Second Chances

Бывало ли у вас чувство, будто бы весь мир застыл в одну секунду, и время остановило свой ход? Когда кажется, будто всё это совсем невозможно и нереально. Как можно остановить ход времени, если оно течёт бесконечностью омывая каждого? Время остановилось для него сейчас. Оно перестало течь в своём привычном направлении, оставляя глубокий след паралича и не давая двигаться вперёд. Он думал о том, а возможно ли как-либо повернуть течение времени? Можно ли сделать так, чтобы вернуть какой-то определённый момент? Ему бы так этого хотелось. Что-то тёплое и жидкое коснулось его руки. Он всё ещё мог чувствовать, значит, время для него не остановилось? В ушах звенела какая-то мелодия, но была ли это мелодия? Быть может, это был какой-то другой звук. Он не мог разобрать это, он не мог думать ни о чём, кроме того, чтобы пытаться осознать, что же произошло. Он чувствовал, что лежал, кажется, на спине. Глаза его пересохли от того, как долго он пялился в потолок и из-за этого потекла горячая слеза. Только ли из-за этого? По щеке пробежал мокрый и тёплый разряд, пробуждая что-то внутри. Он прикрыл веки, в надежде, что ему всё это мерещится, но как бы он не хотел — это было не так. Он правда лежал на полу, весь в чём-то тёплом и мокром. У него правда звенело в ушах и отдавало в голову. Он взмахнул веером густых ресниц, открывая глаза и снова впираясь взглядом в потолок. Он попробовал пошевелить правой рукой, но у него не выходило. Она была очень тяжёлая и какое-то странное чувство пронзило всё его тело, заставляя дыхание участиться. Что это? Похоже, что это боль. Боль? Почему он её чувствует? Так ярко и так остро она пронзает его тело каждый раз, когда он пытается пошевелить правой рукой. Его лицо исказилось и он напрягся. Не сдаваясь, он попробовал проделать то же с левой рукой — она легко поддалась на его посыл поднять её. От напряжения кровь прилила в голову и в ушах звенеть стало невыносимо. Он попробовал сквозь боль поднять правую руку и у него это вышло. Он посмотрел на неё и ему захотелось закричать, да так истошно и громко, как он бы только смог. Его рука была полностью в крови, в красной, вязкой и в его крови. Его глаза забегали, тошнота подступала прямо из желудка и застряла в горле. Он безжизненно опустил руку и всеми силами пытался ухватиться хоть за одну мысль. Что же это? Почему у него не получается вспомнить? Будто ему отшибло память. Ещё этот писк в ушах, который мешал ему сконцентрироваться. Он закрыл глаза, но потом резко распахнул их и выпустил весь воздух из лёгких. Его сознание просыпалось и шок куда-то уходил, поэтому он попытался подняться. Приподняв голову, он быстро опустил её вниз, не имея никаких сил, чтобы встать. Его следующая попытка тоже не стала успешной: он начал чувствовать растекающуюся боль по всему телу, будто отходя от анестезии его чувства и ощущения просыпались. Резкая колющая боль в правом боку заставила его простонать. Он повернулся на левый бок и пробежался глазами по месту, в котором находился. Это был большой зал, со стенами зелёного цвета; по всему периметру были разбросаны столы, пол усеян осколками, а недалеко от него так же лежал… человек? «Он же не может быть мёртвым?» — была первая его мысль. «Подождите-ка…» — вторая мысль принесла с собой озарение и проблеск в воспоминаниях. Он вспомнил, как приехал на этот вечер. Кажется, он был не один, но совершенно не помнил лицо своего спутника. Он приехал сюда, чтобы заключить что-то. Договор? Возможно. Он помнил, как вошёл в этот зал, который пару часов назад был наполнен смехом, людьми и музыкой. Он помнил официантов, слоняющихся с разносами под шампанским, помнил прекрасных парней, которые болтали вместе. Или он болтал вместе с ними? Что-то произошло потом, что в памяти отпечаталось только красным цветом и криками людей. Он попробовал напрячься и вспомнить хоть что-нибудь, но в боку закололо ещё сильнее, так что пришлось повернуться на спину. И снова потолок. Он пытался подсчитать в уме, сколько же он так лежал: час или два? Может больше. Он действительно не мог пробраться глубже в воспоминания, чтобы понять, почему он в таком состоянии. В ушах шумело уже не так сильно, поэтому ему удалось услышать какой-то звук впереди себя, но он не мог подняться. Чертыхнувшись в уме он повернул голову влево, как заметил движение: одна из дверей легонько приоткрылась, а потом и вовсе распахнулась. Он увидел пару начищенных ботинок, приближающихся прямо к нему. Человек подошёл ближе и присел на корточки, наклоняясь над ним. — Ты в порядке? — донёсся сквозь писк в ушах обеспокоенный голос. — Можешь подняться? Он мотнул головой в стороны, чтобы показать отрицание. Человек вздохнул и на его лице выразился ужас, когда он глянул вправо от него. Рука