Тысяча лет одиночества

И только нам, только раз, Дадут начать все с начала, И небо будет за нас. Разве мало? Юлия Савичева — Мало

— Пристегнитесь, мы совершаем посадку в международном аэропорту Инчхоне, — приятный голос раздался в динамике. Чонгук откинулся на спинку, прикрыв глаза. Сеул. Давно он здесь не был. Даже соскучиться успел. Последние полгода в Америке были очень сложными. Возможно, хотя бы здесь ему удастся немного отдохнуть. Столица встретила не самой лучшей погодой. Дождь лил, образовывая плотную стену, из-за которой ничего не было видно. Чонгук глубоко вздохнул, проклиная себя за то, что все-таки не взял зонтик. Чертов прогноз погоды! А ведь обещали теплую и ясную погоду. А получилось наоборот. В принципе, как и всегда. В этом нет ничего удивительного. — Молодой человек, вы едете? — Чонгук пришел в себя, когда его позвали. — Да, да. Таксист помог положить чемодан в багажник и завел машину. Автомобиль медленно ехал по ночным дорогам мегаполиса. Пустые улицы пестрели яркими вывесками, которые приглашали редких прохожих зайти внутрь. Чонгук бы тоже был не против зайти в одну из небольших кафешек, если бы его только не ждали. За полгода в столице совсем ничего не изменилось. Разве что открылось несколько новых кафешек, отелей или же торговых центров. А так в целом все осталось таким же. В последнее время, как казалось Чонгуку, мир стал развиваться медленнее. А возможно, ему просто так кажется. За столько времени можно было уже давно привыкнуть. Поначалу он следил за каждым открытием, за каждым изменением мира, но после привык. Пропало желание наблюдать, подстраиваться. Последние несколько лет он просто плыл по течению. Уже даже без шанса что это когда-нибудь закончится. Таксист остановился в маленьком спальном районе, рядом с небольшой многоэтажкой. Таких районов в Сеуле было много. Для них были нормой старые бабушки, охранявшие двор с утра до вечера возле подъезда, знающие все и обо всех. Маленькие дети, кричащие и бегающие по улице целыми сутками, разбивающие колени. Молодые мамы, гуляющие с колясками. Именно такие районы нравились Чонгуку. Они были для него намного ближе, чем те дорогие, с огромными богатыми домами и высокими воротами, в которых ему выпадала возможность жить какое-то время. Чонгук взял чемодан и зашел в подъезд. Лампочка внутри перегорела и ему пришлось наугад идти к лифту. За столь короткое расстояние он успел дважды споткнуться и даже один раз удариться лбом об стену. Удача сегодня была явно не на его стороне. В принципе, к этому можно было уже привыкнуть за такую долгую жизнь. На одиннадцатом, нужном ему этаже, к счастью со светом было все нормально. Благодаря чему Чонгук смог без проблем дойти практически до самого конца коридора и остановиться возле черной железной двери. — Чонгук, наконец-то! Я тебя уже заждался! — несмотря на позднее время, открыли ему после первого же звонка. — Давай раздевайся и проходи на кухню, я тебя чаем напою. Хозяин дома скрылся за поворотом, оставляя Чонгука одного в коридоре. Парень быстро разулся и скинул легкую куртку, и прошел на кухню. — Давай рассказывай. Где был, что видел, чем занимался? Хочу знать все. Давай быстрее. — Успокойся, Тэхен. Расскажу я тебе все, только будь менее энергичным, — Чонгук с улыбкой сел, напротив. — Ничем особым я в принципе не занимался. Просто немного попутешествовал по Америке. — Ты не встречал его? — Тэхен немного отпил от своего чая, внимательно рассматривая друга, который за прошедшие полгода совсем не изменился. — Нет. Он должен быть где-то в Корее, я уверен в этом. — С чего? — Сколько бы он не перерождался, мы всегда встречались в Корее. — Но вы не виделись