, а своими собственными, в кровь, и стереть с физиономии нахальное удовольствие. И Фостер была счастлива, что маска «кошки» вновь помогает ей скрывать свои эмоции и чувства. Как же она ненавидела Лайтмана. И как же она хотела его. Неожиданно музыка прервалась, и на весь зал, усиленный стерео динамиками, зазвучал голос с хорошо слышимым британским акцентом: — Фостер, или ты подойдешь к оркестровой яме, или… ну ты же меня знаешь, милая! — Он совсем зарвался и охамел, — сердито выговорил Джек, — и как ты его терпишь? — А вот это тебя не касается, — сердито бросила Джиллиан, убирая излишне захапистые руки Рейдера со своей талии. — Мне нужно идти. — Поторопись, пока охрана не вывела его из зала и не сдала полиции, — в голосе мужчины звучала обида. — Тебе помочь? — опомнился Джек, бросаясь вслед за Джиллиан. — Не надо, — она выставила вперед открытую ладонь, останавливая Рейдера, — я справлюсь сама, а ты найди себе кого-нибудь другого для кратковременного ухаживания. Меньше всего Джиллиан хотела и дальше видеть Райдера рядом. Случайно столкнувшись с ней в гардеробе, он буквально сел на хвост, оказывая знаки внимания. А она беззастенчиво использовала его для осуществления задуманного плана «проучить Кэла», кокетничая с Джеком на глазах у друга. Мысленно ругая Кэла, Джиллиан торопливо пробиралась к сцене, а поспешность всегда несет за собой неприятности. Фостер несколько раз столкнулась с не желающими уступить дорогу сказочными и мистическими персонажами, некоторые пытались заигрывать, преграждая ей путь, а кто-то норовил ухватить за хвост, а то и облапить. Приходилось отбиваться, шутливо фыркать, мило улыбаться и даже кусаться, когда назойливые наглые руки тянулись к груди или попе. Вечер был в самом разгаре, многие позволили себе расслабиться, накачавшись дармовой выпивкой, и очаровательная «кошечка — секси» притягивала к себе не только похотливые взгляды. Джиллиан ожидала увидеть возмущенных музыкантов, разозленных выходкой Кэла, но была приятно удивлена миролюбивой обстановкой. Лайтман, закутавшись в свой атласный плащ и сдвинув маску на лоб, сидел на краю помоста, вытянув ноги, опираясь лицом на ладони, и грустным взглядом смотрел перед собой. Молодые люди в костюмах армии конфедератов, отложив инструменты, посмеиваясь, топтались рядом, заметив вынырнувшую из толпы Фостер, кто-то из них издал восторженный звук «Ооо!» оценив вкус подвыпившего графа Дракулы. Джиллиан присела на корточки и, тяжело вздохнув, провела ладонью по плечу Кэла. — Ты невыносим, Кэл, только ты мог додуматься до такого безобразия. — Не вали с больной головы на здоровую, — проворчал он и вдруг встрепенулся, расплываясь в улыбке, — кошечка. — Все, хватит, — Джиллиан сморщилась. Лайтман не был пьяным в прямом смысле этого слова, но четыре порции виски привели его в расслабленно-благодушное состояние, именно находясь в легком подпитии, он распускал руки, норовя потоптаться на ее личной территории, потрогать то, что не следует. Его шуточки становились откровенней и даже неприличней, и его неудержимо тянуло на безрассудные поступки, наподобие сегодняшнего, — давай, Кэл, поднимайся, и я отвезу тебя домой. — А поцеловать? — он положил руку щеку Джиллиан, норовя притянуть ее голову к себе поближе. — Не здесь и не сейчас, Кэл, — она убрала горячую и излишне проворную вампирскую лапу со своего лица и выпрямилась, — поднимайся. — Ловлю на слове, — он поднял вверх выпрямленный указательный палец, — Она обещала меня поцеловать в присутствии…- Кэл развернулся, взмахнул руками, и если бы Джиллиан не удержала его под спину, завалился бы на пол, — я сам! — отмахнулся он, — раз, два, три… — причмокнул губами, — пяти свидетелей. Ребята вы, — он помотал перед собой рукой, — подтвердите под присягой, она обещала меня поцеловать. Музыканты заулыбались, весело