парня потянулась к его правой руке, касаясь её пальцами и быстро одёрнувшись. На его тонких пальцах остались багровые следы крови. — О боже! Как же? — он начал ёрзать, в незнании, что делать. Парень пощупал карманы своего пиджака и достал оттуда мобильник, ключи, и вышитый платок, возложив их на пол. Он быстро скинул с себя пиджак, сложил и, приподнявши его тело, подложил под спину, приподнимая туловище. — Так, давай теперь посмотрим на твою рану! — парень в смятении потрогал его правый бок и исказил гримасу отвращения. Его брови, будто молясь, спустились вниз, губы сомкнулись, а нос сморщился. Он прощупал то место, от которого исходила боль в его теле и прижал его сначала левой рукой, а затем положил платок на это место, надавливая. — Жить должен! Скажи спасибо, что я проходил курсы неотложки. — попытался он поднять настроение, но так и не понял кому: себе или лежащему в крови мужчине. Просидев в таком положении несколько минут, парень заслышал быстрые шаги сзади, которые становилось всё отчётливее слышно. Молодой человек приблизился и остановился рядом. — Полиция и скорая уже въехали на территорию отеля, — сказал низкий бархатный голос. — Хва, ты как? — Я в порядке. — А он? — Он тоже, у него шок и кажется, — эти слова прозвучали у него совестно где-то далеко. Ему показалось, будто он тонет и вот уже под тонной воды до него доносятся голоса, — кажется, он отключается! Ему нельзя отключаться! — Минги! Последнее слово, что донеслось до него. Он перестал что-либо чувствовать — он только тонул. Вокруг него было темно и холодно. У него больше ничего не болело и он мог с лёгкостью поднять обе руки. Сквозь купол из воды до него доносились звуки и голоса: вот топот нескольких ног, стук, какой-то грохот. Голоса говорили: «Поднимите его!», «Положите его в машину!». Но это было где-то так далеко. Он совсем не чувствовал, как его тело положили на носилки и спустили к машине. Он не чувствовал, как ему вкололи что-то, а медсестра давила ему на бок, останавливая кровотечение. Он только слышал тяжёлый и гулкий вой сирен, который полностью погрузил его под воду, закрывая глаза и наполняя лёгкие водой.

***

Ночь пятницы не такая уж и весёлая, по сравнению с вечером: людей на улицах почти нет, из редких авто проигрыватели играли на всю разную музыку; где-то валялись пустые бутылки и другой мусор, который придётся убирать рано утром дворникам. В воздухе заметно похолодало, ведь в конце ноября погода обычно спускалась к нулю и ночью без тёплой одежды не стоит соваться на улицу. Только вот воздух был пропитан терпким привкусом боли, особенно сильно чувствовалось это около больницы. С тех пор как поздняя карета скорой помощи привезла человека с раной в боку, прошло уже больше часа, так что в воздухе можно было всё ещё услышать запах крови вперемешку с холодом. Оранжевое такси резко затормозило около главной больницы города, выпуская из своих дверей двух молодых парней. Поблагодарив водителя и отдав ему оплату, они вышли из авто, хлопая дверьми в спешке. Мало было приятного забегать в здание больницы ночью, особенно после так хорошо начинавшегося вечера… Ночью в здании не было людей, а в холле они встретили только уборщицу и уснувшую медсестру в окошке ресепшена. Они извинились, разбудивши её и спросили номер нужной палаты. Медсестра удивилась столь поздним гостям, но увидев грусть в их глазах, поделилась, что пациент всё ещё находится в операционной. Парни шумно побежали по коридорам, оставляя за собой лишь гулкий звук каблуков. В центральной больнице легко было потеряться, особенно в таком подвешенном состоянии, в котором пребывали они. — Чёрт! Может этажом ошиблись? — Сан нервно чертыхнулся и пнул стену носком кроссовки. — Думаю, что нам стоит спросить кого-нибудь… — устало проговорил Уён. Брюнет повернулся и облокотился спиной о ту стену, которую только что ударил. Уён в замешательстве смотрел на то, как тот, тяжело вздохнув, вытащил мобильник из кармана, пытаясь проверить новые сообщения. Уён развернулся и, не теряя надежды, двинулся вперёд по коридору. Он прошёл две палаты, оставляя Сана позади, как увидел, что дверь третьей были приоткрыта. Парня настигло любопытство и он заглянул сквозь щель в двери. Там лежала женщина, которая, кажется, спала. Но она выглядела так истощённо, что парень невольно не мог отвести от неё взгляда. Мгновенно, в его голове пронеслась мысль, как он находился в похожей палате, когда его отец лежал в больнице. В его груди что-то предательски кольнуло от воспоминаний и жутких слов докторов: «Ваш отец больше не вернётся.» — Что вы тут делаете? — раздался грубый женский голос из глубины палаты. Из темноты помещения к нему вышла женщина в белом халате, свирепо пронзая взглядом. — Часы посещения уже давно