уже почти восемьдесят лет. Легко предположить, что вы не встречались именно из-за того, что он переехал в другую страну. Тебе следует поискать его заграницей. — Такое уже происходило в прошлом. Возможно, он и правда уезжал из Кореи, но всегда возвращался. Мне нужно просто подождать. Если мы не встретились, значит еще не время. — И сколько ты собрался ждать? — Не знаю. Сколько понадобится, столько и буду ждать. У меня полно времени. — В этом и дело! — Тэхен всплеснул руками, лишь чудом не разлив чай. — Не напомнишь сколько тебе лет? Сколько ты еще собрался жить? До скончания веков, пока не исчезнет все живое на Земле? Ты сам хоть не устал? — Устал, но ничего не могу с этим поделать. Каждый раз нам что-то мешает. Возможно, мы были рождены именно для этого — чтобы до скончания веков бродить по этому миру. — Чушь. — Лучше расскажи, как у тебя дела. Вы тоже еще не встретились? — Чонгук наклонил голову набок. Длинная челка последовала следом за движением, закрывая один глаз. Губы растянулись в легкой улыбке. — Еще нет, но я в отличие от некоторых ищу его. — Я вижу. — Эй! — Тэхен кинул в Чона конфету, зарядив ей в лоб. — Я его обязательно найду и в ближайшее время, а не как некоторые. — Желаю тебе удачи. Я устал после прилета, так что пойду спать. Спокойной ночи, ТэТэ. — Спокойной ночи. Чонгук встал со своего места и поднялся на второй этаж в комнату. Комната была небольшой, в отличие от комнаты Тэхена, но Чонгуку она очень нравилась. Здесь не было ничего лишнего. Только просторная кровать, шкаф с одеждой, письменный стол, который сейчас покрылся приличным слоем пыли — Тэхен естественно не убирался здесь, и мягкий цветной ковер на полу. Чонгук упал на кровать и уставился в потолок. Мир соулмейтов. Проклятый мир. Здесь в самом деле лучше никогда не встречать своего соулмейта, иначе ты можешь сильно об этом пожалеть. Если же ты все же встречаешь свою родственную душу, то вы должны жить, как в сказке. Чтобы ваша история закончилась этим тупым и идиотским «долго и счастливо». В противном случае тот, кто уходит из жизни первым постоянно перерождается, другой же не умирает вовсе, застревая в том возрасте, в котором был, когда умер соулмейт. Чонгук держится в возрасте двадцать два года уже больше тысячи лет. И он бы хотел все это прекратить. Он бы хотел уже умереть, но не получается. Его воспитывали еще в те времена, когда самоубийство считалось ужасным грехом. Против воспитания не пойдешь. Он бы хотел сказать, что ненавидит своего чертового соулмейта, что не хотел бы с ним встречаться, но не может. Он любит его. Сколько бы не прошло лет, сколько бы жизней он не прожил, он любил его. Влюблялся каждый раз, когда встречал. И если бы ему предложили вернуться в прошлое и никогда не встречать своего соулмейта, он бы вернулся только чтобы снова встретиться и спасти его от смерти. Потому что его смерть — это то, что Чонгук переживал не один раз, и каждый раз она причиняла ему невыносимую боль. Он знал, что его маленький мальчик переродится, знал, что они снова встретятся, но ничего не мог поделать. Боль была настолько сильной, что ему казалось, будто он задыхается, но еще ни разу он не умер. Он видел, как проходили столетия. Он видел, как государства появлялись и распадались, как одна эпоха сменяла другую. Как люди предавали, убивали, только чтобы выжить самим. Он видел всю гниль этого мира. И тем не менее продолжал любить жизнь. Со всей ее болью, радостью и грязью. Продолжал любить и наблюдать, как менялся этот мир. И в душе надеялся, что скоро его жизнь закончится и он наконец-то сможет почувствовать то, что чувствуют все окружающие его люди: какого это — стареть и умирать.