кивая. — Кэл, достаточно паясничать, — с тоской в голосе попросила Фостер, все еще удивляясь их спокойствию, и внутренне поежилась, молодые люди пристально и заинтересованно рассматривали ее, раздевая взглядами. — Уже иду, милая, — кряхтя, Лайтман поднялся на ноги, Джиллиан обхватила его за талию, выравнивая вертикально. — Вам помочь? — симпатичный саксофонист с не сходящей со смуглого лица улыбкой бросился на помощь к Джиллиан. — Нет, спасибо. Мне не привыкать, — грустно улыбнулась Фостер, поражаясь странной заботе о мужчине, беззастенчиво прервавшем выступление оркестра. Она и не могла предположить, что в этот раз Кэл изменил самому себе и очень вежливо попросил музыкантов исполнить его просьбу, объяснив, что почти потерял самую красивую женщину, без которой ему не будет жизни. Оказавшись в холле, Джиллиан выдохнула. Кэл неоднократно пытался вырваться из ее объятий и продолжить празднование с «кошечкой». Это словечко не сходило у него с языка, а шаловливые руки то и дело норовили что-нибудь потрогать, то ушки на шапочке, то «дзынькнуть» усиками, пощупать пушистый хвост или похлопать Джиллиан по затянутой в кожу попе, вот этот маневр больше всего бесил женщину. Приходилось изворачиваться и ловить руку Кэла в состоянии полета. Оставив Лайтмана на попечении равнодушно- вежливого и предупредительного швейцара, Джиллиан взяла в гардеробе меховую накидку, прилагающуюся к кошачьему костюму. Через пять минут затолкала Лайтмана в такси и с чувством выполненного долга упала на сиденье рядом. Назвав водителю свой домашний адрес, она откинулась на спинку кресла и удовольствием стащила с головы кошачью шапочку. Джиллиан устала и, ощущая приближение головной боли, поспешила облегчить свое состояние. Тряхнула волосами, пропустив пряди сквозь пальцы и, прикрыла глаза, расслабляясь. Кэл причмокнул и звучно потянул носом. В салоне запахло цветочными духами и медом, пару дней назад Кэл случайно рассмотрел в сумочке Джиллиан большой флакон медового шампуня. — Кошечка, — он потянулся к Фостер, дергая носом, как довольный еж, — как ты вкусно пахнешь. — Кэл, попридержи язык, а заодно с ним и руки, — устало попросила Джиллиан, — твое разнузданное поведение меня уже утомило. Вот только твои возможности… — она замолчала, махнув рукой, и отвернулась к окну, глядя на мелькание фонарей и разноцветных реклам. Фостер не допускала, что ухаживание Кэла за женщиной-кошкой окажется столь неприятным. Его интерес, его взгляды, гримасы, как он крутился на стуле, склонял голову и его жесты. Джиллиан ничуть не хуже Кэла могла читать язык тела. И отлично понимала, что означают все эти ужимки, взмахи руками, поерзывания, подергивания плечами. Он испытывал сексуальное влечение и был совершенно не против потискать «кошечку» в темном уголке. — Я сопротивлялся, — Кэл убрал за ухо Джиллиан влажную прядку волос. — Я постоянно думал о тебе, — он пододвинулся к Джиллиан настолько близко, что его дыхание щекотало шею. — Ты всегда найдешь оправдания, Кэл. Ты не забыл, что я там была, и у меня есть глаза. — У меня со слухом порядок, и со зрением, — он подлез кончиком пальца под бретельку комбинезона, — и со всем остальным тоже. — Что очень хорошо заметно, особенно последнее, — Джиллиан скинула руку Кэла с плеча и прижала своей ладонью к сиденью. — Не распускай лапы. Собственно говоря, на кого она обижалась? На Кэла? За то, что он поддался на провокацию. Отомстила за его равнодушие. Спонтанно переиграла задуманное и влезла в излишне сексапильный костюм «кошки» вместо симпатичного, но простенького одеяния Белоснежки. Стоило на минуту задуматься, как Лайтман снова проявил инициативу, Джиллиан не успела ахнуть, а молния комбинезона оказалась расстегнутой до талии. — Прекрати немедленно, — сердито прошипела она, — не здесь и не сейчас, — нащупала брелок