прошли! Да и не помню я, чтобы вы были её родственником. — Извините, — вежливо поклонился Уён, — я не хотел. На самом деле мы с другом искали операционную палату. Не подскажете, где она? — Вы не дошли. Палата находится дальше по коридору, — женщина вытянула тонкую руку, чтобы показать направление. — Спасибо, — снова поклонился Уён и, снова бросая взгляд во внутрь тёмной палаты, спросил: — Это женщина, что с ней? — Ах, — доктор прикрыла тихо дверь и встала спиной к ней же, — она лежит здесь уже много лет. У неё хроническая сердечная недостаточность. Она лежит здесь более пяти лет, ей ещё повезло — если это можно назвать везением — большинство больных не проживают и год. — Это… — запнулся парень, пытаясь найти подходящее слово, — ужасно. У неё есть родственники? — Только её сын, — вздохнула она, — кажется, ваш ровесник. Слишком тяжёлая история, мальчик сам оплачивает счета, а её состояние всё время ухудшается. Я дежурю каждую ночь, чтобы не упустить нужный момент… — Вы настоящий доктор… — в глазах Уёна проскользнуло такое небезразличие, казалось, будто он принял всё на свой счёт. — Вы, идите, — тихо произнесла она, — мне нужно возвращаться. Женщина открыла дверь и снова пропала в темноте. Парню показалось, что она вытерла блестящую слезу, входя. Уён ещё с минуту стоял у закрытой двери, а после поникши развернулся и зашагал в сторону своего друга. Сан уже сполз по стене и умостился на корточках, глядя в телефон. — Агрх! Почему он не отвечает? — Вставай, я знаю, куда идти, — тихо протянул Уён. — Да? А как ты узнал, — подскакивая осведомился Сан. — Встретил доктора и спросил, — парень неловко отвернулся от лица Сана, чтобы не показывать ему своё расстройство. Проходя мимо той палаты он снова томно посмотрел на закрытую дверь. «Спасибо, — пронеслось у него в голове, — за то, что выполняете эту тяжёлую работу. Спасибо.» Пустые коридоры всё также гулко и тяжело отзывались на каждый шаг парней, заставляя тишину быть ещё более напряжённой. Они открыли полупрозрачную дверь, разделявшую коридор на две части и оказались в небольшом предбаннике у входа в операционное отделение. Из мебели там стояло два ряда чёрных безликих стульев и высокий тремпель для верхней одежды, на котором висело два пальто. Парень одиноко сидел на двух стульях, разувшись и прижав ноги к себе. Он выглядел таким хрупким и маленьким сейчас. — Ёсанни! — вошедши выпалил Сан, заставляя парня обернуться на него. — Ёсанни, ты как? Парень ничего не ответил, а только равнодушно поглядел на пару в дверях. Его лицо было таким уставшим, а глаза красные от слёз. Было видно, что он многое увидел за этот вечер и это явно не принесло ему никакого удовольствия. Сан подошёл к нему, бесшумно садясь рядом на стул. Он заглянул в эти, обычно, яркие янтарные глаза, но от них не осталось и следа: янтарный цвет превратился в тёмный и очень глубокий цвет, поглощающий любого, кто посмотрит в него. Сан сдвинул брови в незнании, что ему делать и как помочь другу. Он впервые видел его в таком подавленном состоянии и очень корил себя за то, что не смог оградить парня от этих ужасных событий. — Ты как? — учтиво повторил Сан, будто сжимая всю свою горечь кулаком в кармане своей куртки, оставляя только горечь и полумесяцы на ладони. — По мне не видно? — Ёсан посмотрел на него, но взгляд его будто прошёл сквозь и устремился куда-то вдаль. — Я принёс успокоительные… — С этого бы и начал. Сан кивнул в сторону Уёна и тот подал ему сумку, наполненную бутылками с разными напитками и пачкой успокоительных, которые парни предусмотретельно прихватили в аптеке рядом с домом. Парень открыл сумку, копошась, а Ёсан вытянул оттуда одну из бутылок, как оказалось со сладкой водой. Нетерпеливо открыв её, он сделал несколько глотков, преодолевая жажду. Сан неловко протянул ему пару таблеток, давая время, чтобы тот их проглотил и жалобно наблюдая за этим. Ёсан громко выдохнул и по его лицу пробежала волна успокоения, а за ней — снова напряжение. — Ты можешь рассказать нам, что именно случилось и почему мы сидим здесь? — начал Сан. — Неужели что-то с Сонхва? — Нет… Он в порядке. Парень, вздохнувши снова, понял, что будет куда проще поделиться своими впечатлениями с другом, поэтому он начал. Он рассказал про вечер, про то, что ему поведал Сонхва и про высокого мужчину, что заключил с ним договор. На моменте про мужчину Сан немного напрягся, но не выдал свои эмоции и просто продолжил слушать. Ёсан рассказал, как кто-то, распахнув двери зала, начал махать автоматом и предложил развеселить вечер. После выстрела всё было для него, как в тумане. Оказавшись в коридоре прислуги, он вызвал полицию и скорую, пока Сонхва пошёл проверять, что же именно там случилось. Несмотря на то, что многие люди были покалечены, никто не