Черные гвоздики

      Шэ Ли всегда был шире в плечах, выше на голову, коварнее змеи, притаившейся в густой влажной траве. От одного его вида разило опасностью, и поэтому его уважали. Так уж вышло, что если не можешь превзойти — пресмыкаешься, трепещешь и подчиняешься. И Рыжий подчинялся.       Он смотрел на Ли со смесью почтения и страха, которые пересиливали даже гордость.       Рядом со Змеем ее всегда приходилось засунуть куда подальше, иначе взгляд серых глаз-сканеров отыщет ее, а крепкие руки вырвут из-под ребер и разорвут в клочья, как шторм разрывает корабли, решившие испытать удачу и выйти в море в ветреный день.       А вот Хэ Тянь Ли не боялся, потому что не было причины. Есть ли смысл бояться кого-то, кто слабее тебя? Нет, ровно также, как нет смысла его презирать. Здесь возникала несостыковка. В мыслях Хэ Тяня — Рыжий, а за ним, с недавних пор, плечистой тенью неотступно следовал Шэ Ли. Он настолько заполняет подсознание, что становится невыносимо, и стоит заметить его поблизости, как тело невольно дергается, а руки сжимаются в кулаки. Хэ Тянь боится однажды перепутать реальность с фантазией и набить гаду рожу на школьном дворе, заляпать его кровью асфальт и разметку велосипедных дорожек.       Каждый раз, когда Хэ Тянь ловит взгляд Шэ Ли на Рыжем, старающимся вывернуться из-под руки Тяня, от центра ладони расходится зудящий жар. И он усиливается, когда Рыжий смотрит в ответ на Шэ Ли. В его глазах читается сраная благодарность. А как смотрит Мо на Хэ Тяня? С ненавистью. От этого тянет лезть на стену, царапая ее ногтями. В таких случаях, кажется, советуют обратиться к врачу. У Хэ Тяня вместо врача — сигареты, не сказать, что это обходится ему дешевле.       Он перебирает кончиками пальцев, пересчитывая Чунгва, оставшиеся в кармане. Меж губ у него тлеет еще недокуренная, но стремительно рассыпающаяся сигарета. Взгляд, рассеянно блуждающий по площади выискивает, кто бы мог подумать, рыжую макушку. Мо должен сейчас возвращаться домой с подработки, но Хэ Тянь заранее предупредил его мать, что они задержатся. Женщина, кажется, считает его святым. Это взаимно, как ни странно.       Если задуматься, она не знает, кем Хэ Тянь приходится ее сыну. Кто они друг другу, по сути? Со стороны так Хэ Тянь — деспот. Дьявол во плоти, щиплющий за яйца и прилюдно унижающий. Приглядеться поближе — запутаешься во всех хитросплетениях, значениях прикосновений, случайных взглядов. Вдохни воздух между ними и тело пробьет ток.       Рыжий появляется в толпе на пешеходном переходе, но не составляет труда вытянуть его оттуда, протянув руку за плечо. Он привычно дергается, ершится и уже открывает рот, чтобы выплеснуть яростные ругательства, драконьим огнем рокочущие на корне языка, но как только аромат парфюма смешанный с запахом дорогих, но все еще вонючих сигарет, касается его носа, он закрывает рот.       Хэ Тянь уже хочет растянуть губы в широкой улыбке, протягивая нараспев «Малыш Мо», но краем глаза ловит силуэт Шэ Ли. Плечи Тяня напрягаются, а лицо бледнеет, потому что нет никакого Шэ Ли.

***

      Рыжий заметно взмок после физкультуры. От него волнами отходит жар, заполняя собой пространство вокруг. Запах стирального порошка, который его мать покупает в магазине со скидкой, смешивается с запахом дезодоранта. Хэ Тянь не знает, почему эта смесь перебивает даже запах еды из столовой, хотя они и стоят в паре метров от летних столиков.       Рыжий даже не выглядит раздраженным присутствием Хэ Тяня. Невольно становится интересно, насколько парню нужно вымотаться, чтобы машинка, генерирующая злобу внутри него, испустила жалобный скрежет и ее шестерни замерли.       Мысли Хэ Тяня мерно раскачиваются от «пошутить про загнанного пса» до «навалиться всем весом сзади», но все они исчезают, когда ладонь, сжимающая запотевшие бока бутылки с водой, протягивается к нему. Даже улыбка на худом лице рассеянно колеблется, но тело работает быстрее головы, поэтому парень обхватывает пластик и отвинтив крышку, надавливает с такой силой, что вся оставшаяся вода фонтаном выливается на Мо.       От того тут же разлетаются ругательства-искры. На парне можно готовить зефир, главное не держать дольше минуты — сгорит к чертям. Брат всегда говорил Хэ Тяню не подливать масла в огонь, но сейчас он готов скупить все масло в Китае, чтобы устроить пожар, не хуже того, что сравнял с землей Александрийскую библиотеку.       Около минуты уходит на то, чтобы картинно поддаться ударам Рыжего, которые, на деле, не такие уж и слабые. Еще столько же, чтобы заломить его руки за спину и дождаться ворчливого «сдаюсь».       Столько тактильного контакта некоторые люди не испытывают и за год, но не стоит пренебрегать усилиями, которые приложил Хэ Тянь, чтобы сломать барьер, ограничивающий прикосновения.       В кармане брюк Хэ Тянь нащупывает маленький пакетик.       Это даже не коробочка, в ларьках на подобную роскошь не раскошеливаются. Он вообще не привык покупать в подобных заведениях ничего, кроме сигарет. Парень выпускает Мо, выпрямляется, расправив плечи и рассматривает, как Рыжий стягивает с себя облепившую футболку, чтобы отжать. С ладоней, безжалостно скручивающих ткань, взгляд перемещается выше, туда, где у скулы обрывается рыжий пух и начинается ухо, в мочке которого — еле заметный прокол.       Хэ Тянь медленным движением вынимает руку из кармана, разрывает пластиковый замок и у него возникает чувство дежавю, когда он проталкивает кончик болтика сквозь мягкую кожу. Рыжий заметно напрягается и замирает, уже не брыкается так, как в прошлый раз.       Невольно, Хэ Тянь ловит шестым углом глаза фигуру Шэ Ли. Он курит за углом и внимательно, неотрывно наблюдает за происходящим. Тем не менее, сейчас он выглядит куда менее реальным чем обычно, особенно с тем условием, что Рыжий, за все время, так его и не заметил. Хэ Тянь думает, что ему нравится жить при таком раскладе — Гора тебя не видит, значит тебя не существует. Парень с полуулыбкой, сковавшей губы осматривает свою работу — маленький черный шарик, будто приклеенный, будто пластырь, закрывающий неровный прокол в ухе.       У него в голове оформляется мысль:«Раны, проделанные другими, я хочу заполнить собой».