застежки, устраняя беспорядок в одежде. Возможно это «не здесь и не сейчас», сказанное Фостер в запале, подтолкнуло Лайтмана сделать решительный шаг. Тем более, Кэл успел рассмотреть то, что не предназначалось излишне любознательному мужскому взгляду. Под эластичной кожей комбинезона оказался почти невесомый кружевной лифчик и даже в полумраке автомобильного салона, освещенного огнями встречных машин, тонкая ткань не смогла скрыть напряженные соски. Мелочь, но хорошо говорящая за себя мелочь, Джиллиан, безусловно нравились нахальные заигрывания Кэла, ему с трудом удавалось читать ее по лицу, но язык тела никогда не врет. — А какие у тебя трусики? — в темноте блеснули его собственные клыки. От такой наглости у Фостер перехватило дыхание, и все приличные ответы вылетели из головы. — Мммм… — Люблю твое «ммм» оно столь многозначно, — из голоса Кэла пропали напевные нотки, он говорил своим обычным тоном и очень серьезно. Просунул руку между спинкой сидения и телом Джиллиан, обняв ее за талию.- Джилл, я устал играть в придуманные нами игры, — дотронулся губами до ее щеки, мягко проводя вдоль скулы, — Я люблю тебя и больше не собираюсь ходить кругами. И думаю, ты затеяла игру в кошку-мышку не только ради удовлетворения своих амбиций. Ммммм…. — Не дразнись, — ответила она машинально. Признание Кэла оказалось более чем неожиданным, неуместным и вообще не лезущим ни в какие рамки приличий. Но когда это Кэл поступал, как все? Розы, свечи и прочая романтическая дребедень — это не его стиль. А вот полумрак такси, мчащегося в ночи, и назревающая ссора — самое. Джиллиан в замешательстве повернула голову, глубоко вдыхая, почти не ощутив запаха алкоголя. Ее брови удивленно взлетели вверх. Кэл хитро улыбнулся. — Ты не был пьян, ты притворялся, — все же он снова ее обставил. Рассмеяться и принять как должное или поставить на место, переведя все в шутку. — Я пьян до сих пор, — он провел кончиком указательного пальца по нижней губе Джиллиан, — тобой, — палец сместился на шею, мягко поглаживая за ухом. — Ты невыносим, непредсказуем… — прошептала Джиллиан и замолчала, ее тело внезапно перестало подчиняться указаниям разума. — Романтичен. Их лица оказались непозволительно близки, а дыхания уже смешивались в нежной прелюдии поцелуя. — Коварен и опасен, — добавил Кэл, прижимая ее ближе к себе, не ощущая сопротивления. — Ужасно, — пробормотала она, погладила его по щекам и перекрестила руки на спине. — Кстати, почему у тебя зеленые глаза? — Цветные контактные линзы. Последнее слово она произнесла в рот Кэла, и через секунду потерявшись в пространстве и времени, отвечала на его требовательный поцелуй, желая чтобы он не кончался вечно, тая в нежных объятиях, позабыв обо всех обидах, недомолвках и треклятых границах, которые давным-давно надо было стереть с карты их отношений. Все было привычно: и его руки и запах, и тепло тела, и в тоже время иначе. Не было точки возврата. Чуть отстранившись, но по-прежнему касаясь губами приоткрытого рта Джиллиан, Кэл запустил руку ей в волосы, нежно массируя затылок, мягко дотронулся губами закрытых глаз. — Голубые мне нравятся больше. Ответом был ее тихий смех, ничего более сексуального и возбуждающего Кэлу не доводилось слышать. — Фостер… — Кэл со свистом втянул в себя воздух, вжимаясь в спинку сидения. Какие-либо дополнительные объяснения не требовались. — Нас точно арестуют на нарушение общественного порядка, — Джиллиан оседлала его бедра, вновь ища его губы. Забравшись под меховую накидку, не по вампирски теплая ладонь, гладила обнаженную спину, вызывая сладостную дрожь. В такси играла лёгкая музыка, водитель, крутя баранку, заметно фальшивя, вторил женскому голос, певшему немудреную песенку о любви и разлуке, он глядел вперед, не обращая внимания на то, что творилось на заднем сиденье.