Тендо думает

— Вакатоши-кун, улыбнись! Тендо наваливается на спину Ушиджимы всем весом и тянет пальцами его губы в разные стороны. Ушиджима прерывается на полуслове, пошатывается, теряя равновесие, а со стороны слышатся возмущенные возгласы. Ширабу обреченно вздыхает и отворачивается. Из-за камеры показывается лицо Гошики: поджатые губы, заломленные брови и грустный укор в глазах. — Тендо-сан, вы все испортили! Теперь снова придется снимать сначала! — Брось, Гошики, я — восхитительный Сатори, любой кадр сделаю лучше! — Тендо вылезает на первый план, заставляя Семи и Ямагату отойти в сторону. Закидывает руку на плечи Ушиджимы, легко смеется и показывает в объектив два пальца, знаменующих победу. Растерянное поначалу лицо Ушиджимы смягчается. Он смеется и весь преображается — глаза прикрыты, а губы растягиваются в улыбке. Той самой, редкой, а от того невероятно ценной. Тендо взглядом пожирает каждую такую, бережно сохраняет ее на полочках памяти, перед сном перебирая каждое воспоминание. Сердце в груди делает кульбит. Тендо замечает, как Гошики опускает объектив, убирает камеру, и думает, что тот идиот. Если бы Тендо был на его месте, он снимал бы и снимал Ушиджиму, не переставая, — каждое слово, каждую улыбку, каждое движение, чтобы камера не упустила ни одну смену эмоций на его лице. Тендо думает, что он сам идиот. Если бы Тендо знал, что кто-то так делает, то непременно украл бы камеру у этого кого-то и сделал бы все, чтобы его и близко не было возле Ушиджимы. Под его рукой мягкая ткань рубашки. Тендо чувствует сквозь нее тепло Ушиджимы, и это тепло он, кажется, впитывает в себя. Оно распространяется от запястья к плечам и груди, заливает шею и ухает вниз — к солнечному сплетению, на секунду сбивая дыхание. — На ужин пора. Тендо ловит взгляд Ушиджимы, позволяет своим пальцам скользнуть напоследок по его руке и кивает. — Идите. Я догоню. Делает шаг назад, цепляя на лицо улыбку, и мысленно считает до десяти. Ушиджима хмурится, хочет сказать что-то еще, но Гошики не дает — с упрямым выражением лица бросает Ушиджиме очередной вызов, вновь намереваясь победить, и переключает его внимание на себя. Гошики об этом никогда не узнает, но Тендо мысленно ему благодарен. Когда широкая спина Ушиджимы скрывается за поворотом, Тендо будто бы сдувается. Усталость разом наваливается на каждую клеточку тела, улыбка сходит на нет, а в голове становится пусто. Он утыкается взглядом в подрагивающие пальцы и заканчивает отсчет. Тендо не знает, насколько его еще хватит, но понимает — это пора заканчивать. * * * Тендо не ставит рамки своим чувствам — он не ищет момент, с которого они зародились, и не берется думать о том, сколько они продлятся. Он принимает их как должное, как часть себя, как будто бы они просто рука, нога или цвет волос, с которым он родился. Он не думает о том, сколько они продлятся, но про себя считает, сколько уже прошло. Почти три года — немалый срок. Ему бы ходить на свидания с девушками, что робко дарят шоколад. Держать в своей руке чужое, хрупкое запястье, смеяться над щебетанием тонкого голоса и перебирать длинные, мягкие волосы пальцами. Тендо переворачивается на бок, закрывает глаза и пытается представить, как бы это могло быть. Миловидное лицо Юкиты из параллельного класса быстро заостряется и грубеет, хрупкое запястье превращается в широкое, мускулистое предплечье, а тонкий голос сменяется на знакомый хриплый бас. Тендо резко садится на кровати и матерится сквозь зубы. Запускает пятерню в волосы и старается дышать чуть тише, изо всех сил прогоняя из головы Ушиджиму, тянущегося его поцеловать. Настоящий Ушиджима спит на соседней кровати, крепко прижав к себе подушку, и даже не подозревает, что творится у Тендо в голове. Тендо думает о том, что переезжать в комнату к Ушиджиме было дерьмовой идеей. Тогда все было по-другому. Лицо не опалял жар, стоило Ушиджиме оказаться слишком близко, сердце не заходилось бешеным ритмом, и Тендо не хотелось треснуть самого себя за то, что он чувствует. Тогда они спокойно могли болтать ночь напролет, валяться на полу, плечом к плечу, читая Джамп, и засыпать на одной кровати, если фильм был слишком скучный. Босые ноги касаются прохладного пола, и по коже бегут мурашки. Тендо упирается локтями в колени, подпирает подбородок рукой и смотрит, смотрит, смотрит. На крепкие бедра и подтянутый зад, ведет взглядом выше, цепляется за ямочки на пояснице и мысленно стонет, проклиная фонарь, что светит прямо в окна. Тендо подавляет в себе желание побиться головой о стену — слишком велик риск разбудить Ушиджиму, — и