умер. — Тогда… в кого был направлен выстрел? — нетерпеливо задал вопрос Сан. — В мужчину. Его имя Минги — это с ним Сонхва стал партнёрами. Глазницы Сана расширились от удивления, а рот приоткрылся. Он не мог поверить, что его босс и человек, который буквально даровал ему жизнь, был положен таким образом. Мысли в голове так и накрыли, что он просто повернул голову от парня напротив и, избегая встревоженных глаз сбоку, вперился в стену. Сегодня он потерпел поражение по двум фронтам: он не уберёг своего лучшего друга и не смог выполнить свой долг, а также прямую обязанность — защищать Минги. Ком к горлу подкатил и перехватил дыхание. Он согнулся и прислонил руки к голове. — Как я мог? Сан поднял голову и посмотрел на две пары смятённых глаз. Уён подошёл ближе и присел перед ним на колени, пытаясь заглянуть в пару любимых глаз и найти ответ на то, что так встревожило их, но глаза отвернулись. Сан без разбора выхватил бутылку из сумки и выдавил на ладонь пару таблеток, которые проглотил залпом. Поняв, что ему сейчас нужно объясниться, он снова повернулся к Ёсану. — Минги — мой босс и тот человек, которому я жизнью обязан. Если бы не он, я бы умер пятнадцатилетним пацаном, где-нибудь у бара. — он непрерывно смотрел в янтарные глаза, а его собственные покраснели. — Как я мог допустить такое? — Сан, — нежные белые руки Уёна положились сверху на его ладони, — ты не виноват. Ты не можешь предугадать действия других людей. — Но я должен! Это моя обязанность… — его голос дрогнул, не справляясь удерживать тяжесть в горле. — Скажи мне, он… жив? Ёсан смотрел на него, будто увидел пришельца, но спустя мгновение ответил: — Его бы не повезли в операционную, если бы он не был жив. Пуля попала в правый бок под грудную клетку, так что не задела ничего серьёзного, не должна… Но он потерял много крови и был в отключке всё время. Из мокрых красных глаз предательски сползла вниз прозрачная слеза. Мысли в голове не переставали роиться, как пчёлы в улье, создавая жуткий гул в ушах. Парень молча просил бога или кто там ещё, чтобы Минги пришёл в себя и с ним всё было в порядке. Его мысли прервал звук пары ног за дверью, откуда вышли двое мужчин. — Доктор! — вскрикнул Ёсан сбоку. Плечистый мужчина в белом халате вежливо поклонился. Парни встали со своих мест и проделали то же. В помещении воцарилась тишина, которую нагнетали белые стены и отсутствие естественного цвета. Сонхва, стоявший рядом с доктором, прошёл вперёд и сурово посмотрел на Сана и светловолосого парня справа, которого он нет знал. Никто из парней не собирался нарушать повисшую в воздухе тишину, чтобы не услышать плохих новостей, поэтому доктор прочистил горло, собираясь сказать: — Ваш друг, — на этих словах Сан будто весь сжался, — в порядке. Пуля не задела никаких жизненно важных органов. Но он всё ещё в отключке и неизвестно когда проснётся. Это может быть час, день или неделя. Его мозг из-за шока спровоцировал эту защитную реакцию. — Где он сейчас? — вступился Сан. — Его отвезли в палату. — тихим баритоном сообщил доктор. — Я позаботился, чтобы эта палата была лучшая, — гордо закрыв глаза, произнёс Сонхва. — Вы сможете проведать его, только не все вместе. Не стоит нарушать его покой так. — доктор поклонился и вернулся в операционную палату. В помещении снова воцарилась тишина, но ненадолго. Сан втянул все слёзы и, повернувшись к Ёсану, промолвил: — Тебе стоит поехать домой и выспаться. Не нужно оставаться здесь. — Но как… Я не хочу домой, — воспротивился тот. — Всё уже прошло, тебе стоит отпустить этот вечер вместе со сном. — Я не могу… Ёсан впал в ступор, сжимая плечи и обнимая себя руками. Его глаза снова потеряли свой блеск, оставляя только безграничную глубину карего. Казалось, будто он переживает этот вечер снова и снова, а звук выстрела осел у него на подкорке сознания. — Он прав, — вмешался блондин, — нам стоит вернуться домой. Это был тяжёлый день. Ёсан пробежал глазами сначала по лицу Сонхва, а после на лицо Сана, пытаясь увидеть хоть каплю поддержки в его нежелании, но не отыскав согласился: — Ладно. — Я отвезу его, — предупреждая следующий вопрос Сана, ответил Пак. — Спасибо, — Сан действительно был благодарен за это. — Спасибо, что не оставил его сегодня и был рядом. — Как я мог его оставить? — поднял бровь блондин, снимая пару пальто с вешалки. — Не задерживайтесь слишком долго здесь. Блондин подал пальто Ёсану и вежливо положил ему руку на плечо, сопровождая. Вскоре, их гулкие шаги затерялись в коридорах отделения и два парня переглянулись в тишине. — Прости, что познакомил тебя с ними таким образом… — сердечно произнёс брюнет. — Ты не виноват, — Уён прижался к нему, ожидая объятия. — Просто помни это! Сан притянул его к себе, зарываясь лицом в его мягкие волосы.

