Обида

Состояние с самого утра наихудшее. Горло дерет, будто перед этим Осаму наглотался как минимум мелкого стекла, из носа течет, словно Ниагарский водопад решил перебраться в Японию и именно к нему в квартиру, а температура тела оставляет желать лучшего, ускоренно приближаясь к отметке в 38. Одним словом — пиздец. И со всем этим убожеством его оставили одного. Все в Вооруженном Детективном Агентстве обоюдно решили, что Осаму сам справится со своим ОРЗ (или что это вообще такое), когда увидели его заплывшую рожу сегодня утром. Да, он всю ночь не спал. Ну заболел человек, что ж сделаешь? Ироды проклятые. Дазай со стоном отбрасывает от себя использованный бумажный платок и валится спиной на кровать. Сейчас у него начнет болеть голова и вот тогда точно можно вешаться. Хотя, хозяин квартиры будет очень недоволен, увидев тут его труп. Точно. Накахара, похоже, опять работает денно и нощно. На это намекает оставленная на столе недопитая чашка кофе, в которой, кажется, скоро заведется новая форма жизни, и осевшая всюду пыль. Остальное в квартире мафиози было в идеальнейшем порядке, ведь этот низкий засранец всегда был тем еще чистоплюем — сказалась жизнь в трущобах. Самое интересное то, что у Акутагавы это вообще не прослеживается. Похоже, тяжелое детство дало ему только хронический кашель или что у него там. Осаму вздыхает так тяжко, как еще никто не вздыхал в лучших драматических театрах последних времен, и переворачивается на левый бок, потому что лежа на спине дышать невозможно. Тут взгляд шатена падает на собственный мобильник, который лежит рядом с еще новенькой пачкой бумажных платков. В голове проскакивает интересная мысль и вот, спустя каких-то пять минут, в динамике раздается хриплый голос бывшего напарника: – Срочно? – звучит он устало, на фоне слышен постоянный шорох и шум ветра. Похоже, Исполнитель в кой-то веки на задании. – Ты впервые за год решил самостоятельно вывести песиков на прогулку? – Осаму хрипит, а под конец фразы вообще болезненно кашляет, скручиваясь на кровати. Господи, как же дерет. Парень тянется за стаканом воды, что специально для таких случаев стоит на тумбочке, слушая голос Чуи: – А, Дазай, – он хмыкает, а после раздается глухой стук. Видимо, перепрыгнул что-то. – Какие-то утырки решили, что могут захватить один из складов мафии и диктовать свои условия. В итоге этим занимаемся мы с Ящерами, – слышно, что недоволен. А еще очень сильно устал. Его голос становится ниже, чем обычно, когда Накахаре приходится проводить несколько ночей подряд без сна. – Не все же Исполнителю с бумажками возиться, – Осаму даже пытается похихикать как он умеет, только вот раздраженная глотка протестующе болит и заставляет взять в рот очередную таблетку. Ебанная простуда. И когда только успел? За последние два месяца он даже не приближался к тому мосту, с которого стабильно, раз в месяц, сигал, аки прирожденный пловец. Ну, или прыгун. Хрен их разберешь — этих водоплавающих. Вот Дазай совсем не водоплавающий… Чуя долго не отвечает. Дазай лишь подмечает, что тот куда-то торопливо идет, изредка перепрыгивая различные… препятствия? Людей? Чем вообще Накахара там занят так молчаливо? И вот, когда заболевший неудачник собирается спросить у этого мафиозного Робин Гуда, в динамике раздается голос: – Хироцу-сан, где мой мобильник? – Рюро отвечает тихо и глухо — слов совсем не разобрать. – А это как раз та машина, которую сто процентов подорвут, да? – как-то подавленно отвечает Чуя. После, услышав ответ, он уже хочет что-то сказать, как рядом начинают раздаваться выстрелы, из-за чего Накахара матерится и орет какие-то приказы своим людям. Дазай ставит разговор на громкую связь, потому что больная голова не может воспринимать такую какофонию так близко. Шатен еще раз высмаркивается, ведь задохнуться в самый разгар разговора