прикусывает губу. Все, что он может позволить себе сейчас — смотреть украдкой, ночью, пока никто этого не видит. И самое главное, что этого не видит Ушиджима. Тендо чувствует себя предателем. Днем он старается лишний раз не пересекаться с Ушиджимой — сбегает в библиотеку, до ночи тренируется в зале, высчитывая время, когда Ушиджимы там уже нет. Уходит от общения с ним при каждом удобном случае, и под ребрами болезненно колет, когда в голосе Ушиджимы слышатся беспомощные, отчаянные нотки. Тендо думает о том, что, возможно, делает Ушиджиме больно тем, что пытается от него отгородиться. Но если бы Ушиджима знал, что творится в голове Тендо, то он сбежал бы от него гораздо быстрее. Тендо знает — это пройдет. Ушиджима пообижается немного и отстанет от него, они выпустятся, и Тендо наконец-то сможет справиться со своей влюбленностью. Когда Ушиджимы не будет рядом, когда он не будет видеть и слышать его каждый день, чувства отпустят его, как по щелчку пальцев. Будто бы и не было вовсе. И лучше оборвать все сейчас, чем после выпуска, когда Ушиджиму с головой захлестнет новая жизнь и ему не будет дела до Тендо. Тендо падает обратно на кровать и закрывает глаза. Он думает о том, что, возможно, однажды, через много лет после выпуска, он сможет рассказать Ушиджиме, почему так себя вел. И тогда Ушиджима лишь немного удивится и поймет его. Может быть, они даже посмеются над этим вместе и сходят в бар пропустить по кружке пива. Тендо прижимает к себе подушку и старается не думать о том, каково это было бы: прижимать к себе Ушиджиму. Тендо достаточно обманывает окружающих и, засыпая, может позволить маленькую ложь самому себе о том, что все будет хорошо. * * * В столовой шумно. Тендо, не пытаясь больше подавить зевок, роняет голову на стол. Ширабу, сидящий напротив, меланхолично помешивает чай, совершенно не обращая внимания на его страдания. Голова, как и веки, кажутся ужасно тяжелыми, и Тендо в который раз делает пометку не заниматься самоанализом по ночам. — Тендо-сан, кажется, вас ищут. Тендо вскидывает голову и начинает судорожно озираться по сторонам. Он же все рассчитал, Ушиджимы сейчас здесь не должно быть, но тем не менее вот он, собственной персоной. Решительно направляется к их столику, упрямо сдвинув брови к переносице, и смотрит прямо на Тендо. Тендо подскакивает на ноги, но понимает, что уже слишком поздно. Ушиджима стоит напротив него и смотрит таким взглядом, что ноги подкашиваются. — Вакатоши-кун, а мы как раз собирались уходить, — Тендо бросает взгляд на Ширабу, который после короткого кивка Ушиджиме старательно делает вид, что его тут нет, и понимает, что ждать помощи неоткуда. Ушиджима садится рядом с ним, будто не слыша, что ему сказал Тендо, и ставит на центр стола тарелку. — Я взял тебе твой любимый. Там как раз оставалась последняя порция. И подталкивает тарелку ближе, не сводя взгляда. Тендо чувствует себя дикой зверушкой, которую пытаются приручить, и всерьез задумывается, не укусить ли ему Ушиджиму за палец. Дурацкий пудинг. И Ушиджима тоже дурацкий. — Вакатоши-кун, спасибо тебе, но я уже сыт! — Тендо встает с места, старательно игнорируя нетронутую еду на собственном подносе. Хватает Ширабу за предплечье и тянет на себя, заставляя встать. — И, как я уже сказал, нам пора уходить. Ширабу больно ударяет локтем под ребра, и Тендо делает усилие над собой, чтобы не подать виду. Он машет рукой на прощание и разворачивается, чтобы уйти, но ладонь прошибает током, и он остается на месте. У Ушиджимы теплые пальцы, с грубыми подушечками, и глаза, полные безмолвной мольбы. — Тендо, пожалуйста, — Ушиджима прерывается, чтобы облизать губы, и Тендо чувствует, как температура тела стремительно растет. — Останься. Тендо отдергивает руку так резко, что почти врезается в стоящего рядом Ширабу. Качает головой, не в силах вымолвить ни слова, и снова тянет его за собой, покидая столовую. Стоит им только выйти за дверь, как Ширабу выдергивает свою руку из хватки и смотрит на Тендо со смесью эмоций, которые сложно идентифицировать. — Я больше вас прикрывать не буду, Тендо-сан, — Ширабу поправляет лямку на плече и выпрямляет спину. Смотрит упрямо Тендо в глаза и припечатывает: — Вы должны ему все сказать. Тендо не знает, сколько он стоит в пустом коридоре: минуту, пять или целую вечность. Руку все еще жжет от прикосновения Ушиджимы, а сердце болезненно сжимается под ребрами. Тендо думает, что он идиот, а нескольких недель явно недостаточно, чтобы Ушиджима ушел из его мыслей и забыл про его, Тендо, существование. Тендо думает, что всего времени мира будет слишком