Часть 1
18 апреля 2019 г., 03:19
***
Губы Хёнвона — это сплошное порно. Хосок страстно впивается в них, прижимая Хёнвона к стене. Зажимает чужую нижнюю губу между зубами и тянет её на себя, получая в ответ недовольный стон. Усмехается и снова припадает к ним. Кладёт большой палец на подбородок Че и тянет его вниз, требуя раскрыть рот шире. Хёнвон послушно выполняет команду, сплетая свой язык с чужим. Обивает руками шею Шина и не даёт возможности отстранится или вздохнуть. Только Вонхо и не пытается. Забирается под чужую футболку, скользит ладонями по стройной фигуре, сильнее пальцы сжимает на мягкой коже, стараясь как можно ближе прижаться. В идеале в себя вжать и никогда от себя не отпускать вообще. У них дыхание одно на двоих и его чертовски не хватает. Хосок глаза прикрывает и целует-целует-целует. Отдает всего себя в поцелуй, не боясь, что не получит взаимности. Хёнвон послушный, податливый и нежный. Губы у него — воплощение искусства. Вонхо между двух огней каждый раз мечется, умирая от желания эти пухлые губы в кровь искусать и в тот же момент нежно провести подушечками пальцев, мазнуть шершавым языком по ним. Губы Хёнвона — это лучше, что создано природой, и будь воля Хосока, он воздвиг бы им храм, свой личный алтарь и поклонялся. Че стонет, когда Вонхо задевает чувствительный сосок. Этот стон по телу Хосока тысячей мурашек пробегает, срывает все предохранители. Заставляется забыться, сильнее впиться в мягкие губы и себя в жертву им принести. Потому что Че Хёнвон — личное божество Шин Хосока. Шину каждый раз хочется сдаться, уйти назад, попятиться до такой степени, чтобы запретить для себя губы Хенвона. Его целиком. Но стоит Хенвону просто вдохнуть — Вонхо падает. Падает в бездну своих чувств, желаний. Падает. К хёнвоновым ногам верным псом падает. Ему крышу срывает от того, что на Че смотрят миллионы глаз, от его голоса пищат сотни девушек и парней. Но Шин Хосок единственный, кто к нему может прикасаться. Кто слышал его сладкие стоны и он тот, кто является их причиной. Кто-то из стаффа зовёт их, заставляя оторваться от любимых губ, позволяя наконец-то обоим вздохнуть. Губы Хёнвона — это наркотик, вызывают зависимость даже похлеще. Попробуешь раз и остановиться не сможешь. Тебя ломать будет, если хоть раз к ним не сможешь прикоснуться. Шин делает шаг назад и замечает недовольное лицо Че. Тот смотрит искоса, чертёнком игривым ухмыляется и кончиком языка проводит по губам. Вновь. Каждый раз одно и то же. Блядство. Хосок, вообще-то не железный и терпению у буддийских монахов не учился. У него рядом с Хёнвоном приоритеты за секунду меняются, Че вот такими выходками их скидывает на самое дно, усаживаясь во главе. — Опять дразнишь меня? — Шин произносит в полголоса, в глаза карамельного оттенка смотря. Хёнвон свой взгляд отводит в сторону, слегка голову наклоняет и подбородком плеча чуть оголённого касается. Смущается. Нет, не по-настоящему. Личный спектакль для Шин Хосока, да. — Я могу извиниться за это, — отвечает он, все также на Хосока не смотря. Чертовка. И, поднимая свой взор на Шина так резко, что последний на пару секунд теряется, тонет в похоти на дне чужих глаз. Менеджер снова зовёт парней весьма грозным голосом. — Сука, — шипит Хосок и отходит от Че. — У нас концерт. У них впереди многочасовой концерт и Хосок, на ближайшие пару часов получил свою дозу. Только Хосок не протягивает без губ Че и больше часа. Ломает. Он не выдерживает, притягивает Хёнвона к себе за руку и касается большим пальцем его нижней губы. Мимолётом проводит по ней, будто крошку убирает. На самом же деле свою жажду утоляет. Не отрывая взгляда от глаз напротив, толкается языком в правую щёку, скрыв этот жест ото всех, кроме Хёнвона. Напоминает, что Че всё же извиняться придётся. Вон улыбается в ответ и делает вид, что убирает руку Вонхо, но лишь на долю секунды высовывает свой язычок. Проводит им по пальцу Хо и прячет обратно за красивой улыбкой, возвращая своё внимание фанатам. А Шин Хосок делает глубокий вдох, пытаясь