***

В темноте он чувствовал себя комфортно, но в то же время очень холодно. Он сидел спиной к окну и слышал потрескивание веток за ним, а так же морозный вой ветра. Он весь сжался и приложил руки к голове, будто пытаясь спрятаться. Лёгкий свет от луны освещал его чёрные волосы и тонкие пальцы в них. Ветка, в какой-то момент, очень громко стукнула о оконную раму, застав парня врасплох. Сан встрепенулся и расправил плечи. Он сидел в тёмной больничной палате, а прямо перед ним на кровати лежал мужчина. Сан провёл глазами от его кончиков пальцев, до спокойно прикрытых глаз и тяжело вздохнул. Тишина в этой комнате была глубже темноты — её разряжали только тихие вздохи лежащего мужчины и звуки рядом стоящих аппаратов. Сан тихо прислушивался к ним, мысленно считая каждый вздох и очень боясь, что они могут вот-вот прекратиться. Парень снова посмотрел на мирно спящее лицо. Было ли оно когда-то настолько бледным? Или это свет падающей луны? Что чувствует он сейчас? Понимает ли он, что происходит и где он? Эти вопросы роились у него в голове, заставляя раз за разов возвращаться к тому, что случилось. Невыносимое чувство вины сковывало, обнажая дикую боль в груди. Он винил себя за то, что был счастливым в момент, когда в Минги стреляли. В прошлом, он бы вряд ли виним себя за такое потому, что в прошлом моменты, когда он чувствовал себя хорошо можно буквально посчитать. Но последнее время очень сильно изменило его и в большей степени, изменения начали происходить после встречи с Минги. Но в этом году, кажется, он по-настоящему понял значение слова «счастье». Он обрёл его только тогда, когда встретился с двумя прекрасными людьми, которые привнесли в его жизнь небывалую радость. Он не должен больше чувствовать счастье. Парень прикрыл тяжелые глаза, облокачиваясь на край кровати и складывая голову в руки. Вдруг, нависшую тишину прервали гулкие шаги где-то в коридоре. Человек чуть ли не бежал в сторону этой палаты, а через мгновение, двери резко открылись, запуская тёплый жёлтый свет в палату. — Они… — Уён начал было говорить, но запнулся, пытаясь отдышаться, — они закончили оформлять бумаги. Как хорошо, что мы взяли паспорта. Сан удивлённо смотрел на парня, стоявшего в дверях. Он выглядел таким живым. — Ты чего сидишь? — протянул Уён, недоумённо смотря на того. — Мы всё здесь закончили, теперь можем уйти домой, а утром вернёмся. Тебе нужно поспать. — Я не пойду. — холодно ответил парень, отворачиваясь. — Что? Но почему? — Уён медленно делал шаги в его сторону. — Мы уже не сделаем ничего больше здесь… Тебе будет плохо, если ты не поспишь хорошо. Сан всё также смотрел куда-то перед собой, не уделяя никакого внимания Уёну. Больничный свет освещал его лицо и заставлял слезиться не привыкшие к нему глаза. Уён положил свою руку поверх предплечья чёрноволосого, пытаясь дать понять, что им пора. — Отпусти, — раздражённо прошипел парень. — Что? — удивлённо прошептал Уён. — Я попросил отпустить меня! — Сан тряхнул рукой, скидывая ладонь Уёна с себя. — Да что с тобой? — испуганно протянул Уён, ведь он никогда не видел парня в таком состоянии. — Я же просто хочу тебе помочь! Ты не можешь меня так отталкивать! Сан отстранённо смотрел в стену над головой Минги. — Ты собираешь остаться здесь? — продолжал Уён. — Почему бы тебе не поспать хоть пару часов? Я обещаю, мы вернёмся рано утром… — Пожалуйста… — прошептал еле слышно Сан. — Сан, я не могу видеть тебя в таком состоянии… — брови Уёна сдвинулись, а во взгляде появилась мольба. — Пожалуйста. — уже более отчётливо произнёс он. — Позволь мне хоть чем-то помочь! — Я прошу — оставь меня в покое! — вскрикнул, поворачиваясь, Сан. В глазах Уёна прокатились звёзды слёз, которые он попытался скрыть, опуская голову вниз и протирая глаза рукавом. — Я не буду тебя тревожить, — отчеканил тот и быстро зашагал из комнаты прочь, оставляя за собой кромешную тьму. Сан снова пробежал глазами по лицу мужчины, будто проверяя, в порядке ли тот. Его размеренное дыхание не заставляло сомневаться, что он ничего не услышал. Сан снова тяжело вздохнул