Поговори со мной...

      — Вот дерьмо! — тихо выругался Антон, шаря в темноте по стене лифта. — Слыш, Ирк, посвети мобилой, нихрена не видно.       Казалось бы, такая безобидная просьба. Но отчего-то так сильно захотелось совершенно по-детски затопать ногами и послать его ко всем чертям, что я еле сдержалась. Лишь зло прошипела в ответ, сжав кулаки:       — Вот сам и свети себе своей мобилой, идиот.       Страх пульсировал в висках, ударяясь о стенки черепной коробки стальными молоточками, заставляя морщиться и закрывать глаза.       — Да я бы рад, да дома забыл. Так, знаешь ли, к тебе торопился, — ехидная улыбка на его губах была практически осязаема. — Ну так что?       Идиот! Дебил! Кретин! Придурок!       — А-а-а-а, черт с тобой!!! — покопавшись в настройках, включила фонарик. Белый холодный свет подсветил маленькое пространство лифта, тотчас отправив гулять по стенкам наши с Антоном тени. Слегка вытянутые, гипертрофированные, сейчас они казались какими-то страшными, неведомыми монстрами, пляшущими вокруг нас сакральные танцы.       Рука дрожала… Сильно…       Прищурив глаза, несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула, призывая разбушевавшееся воображение к порядку, и наблюдала, как Антон деловито надавливает на кнопки лифта. То первый этаж, то диспетчера, то снова первый.       — Ну, что?       Гениальный вопрос, Ир. Можно подумать, ты сама не видишь, что ничего. А уж как парни любят такие вот «умные вопросы» словами не передать… Сейчас он тебя пошлет и будет совершенно прав. Однако…       — А хер его знает… — пожав плечами, спокойно ответил мой рыжий кошмар, не прерывая своих действий. Однако, увидев, что результата нет, почесал пятерней затылок и взлохматив стоящие дыбом вихры еще больше, начал уже нажимать на все кнопки поочередно, периодически к чему-то прислушиваясь.       — Может не надо так? А то…       — Что, «то»? Сломаю? — повернув ко мне улыбающуюся физиономию, этот монстр громко расхохотался, видя, как я краснею.         — Да он, как бы, уже… не находишь? О! Идея! А что если клин клином?       И не успела я даже пискнуть, как его кулак мощно впечатался в панель, отчего лифт сильно содрогнулся, порождая стальной гул.       — Уй, бля! — морщась, Антон затряс отбитыми костяшками.       Меня трясло уже давно, причем всю.       — Ты что творишь, идиот? Угробить нас захотел, да? — напряжение и страх, бурлившие во мне с самой первой секунды, кажется, нашли выход вместе с этим утробным гулом.       — Ты чего, Ирк, я ж только проверить. А вдруг поехал бы?       — Поехал? Поехал??? Да он спокойно себе ехал, пока ты не появился! Ну какого черта, Мельницкий?! Ну почему ты просто не оставишь меня в покое?       Я не плачу, нет! Это просто свет слепит… Просто свет.       — А хрен его знает… — улыбка на его губах померкла, оставив лишь призрачную тень в виде растянутых губ. — Ты… бесишься прикольно.       — Прикольно бешусь? — возмущение жаркой волной затопило ледяной океан страха.       — Слушай, Мельницкий, дай ты мне спокойно доучиться и сдать выпускные. Осталось-то всего ничего. А дальше я поступлю в универ, поселюсь в общаге и перестану досаждать тебе своим присутствием! И беси дальше кого хочешь!       Тень от улыбки пропала бесследно.       — А куда поступать будешь?       — Ч-что? — Кровавая пелена злости тотчас схлынула, разбитая вдребезги тихим, спокойным голосом.         — Куда ты собираешься поступать? Если не секрет, конечно.       Спокойно заданный вопрос настолько не вязался с обликом вечно подтрунивающего Антона, что я, недоуменно моргнув, ответила:       — В МГУ попробовать хочу, на филфак.       — У-у-у-у… такое мне точно не светит… — тихо рассмеявшись, Антон вновь уткнулся носом в кнопки, видимо соображая, что бы еще там нажать.       Глядя на это безобразие, лишь мученически закатила глаза.       — Учиться надо было, а не херней страдать… И перестань уже мучать лифт, это тебе не приставка и тут нет секретной комбинации для фаталити.       А вот это его задело. Было видно, как желваки заиграли на мгновенно посерьезневшем лице. Выпрямившись во весь рост, шагнул ко мне, сокращая дистанцию до минимума, заставляя вжаться в холодную, металлическую стену.       — Ты что думаешь, я совсем отбитый? Я на курсы хожу. Уже два года, в Автодорожный. Между прочим, хвалят…       — Два года…? — растерянно пробормотала, глядя на такого знакомого и в тоже время незнакомого парня.       Образ Антона в моей голове никак не хотел увязываться со словом «курсы». В школе от него учителя домашку-то могли добиться с трудом. Через два раза на пятый. О вызове к доске речи не шло совершенно. А тут… курсы…         — А в школе почему не учишь…?       И вновь шальная улыбка осветила физиономию, возвращая Мельницкому привычный облик шалопая и двоечника.       — Да тухляк эта твоя школа. По-хорошему, надо было после девятого валить.       — А чего ж, не свалил?       Непостижимо! Но, я вдруг осознала, что разговаривать с ним, вот так, стоя в закрытой кабине лифта и подсвечивая лицо лишь фонариком мобильника, очень спокойно и абсолютно естественно. Будто мы это делаем каждый день. Будто…       — Да так…       Нервный смешок вырвался наружу, заставляя его вскинуть руку к затылку и слегка покраснеть.       — Были, знаешь ли, причины.       — Не расскажешь?       Лишь отрицательно мотнул головой. Вздохнул и поднял взгляд к потолку.       — Ладно, лирику на потом. Есть предложения, как выбираться будем? Жопой чую, кнопки умерли, никого не дозовемся.       Поразительно, но стоило мне успокоиться, как решение проблемы тотчас возникло в голове. Я даже рассмеялась.       — Чего? — не понял он моего неожиданного веселья, нахмурив брови.       — Все в порядке. Я думаю, решим проблему.       И не вдаваясь в пространные рассуждения просто набрала маму.       — Алло! Мам, выручай! Только ты можешь вызволить нас из страшного, томительного плена. Да в лифте я, в лифте! Застряла, — тотчас кинулась успокаивать мгновенно заволновавшуюся родительницу. — Нас, потому что мы тут вдвоем с Мельницким. Ага… Снова… Лифт отрубился, свет погас. Диспетчер молчит. Ну, не орать же нам… Да нет, ты не волнуйся, мы нормально. Да, ждем, пока.       Нажав отбой, с досадой отметила, как сильно просела батарейка. На смартфоне осталась только треть заряда. Вот же… фонарик…       — Все в порядке, нас спасут, — бодро отрапортовала невольному солифтнику. — У мамы есть телефон диспетчера. Так что, сидим тихо и ждем. Только, боюсь, фонарик нам придется выключить.       — Почему это? — как-то очень быстро и нервно ответил Антон.       Без лишних объяснений показала уровень батарейки, продолжающий стремительно падать.       — Фонарь сжирает. Телефон уже не новый, вот и чудит…       — Понятно… Ну чего, давай хоть устроимся поудобнее. Черт знает, сколько этих «спасателей» ждать.       Кинув сумку на пол, Антон просто сел на нее, вытянув длинные ноги, насколько позволяла ширина лифта и приглашающе указал на оставшееся место рядом с собой.       А, собственно, почему нет?       Плюнув на все, устроилась рядом. После чего погасила свет, и кабина погрузилась во тьму. Лишь тяжелое, прерывистое дыхание Антона разбавляло тишину.       Он что, нервничает???