своим мысли в норму привести и на время о блядских губах Че Хёнвона забыть. У него адреналин от выступления в крови зашкаливает, ещё желание к Че прикоснуться отдаёт покалыванием на кончиках пальцев. Хосок ярко улыбается фанатам, мысленно отсчитывая секунды до окончания концерта. Он со спокойным видом переодевается в гримёрной вместе с остальными и улыбается, когда Че говорит, что дико устал и пойдёт в микроавтобус первым. Хосок врёт о том же и догоняет Че почти у машины, открывает дверь и заталкивает парня в него. Закрывает дверь и все свои приличные принципы. — Готов вымаливать прощение, малыш? — Хосок улыбается загадочно, садится на мягкое кресло и взгляда от Че не отрывает. Хёнвон для Шина снова разыгрывает театр, притворяясь ребёнком, который тонких намёков не понимает. — За что, — парень делается секундную паузу, — па-поч-ка? — по слогам чеканит, каждым из лёгких Вонхо воздух выбивает. Хосок со своим контролем прощается окончательно, вручает его поводок парню с невинным взглядом. — За плохое поведение, малыш. Че ухмыляется, довольный реакцией, встаёт на колени перед Шином. Не первый и, надеется, не в последний раз. Тут же свою ладонь укладывает на чужие накаченные бёдра, медленно ведёт тонкими пальцами по ним, аккуратно сжимая. Ох, как же Хёнвон их любит. — Советую откинуть голову и расслабиться, — голос его звучит мягко и, можно даже сказать, сексуально-эротично. Забирается под кожу по тонким капиллярам, волной тепла разносится по телу и собирается внизу живота. Хосок на это лишь улыбается, но просьбу выполняет: откидывает голову на сиденье, прикрывает глаза и раздвигает ноги в разные стороны, не замечает похотливую улыбку Хёнвона. Длинные пальцы медленно расстёгивают джинсы, что и так еле-еле держатся на теле Вонхо. Че до сих пор удивляется: как любые вещи вообще выдерживают?! На месте любой рубашки/брюк он давно бы порвался. Но сейчас он только срывается. Срывает крышу до такой степени, что, как только на глаза попадаются чёрные боксеры и уже отлично виднеющийся бугорок, она прощается со свои хозяином моментально. Но никого это особо не расстраивает. Хёнвон голову плавно опускает, горячим воздухом обдаёт возбуждённый член через ткань и проводит по нему влажным языком. Вонхо судорожно вдыхает воздух, на автомате руку вытягивает и за волосы Че хватается. Хёнвон шипит недовольно, стоит Шину его за прядки оттянуть назад и сдавленно попросить о большем. — Прекрати дразниться, котёнок, — голос не дрожит; наоборот, он — сталь. Твёрже любого металла. Этот приказ заставляет Хёнвона крупно вздрагивать, а его тело покрываться табунами мурашек. — Хорошо, папочка, — тянет сладко Че и приспускает ненужную вещь. — Хватит называть меня папочкой. Иначе твоего рта для прощения будет недостаточно, — Хосок приоткрывает глаза. На дне карих глаз языки пламени скачут. — Да, пап… — Че давится собственной фразой, но ухмыляется и проводит языком по возбуждённой плоти. Хосок прикусывает губу и старается вновь настроиться на волну приятного наслаждения и, наконец, получить губы Хёнвона на своем члене, как… Как вдруг слышится звук открывающейся двери фургончика. Че выпускает изо рта член с причмокивающим звук и за пару секунд оказывается на кресле, за спиной Шина, с невинным видом смотря в окно. Так быстро Хёнвон от ещё вокалиста не отскакивал, оставив Хосока наедине с весьма болезненной и ощутимой проблемой. Так шустро, как сейчас, Хосок джинсы ещё никогда не застёгивал. Парень хватает с соседнего кресла покрывало и прикрывает им доказательство их весёлого с Че время препровождения. Салон автомобиля наполняется оставшимися ребятами, а Хосок, оборачиваясь к Хёнвону, что сидит около стекла, складывает руку в кулак, подносит её к щеке, параллельно толкаясь в неё язык с внутренней стороны. Намёк понятен, желания тоже. Осталось избавиться от пяти лишних пары глаз, и дело в шляпе. А пока можно достать телефон, набрать сообщение Хёнвону и написать ему о том, какие у него охуительные порно-губы. Самые лучшие во вселенной.***
