Прикосновения

— Клыкастик, — тихо произносит Антон, приоткрывая глаза. Арсений лежит на его груди, вслушиваясь в удары сердца мага. Руки вампкуба мягко поглаживают плечи и предплечья, касания пальцев едва уловимо прохладные, но такие осторожные, вдумчивые. — Ты меня напугал, — вполголоса говорит Арсений, будто боится нарушить только зародившееся в груди спокойствие, — сам боишься, когда моё сердце не бьётся, так остановкой своего пугаешь. Антон смутно припоминает, что было до провала в глубокий сон, но это с трудом даётся, голова начинает гудеть. Что-то про лес, погоню, неприятелей… но сейчас это так неважно. Среди всевозможных деталей минувшего дня в память врезается одна-единственная. — Ты ведь тоже ранен, — пытается подняться хоть на локти Антон, но видя как Арс пригрелся на его груди, устроился поудобнее. — Эта царапина затянулась за то время, пока ты спал, — голос вампкуба размеренный, спокойный. Пальцы продолжают гладить кожу на руках, убаюкивая своей нежностью. Антон дожидается, когда кисть Арсения соскользнёт на его собственную, чтобы переплести их пальцы и согреть прохладную кожу. Хочется сказать что-нибудь. Или извиниться за то, что напугал. Или шепнуть нечто ласковое, чтобы выразить неожиданно сильное скучание по своему клыкастику. Они не виделись всего день, потому как Шастун в беспамятстве пролежал почти все время, а судя по темноте за окном, сейчас поздний вечер. Второй рукой Антон проводит по спине Арсения, тепло примостившись между лопаток. — Ты уютный, — всё же произносит просившуюся нежность Антон, ощущая, что даже от такой мелочи почему-то смущается. Арсений поднимает на него взгляд, скользя щекой по ткани футболки на груди. Он смотрит на Антона немного удивлённо, но в целом так же привычно тепло. Отчего сердце, некогда остановившееся на ужасающе долгие секунды, сейчас чуть ускорилось. От радости. От того, что оно рядом с одним очень заботливым вампкубом. Маг чуть улыбается, приподнимая уголок губ, на что получает понимающую улыбку в ответ. Это забавно, обычно прохладный Арсений сейчас согревает своей заботой. Он плавно приблизился к изгибу шеи и очень осторожно прильнул губами к пульсирующей венке. Антон привык подставлять шею Арсу в случае экстренной подпитки кровью, вроде ничего необычного. Но почему-то от лёгкого касания нежной кожи губ по всему телу побежали мурашки. Вторая рука, которая до этого момента едва выводила на спине неведомые узоры, вдруг замирает, застыв прикосновением подушечки среднего пальца на шёлковой ткани халата. Долгим, не поцелуй даже, а касание губами к шее, не оказывается, будто Арсений просто проверял, бьётся ли пульс здесь, на шее. А он ещё как бьётся, сердце ведь взволновали. Вампкуб заглядывает в глаза своего истинного, но не находит в них возмущения или недовольства. Снова чуть улыбается, теперь тонко скользнув пальцами по скуле, останавливаясь на щеке. Антон чувствует необходимость перехватить и эти пальцы, накрыть их своими и прижать их вплотную, чтобы чувствовать… Антон чуть ластится щекой к ладони, чувствуя, что теперь он не один, у кого тут сердце взволновалось. Арсений смотрит на своего истинного мягко, ласково, будто поверить не может в происходящее. Слов оправдания своим действиям маг не находит, поэтому чуть сдвигает потеплевшую ладонь ниже и касается губами изящных пальцев. Вампкубу хочется замереть и не двигаться вечность. Он едва дышит, чувствуя горячие губы пальцами, боится спугнуть лишним движением столь трепетные мгновения. Эти прикосновения кажутся чем-то большим, чем-то невыразимо интимным, откровенным. Будто Антон делится с ним тайной, которую никому и никогда не расскажет, кроме Арса. И от осознания сокровенности этих касаний на душе влюблённого вампкуба становится необычайно светло. Антон кладёт усеянную поцелуями ладонь на грудь, на место, где чуть ускорившись стучит собственное сердце, для верности прижав её своими пальцами крепче. Арсений неверяще смотрит сначала на их руки, потом в лицо своему истинному. На что получается медленный кивок. — Отдаю его под твою защиту, клыкастик, — вкрадчиво шепчет Антон, борясь внутри с подкатившей волной смущения. Вампкуб снова смотрит на прикрытое руками сердце, затем в любимые глаза своего огонёчка. А после очень медленно приблизившись к лицу истинного, целует чуть приоткрытые губы, словно скрепляя их договорённость печатью. — Обещаю, что сберегу его, ангел мой, — тепло произносит прямо в губы Арсений, ловя ответный обжигающий выдох.