чувство юмора

      Тони злился. Не просто злился, он был в ярости. Нет, это всё, конечно, обычное дело в их семействе, но отец совсем переступил черту. Ему всего шестнадцать! Какие, к чертям собачьим, дети? Внуков папочка, черт возьми, захотел.       На губах сама собой засияла зловещая ухмылка. Ничего-ничего. Он ведь хотел детей? Тони сделает папочке внуков. Сколько угодно. К тому же, в этот раз у него осталась приличная сумма с карманных расходов.       — Ты купишь мне пони? — нахмурилась миловидная темноволосая девчушка в просто изумительном персиковом платьице, со сложной прической из косичек и ужасно недоверчивым взглядом голубых глаз. То, что нужно. Тони широко улыбнулся, присаживаясь на корточки рядом с малышкой.       — Обязательно. А теперь, принцесса Лея, идём покорять моего папу, — Тони резво поднял тяжеловатую малышку и щёлкнул её по миниатюрному носику. — Сколько тебе лет?       — Пони точно будет?       — Да, черт возьми, — рявкнул Тони, но тут же предупредил. — При папочке своем такое не говори.       — Четыре.       Улыбка с ямочками на щеках... Господи, он влюбился в эту малышку.       Тони заколотил по двери в лабораторию, сдерживаясь, чтобы не заматериться на месте. Идиотская у отца привычка — сидеть в своей лаборатории сутками напролет, как будто других дел нет в этой жизни. И жизни вообще нет. Но это к слову.       — Отец! Мне надо с тобой серьезно поговорить.       Говард Старк вышел жутко раздраженным, уставшим и мечтающим лишь о крепком кофе и хорошем сне. Но взъерошенный сын с безумным блеском медовых глаз и малышка на его руках решили отодвинуть заставляющие улыбаться мысли на задний план. Говард нахмурился, сложив руки на груди.       — Энтони, кто это?       — Папа, — Тони тужился изображать серьезность. — Это Хоуп. Хоуп, это Говард Старк, я тебе о нем рассказывал.       Девчушка активно закивала. Тони как-то тяжко вздохнул. Говарду неожиданно поплохело.       — Тони...       Тони слишком натурально всхлипнул.       — Отец. Я знаю, твоё черствое сердце способен растопить только Капитан Америка, но надеюсь, что твоя внучка, оставшаяся без матери и крова над головой, смягчит мои постоянные отлучки. Я ведь стараюсь ради неё...       — Тони Старк, — рявкнул Говард, да так, что Хоуп вся сжалась и теснее прижалась к Тони. — Тебе шестнадцать чертовых лет! Во сколько ты умудрился её сделать?       — Одиннадцать, — уверенно взглянул в отцовские глаза Тони. Хоуп покрутила пальцем у виска. Говард едва не проделал то же самое.       — Тони...       — Ну да, я стал мужчиной раньше, чем взломал Пентагон, — закатил глаза Тони, переходя в излюбленную манеру общения с окружающим миром — наезд. — И что, ты будешь попрекать меня из-за этого? Выбросишь Хоуп на улицу, когда её мама скончалась? Ты этого хочешь добиться? Не дай мне ещё больше разочароваться в тебе!       — Да, дедушка, — силясь придать себе вид четырехлетнего ребенка, важно кивнула Хоуп. Тони в очередной раз обратил на себя внимание, не забыв о слезливых нотках в голосе:       — Вот, пап, ты и познакомился с внучкой. Всё, что осталось после моей дорогой Джинни...       И Говард Старк, крепкий с виду мужчина, грохнулся прямо там в глубокий и продолжительный обморок, своеобразно подойдя к роли «дедушки».

***

      — Господи, роди меня обратно сиротой.       Тони, с которого семь потов успело сойти за только первую половину дня, устало опустился на деревянную поверхность скамейки, где с ухмылкой на него взирала крестная.       — Ты чересчур загнул, — сообщила Пегги Картер, привычно ероша крестнику волосы и не обращая внимания на его протесты. — Твоего отца пришлось откачивать, а когда он узнал, чья именно Хоуп дочь...       — Я выслушивал уже от него лекцию о Пимах в прошлом году, — закатил глаза Тони, легкомысленно отмахиваясь от крестной, которая покачала головой.       — Ты же понимаешь, что он чуть Хэнку голову не оторвал?       — Зато Хоуп получила пони.       — А ты — по голове.       — Спасибо, я заметил, — мрачно буркнул Тони. — Но мало этого, так меня запихнули в этот притон весёлых и находчивых.       — Это не притон.       — Бартон достал издеваться, что я попасть не могу, — наябедничал Тони на старшего мальчика, что проходил тут стажировку. — Даже Роуди так себя не ведёт.       — Не хочешь общаться с Бартоном, иди пообщайся с Колсоном, — посоветовала крестная, кивнув в сторону увлеченно разглядывающего окружение пацана. Тони закатил глаза:       — Не хочу, у него в комнате все обои плакатами Сосульки обклеены.       — ЭНТОНИ       — Ну хорошо, у него в комнате все обои обклеены плакатами Национального достояния.       Пегги отвесила крестнику подзатыльник.       — Идиот. Что отец, что сын. Идём, королева драмы, тебе ещё питаться надо. Загнешься, меня твоя мама из-под земли достанет и туда же закопает. Сначала меня, потом тебя, потом снова меня.       — Не буду я тут есть, — возмутился Тони. — Я сегодня тарелку с кашей вверх дном переворачивал, каша оттуда не вывалилась даже!       И под ворчания Тони и смех Пегги они вышли прочь, не заметив статуей застывшего в дверях раздевалки Говарда Старка, что облегчённо выдохнул, ещё раз удостоверившись, что у его сына очень плохо с чувством юмора. Шутки шутками, но стать дедушкой в свои семьдесят четыре хотелось не особо. Да и сердце у него уже не то.       Зато у Пима появилась новая проблема в лице пони.       Губы расплылись в зловещей ухмылке.       Нет, всё-таки у его сына просто превосходное чувство юмора.