мало, чтобы это произошло. * * * Мяч впечатывается в стену с глухим ударом. Тендо откидывает мокрые пряди с лица и смотрит, как стрелка на часах медленно приближается к полуночи. Он, не торопясь, убирает зал, выключает свет и идет в раздевалку. Мышцы приятно ноют, Тендо с интересом рассматривает покрасневшие руки и понимает, что будет скучать по волейболу. Он закидывает полотенце на плечи и, развернувшись, лицом к лицу сталкивается с Ушиджимой. — Вакатоши-кун! — Тендо слышит свой голос на пару тонов выше и подавляет в себе желание стыдливо отвернуться. — Ты как в чертовых фильмах ужасов, напугал меня. Что ты тут делаешь? У Ушиджимы поджаты губы и упрямо сведены брови, Тендо видит, как играют его желваки, а взгляд прямой, темный, и в нем есть что-то незнакомое. Что-то, что заставляет сделать шаг назад. Ушиджима никогда так на него не смотрел. Если бы не пальцы, теребящие край кофты, Тендо и в голову не пришло бы, что Ушиджима нервничает. — Я пришел поговорить. В голове некстати всплывает фраза из фильма: «Я пришел договориться», и Тендо нервно хихикает, представляя Ушиджиму в образе Доктора Стренджа. — Уже поздно, и я хотел бы принять душ, может, поговорим позже? - Тендо поворачивается вокруг своей оси и опускает взгляд. Что угодно, лишь бы не пялиться на Ушиджиму, лишь бы уйти скорее, чтобы можно было дышать. — Тендо. — Например, завтра, Вакатоши-кун, завтра будет много времени. Носки кроссовок Ушиджимы попадают в поле зрения, и до выхода остается пара шагов. Тендо почти чувствует тепло, исходящее от чужого тела. Ему нужно только подвинуться, и все закончится. Можно будет снова просто сбежать, и плевать на то, что душевые остались позади. — Я сказал сейчас. У Ушиджимы ледяной тон, и Тендо удивленно поднимает голову, встречаясь с ним взглядом. И неожиданно для себя злится: в конце концов, кто Ушиджима такой, чтобы ему указывать? — Черта с два, Вакатоши-кун, — Тендо делает шаг вперед и легко толкает Ушиджиму в грудь, — я сказал завтра, значит... Тендо врезается в шкафчики с такой силой, что на секунду перед глазами темнеет, а когда зрение возвращается, он видит, как ладонь Ушиджимы ударяется о железо возле его лица. — Ты избегаешь меня три недели. Ушиджима наваливается сверху, прижимается, и Тендо чувствует, какое сильное у того тело. Он зажмуривается до ярких всполохов под веками, мотает головой, как будто сможет прогнать это наваждение. Но оно никуда не уходит, потому что Ушиджима настоящий, и Тендо ужасно влип, ведь теперь сбежать точно не получится. — Я не отпущу тебя, пока ты не скажешь в чем дело. Я так больше не могу, Тендо. Голос Ушиджимы ломается в конце, и в нем столько отчаяния, что воздух снова выбивает из легких. Тендо стыдно, и он старается думать о чем угодно, только не о губах Ушиджимы, которые так близко к его собственным. Чужое горячее дыхание щекочет кожу, и Тендо думает о том, сколько раз он представлял себе их поцелуй. О том, что все, что он хочет сейчас — это поцеловать Ушиджиму. И, видимо, он совсем сошел с ума и стал говорить свои мысли вслух, или его мозг научился проецировать их в виде фильма, потому что Ушиджима говорит «целуй», и в мозгах Тендо происходит короткое замыкание. Он широко распахивает глаза и глупо таращится на Ушиджиму. А еще совершенно точно умирает прямо сейчас. Потому что Ушиджима прижимается своими губами к его, и Тендо точно никогда не рисовал в своей голове такой первый поцелуй. Ушиджима целует его горячо и напористо, проводит ладонью по щеке, отчего мурашки бегут по коже. Тендо подается вперед, проталкивает язык в податливый рот и чуть слышно стонет от солоноватого привкуса во рту. Когда Ушиджима отстраняется, Тендо откидывает голову назад, ударяясь затылком о шкафчик. Его все еще потряхивает, и он качает головой, сам не узнавая свой голос. — Вакатоши-кун, если это было помутнение рассудка, то тебе лучше уйти прямо сейчас. Тогда я все забуду и продолжу, как было. Но если ты останешься, то я за себя не… — Тендо. Ушиджима мягко касается его щеки, заставляя замолчать, и смотрит прямо в глаза. — Я никуда от тебя не уйду. И ты тоже не смей больше сбегать. Тендо кивает и слабо улыбается, но его улыбка лишь отголосок той, что появляется на лице Ушиджимы. Той самой, редкой, которую Тендо любит больше всего. И которая сейчас принадлежит ему одному. Тендо подается вперед и на этот раз целует Ушиджиму сам — как в одной из своих фантазий. И, прижимая Ушиджиму крепче к себе, думает о том, что теперь точно никуда не сбежит. В конце концов, таких фантазий у него еще сотня. И каждую они непременно должны попробовать.