и подскочил со стула. Он прошёл к окну, из которого виднелся ничем не примечательный вид на внутренний двор больницы. Луна всё так же ярко светила ему в лицо, заставляя чувствовать будто она следит за каждым твоим движением. Сан провёл руками по волосам, запрокидывая их назад. — Что ты чувствуешь сейчас? — всё также наблюдая за луной в окно, прошептал Сан. Он сам не понимал, задал он вопрос небесному светилу или же мужчине. — Думаешь ли ты, что я дурак? Сан повернулся лицом к мужчине, в надежде на ответ, которого не получил. Он прислонился спиной к стене у окна и уставился в пол, на котором луна игралась с тенью веток дерева. — Наверное, я его обидел. Думаешь, он не захочет со мной больше говорить? — на вопрос снова не последовало ответа от мужчины. — А ведь знаешь, я сейчас здесь только благодаря тебе. Я бы не прожил так долго, не забери ты меня тогда от клуба. Ты знаешь… — его голос звучал очень тихо и искренне, — тогда… тогда я думал не доживать до утра. Я планировал убить себя, Минги. Сан снова бросил быстрый и молящий взгляд на лицо мужчины. Он сдвинул брови, будто пытаясь сдержать подступающие эмоции. Опустив голову он втянул воздух и сразу же выпустил его через рот, отрываясь от края окна и подходя обратно к стулу. — Тогда я клялся себе, что никогда не подведу тебя. Ты спас меня — человека без будущего. Я не знаю, как ты нашёл тогда во мне что-то, ведь я даже себе был не нужен. Но ты смог. — Сан безвольно рухнул на стул. — Я не мог допустить того, что случилось. Как я могу быть счастливым, когда тебе больно? Сан протянул руку к руке мужчины, сжимая её. — Что бы ты хотел, чтобы я сделал? Хотел бы ты, чтобы я нашёл их и прикончил? Снова бросив вопросительный взгляд на мирное лицо мужчины, протянул Сан. Он желал, чтобы Минги открыл глаза. Снова сказал ему какую-то колкость и смирил таким братским взглядом. Казалось, будто это желание перекрыло все остальные и всё, о чём он мог только подумать. — Чего бы ты хотел? «Чего бы он хотел?» «Чего бы он хотел, будь бы он в сознании?» «Я даю тебе вторую жизнь сегодня, — в голове раздался бархатистый голос Минги, который обращался к худому парню, вжавшегося в свои же колени. — Воспользуйся этим шансом с гордостью и не подведи меня.» Он бы хотел, чтобы я был счастлив.

***

Уён сердито шагал по пустому коридору больницы, устилая коридоры звуком своих шагов. Он пытался сдержать слёзы и накатившие на него же эмоции, которые вызвал Сан. Парень не понимал его отношения и слов. Конечно, он давал скидку на то, что тот устал и обескуражен, но это не повод вот так бросаться словами. Уён действительно не понимал, как он относиться к нему и в каких они отношениях. Они никогда не обсуждали это, хоть и проводили очень много времени вместе. Ему казалось, что Сан просто играется с ним, не понимая, насколько важен для Уёна статус отношений. Уён был безнадёжным романтиком. Он посмотрел очень много фильмов про любовь, где всё было так волшебно и всегда заканчивалось хэппи-эндом. Только вот их история не совсем была похожа на сюжет какого-нибудь фильма, как минимум, пока. Сегодня Уён понял для себя одну вещь — как мало он знает о Сане. А в правду, всё, что он знал — это его университет и толика о работе. Уён резко остановился, почувствовав себя виноватым. Он всё время говорил о себе, но ни разу не интересовался глубоко жизнью парня. Он продолжил идти, но теперь уже не так уверено. В пролёте между этажами он наткнулся на автомат с газировкой и снеками, останавливаясь около него. Парень задумался о том, что не знает даже какой любимый напиток у Сана. — Чёрт! — ударивши кулаком по автомату, он прислонился к нему, опуская голову вниз. — Неужели это всё я? Он отпрянул от автомата и запустил руки в волосы, спуская их к лицу. Уён развернулся и упёр руки в боки, будто облегчённо вздыхая. Парень снова повернулся к автомату, выбирая медовые чипсы и газировку. Опустившись на присяд и забирая свой заказ, он встал и нажал кнопку с газировкой ещё раз. «Всё равно, что он там решил! — пронеслось в голове. — Я это просто так не оставлю.»