с агрессивно-уставшим рыжим недоразумением совсем не прельщает. Ну, хоть таблетка помогает, пока не кашляет. Мафиози, похоже, совсем забивает на его существование на некоторое время. И как только телефон держит? Гравитация? А, он не у него. Все-таки надел ту гарнитуру, которую детектив подарил ему в прошлом месяце? – Дазай, живой? – раздается хриплое рядом с головой. – У тебя минут семь на то, чтобы рассказать мне, какого хрена ты там подыхаешь и какие лекарства тебе нужны, – Чуя рычит, но общая заебанность не дает скрыть беспокойные нотки. – Твоими молитвами, дорогой, твоими молитвами, – парень даже прыскает от своей же шутки, закашливаясь и слушая чужие нелицеприятные фразы в свою сторону. – Я простудился, – он страдальчески тянет последнюю букву и показательно шмыгает носом. – Это я уже понял. Ближе к делу, – отрешенно ворчат с той стороны. Потом слышится чей-то звонкий вскрик, почему-то находящийся слишком близко. Похоже, Чуя решил пойти в рукопашный. – Так точно, Накахара-сан, – бурчит шатен. – Температура тридцать семь и восемь, насморк, кашель и недостаток любви. Что посоветуете? – Прополоскай себе горло какой-нибудь гадостью и- На, сука! – рыжеволосый резко вскрикивает, из-за чего детектив морщится. – Мразь. Так, и жди меня, – он шумно выдыхает, прежде чем начать нестись куда-то с бешеной скоростью, судя по свисту ветра в динамике. Потом раздается взрыв и где-то на заднем плане кто-то вскрикивает звонкое: «Юху!» Похоже на Тачихару. – Будет исполнено, Накахара-сан, – будь у Дазая силы и желание, он бы еще и отсалютовал, невзирая на то, что его не видят. – Хороший мальчик, – издевательски тянет Чуя, хитро щурясь (Осаму знает наверняка). Стоящая рядом Гин точно покосится на своего начальника, а Хироцу сделает вид, что ничего не слышал, хотя в звенящей тишине это сделать сложно. Казалось, даже стоящий в метрах двадцати Мичизу тоже ошеломленно повернулся на босса, чтобы мимически высказать свое наигранное недоумение. Они ребята хорошие, понимающие, но подурачиться любят. – У меня еще гора отчетности на сегодня и две сделки. Смогу быть у себя только завтра вечером. Доживешь? – Ну, я, так-то, самостоятельный мальчик. Как-нибудь уж дождусь папочку с работы, – фыркает шатен, переворачиваясь на другой бок. Чуя долго не отвечал, а потом в динамике послышался глухой гул, который ощущается неприятным жужжанием даже в теле. Такое всегда происходило с техникой, когда мафиози использовал на себе свою способность. Позже слышно, как он раздает короткие приказы. – Ублюдок, – он запоздало хмыкает. Почти беззлобно и довольно устало. Дальше слышны только гудки. Машина, похоже, все-таки взорвалась. Эх, опять покупать мафиози новый телефон, опять забивать новый номер в собственный. Какая же морока с этими группировками-шкодниками. Одни растраты! Дазай точно знает, что Накахара слишком устал и завтра вечером не приедет, но будет жопу рвать за бумагами всю ночь и явится максимум к рассвету, бухнувшись на кровать к Осаму, сгребая того в охапку и засыпая часов на девять. Проходили уже. Чуя часто так пахал, когда в городе становилось неспокойно из-за совсем неопытных группок, почти подростков. Они думали, что могут все и сеяли хаос, даже не осознавая, как мешают всеобщему стабильному покою. А вправлять мозги такой мелюзге отправляли Чую или Озаки, ведь кто, кроме них справится с такой задачей? А дальше, когда те отсыпались, набегавшись по городу вдоволь, МВД и ВДА подчищали за ними мелкие грешки и специфичные особенности, чтобы тоже внести свою лепту в создание мира и порядка. Ух, какие истинные мысли приходят иногда в больную голову. Дазай со страдальческим вздохом поднимается и идет за градусником. Все же, он обещал, что дождется парня, а не окочурится от тупого ОРЗ, с которым дорогие коллеги оставили его одного. Ну и пошли они нахер.