***

Дверь в палату снова с грохотом отворилась запуская яркий свет в комнату. Уён стоял на пороге, вглядываясь в темноту. От шума Сан, лежавший головой в руки, поднялся и удивлённо посмотрел на фигуру в дверях. — Ты чего? — Сан уставился на идущую к нему фигуру парня. — А ты что думал? Что я действительно просто так уйду? — Уён подошёл к сидящему парню и протянул вторую бутылку газировки. — Ну уж точно не думал, что ты вернёшься. — принял бутылку Сан, добавляя: — Спасибо. Уён обернулся в поисках ещё одного стула в помещении и, нашёвши таковой, резко придвинул его ближе. Он завалился на стул с огромной уверенностью в себе, заставляя Сана всё больше удивляться. — Что ж, если ты не хочешь ехать со мной домой, — сказал Уён, — то я останусь здесь с тобой. Ты от меня так просто не отделаешься! — Хорошо, — сквозь усталость и подавленность прошептал чёрноволосый, — и… прости за то, что сказал ранее. Я не хотел тебя обидеть. — Извинения приняты! — Уён со звуком хлопка открыл упаковку чипсов. — В качестве примирения, давай съедим их! Сан облегчённо улыбнулся на такое заявление от Уёна, засовывая руку в упаковку чипсов. Он и сам больше не собирался отпускать далеко от себя этого парня. Он будет счастлив.

***

Ночь обдала его лёгкие холодом, заставляя разряд холода проникнуть в каждую клеточку его тела. В другое время, ночь была бы для него романтично-поэтичной и вдохновила бы на что-то, но сегодня явно не тот день, поэтому он не придал никакого значения её красоте. Парень спрятал холодные руки в карманы и спустился с крыльца больницы. Прошедши к авто, он самостоятельно открыл дверь, но позволил закрыть её блондину уже в который раз за этот чёртов день. Ёсан пристегнулся и откинулся на спинку сидения, закрывая глаза. Он слышал, как вторая дверь тоже открылась и, вскоре, авто двинулось вперёд. Всё также с закрытыми глазами, парень прислонился лбом к стеклу и обнял себя руками. — Какой у тебя адрес? — задал вопрос Сонхва, выруливая авто из территории больницы. В ответ на вопрос прозвучала тишина. Ёсан распахнул глаза, вперившись, в буквальном смысле в окно, но ответить он не мог ничего. Слова будто все растерялись в его голове, но он не понимал из-за усталости ли или это нечто другое. Столько пережитых эмоций, казалось, просто выжгли в нём всё без остатка. Он даже дышал с трудом, а о том, чтобы произнести пару слов — он и думать не хотел. Сонхва обеспокоенно поглядел на скорчившегося парня, опирающегося лбом в стекло. Он сначала подумал о том, что не знает, как помочь другу, а потом — что придётся вымывать стекло после того, как на него усердно давят лбом. Выехав на одну из главных трасс, он не придумал ничего лучше, как повернуть по знакомому маршруту домой. — Тогда я отвезу тебя к себе, если ты не против, — снова спросил у пустоты он. Подъехав к зданию, он помог выбраться из машины Ёсану и повёл его во внутрь. Как оказалось, парень даже квартиру запомнил в прошлый раз, ведь он побежал к ней первым. — Вот мы и пришли. — складывая ключи на полку в прихожей, произнёс Сонхва. — Ты хочешь чего-нибудь? Воды? Может в душ сходить? — Я хочу спать… — соврал он, явно понимая, что ему не до сна. — Что ж, ты можешь лечь в спальне, а я… — не договорив, Сонхва получил удовлетворительный кивок. — Ах, идём. Он включил свет в просторной спальне и кинул взгляд на незаправленную постель. — Подожди секунду, я заменю. Блондин полез в шкаф, пытаясь найти бельё, пока Ёсан молча измерял шагами комнату. Он глянул на фотографию на которой был маленький Сонхва и два взрослых человека — его родители. Даже в таком состоянии, парень пропустил нежную улыбку и погладил указательным пальцем ребёнка на фото. Наблюдая в углу, как блондин справляется с постелью, он снова словил себя на мыслях о сегодняшнем дне, понимая, что ком в горле никуда не денется. — Вот и всё! Можешь ложиться. Надеюсь, у тебя здесь будут хорошие сны, — в надежде на какой-нибудь милый ответ улыбнулся Сонхва, но получил лишь сухой кивок. Ёсан быстро запрыгнул на кровать, впиваясь лицом в подушку, не имея возможности посмотреть на растерянное и смущённое лицо блондина в дверях. Сонхва порывался сказать что-то ещё, чтобы разрядить обстановку, но оборвал себя и потёр затылок. Он повернулся к двери и положил руку на стандартный выключатель света, оборачиваясь в комнату. — Сладких снов, — сказал он в который раз безответно и погасил свет в комнате. Тихо закрыв дверь, он ещё с минуту постоял рядом с ней, пытаясь осознать, что ему делать дальше. Сна не было ни в одном глазу, поэтому мысль сразу полетела к стоящей в холодильнике бутылке виски. Парень приглушил яркий свет в зале и прошёл по комнате дальше, направляясь на кухню, но его обхватили две руки, соединяясь на его же торсе. Посмотрев на руки, он положил было свою сверху, чтобы разъединить их, но тихий голос со спины сказал: — Не уходи, — Сонхва чувствовал тёплое дыхание на своей коже, — пожалуйста… Блондин опешил, не зная, что сказать. Он обхватил холодные руки своими ладонями, разъединяя их и, развернувшись лицом к брюнету, притянул его в тёплые объятья. Пытаясь даже не дышать, Сонхва положил его маленький подбородок к себе на плечо, приглаживая каштановые волосы и пытаясь защитить от всего мира. Он чувствовал, как Ёсан начинает всхлипывать, вжимаясь в его рубашку ещё сильнее, но он дал ему выплеснуть всё на себя, поглаживая его волосы и спину. — Всё хорошо. Я здесь и никто тебя больше не тронет, — шептал блондин. Ему было тяжело слышать, как парень вздрагивает от всхлипов на его плече. Ему было тяжело от мысли, что единственное, чем он может помочь Ёсану — выплакаться и выговориться. Постояв несколько минут, Сонхва взял парня за руку и потянул к дивану, аккуратно усаживая его. Ёсан попытался остановить слёзы, вытирая их рукавами своей рубашки. — Тебе принести воды? — отрицательный кивок головой. — Может виски? На удивление, парень закивал, что не могло не обрадовать Сонхва. Доставши заветную бутылку, он плеснул золотую жидкость в пару бокалов и вернулся в гостиную. Сонхва сел рядом, наблюдая за покрасневшим лицом Ёсана. — Ты можешь рассказать мне всё. Брюнет странно бросил на него взгляд и потянулся к бокалу, выпивая его залпом. Сонхва усмехнулся только и долил ещё жидкости в бокал. — Меня пугает всё это, — начал он. — Меня пугает то, что происходит. Почему это происходит? Почему мы попали именно в то место и в то время? Почему они сделали это с Минги? Это мог быть любой… Воспоминания сразу прокатились у него в голове кубарем. Он хотел сказать, что любой другой — это он или Сонхва. На последнем сердце рухнуло вниз вместе со слезами, снова капающими на рубашку. — Иди сюда, — расставив руки произнёс Сонхва. Ёсан послушно согласился, прижимаясь к единственному близкому человеку сейчас. — Я не думаю, что это было просто так. Я думаю, что они знали зачем пришли и чего хотели добиться. Видишь ли, так бывает с лидерами компаний. — То есть, если ты станешь полноправным директором, ты тоже не будешь в безопасности? — Я буду в безопасности до тех пор, пока не перебегу дорогу кому-нибудь. — спокойно ответил Сонхва, но затем начав лукаво удыбаться: — Подожди, ты что, волнуешься обо мне? — Нет! — брюнет резко оторвался от него. — С чего ты взял? — Да так! Показалось, наверное, — Сонхва потянулся за стаканом на столе. — Зато, ты теперь не плачешь. — И правда… — осознал вдруг парень. — Выпьем? Нам это нужно, — блондин потянул руку со стаканом. Ёсан протянул свою руку и по комнате раздался звук хрусталя, редко заполнявший собой эту квартиру. Звук отдалялся и распространялся дальше, становясь всё громче и цикличнее. Он был похож на эхо, которое постоянно повторялось. В этой кромешной тьме был только он и звук. Мелодия стала больше похожа на капли воды, падающей с потолка. Что-то тёплое и мокрое капнуло ему на лицо, что застало его врасплох. Мужчина распахнул свои глаза. Он находился в кромешной тьме.