Эффект присутствия

      Пит вернулся в свою квартиру около полудня. Сегодня он сдал последний экзамен, а вот у Э еще один впереди. Пит не думал, что время экзаменов будет таким трудным. И дело было совсем не в сложности предметов, хотя и с ними пришлось помучиться, а в том, что он уже долгих пять дней не был вместе с Э. Никак. Ни секса, ни поцелуев, ни объятий. Да даже просто поболтать перед сном времени не было — и сам Пит, и Э усердно готовились к экзаменационным испытаниям. Э приходилось прилагать больше усердия, чем Питу, и поэтому он частенько засыпал прямо за учебниками. Пит не мог просить встреч у своего парня в такие трудные для него дни, оставалось только ждать…       И Пит безумно скучал. Внешне всегда спокойный, даже застенчивый, внутри он сгорал каждый раз, когда думал об Э. Как сильно он обнимал Пита, как страстно целовал, как горячо толкался в его тело, каждый раз выбивая пошлые стоны, которых Пит жутко стеснялся. Как порой дразнил его грязными словечками, которые, Пит ни за что не признался бы в этом, безумно возбуждали его, хотя и очень смущали.       — Э… — простонал Пит и привалился спиной к двери спальни: мыслей об Э хватило, чтобы возбудиться. Пит провел ладонью по выпуклости на собственных брюках, и тут же прикусил губу, сдерживая стон. Он поспешил в ванную, надеясь там сбросить свое возбуждение под прохладными струями воды.       Но всё пошло не так, когда Пит случайно нашел в углу ванной рубашку Э. Он мгновенно вспомнил, откуда она здесь появилась, и его щеки загорелись румянцем.       Несколько дней назад он сам лично так спешил снять эту вещь со своего парня, что оторвал пару пуговиц. В итоге на следующее утро Пит одолжил Э одну из своих рубашек, а эту оставил, дабы тетушка Джу пришила те самые пуговицы обратно, так как сам Пит этого не умел.       И вот сейчас он сжимал в руках белую помятую рубашку, которая, несмотря на прошедшие дни, всё еще хранила запах своего хозяина. Пит поднес к лицу измятую ткань. Вдохнув запах Э, он едва устоял на ногах. Кровь мгновенно прилила к низу живота, и Пит ощутил, как его стояк упирается в брюки.       Лицо Пита изменилось — на нем отразилась какая-то одержимость. Она же заставила Пита расстегнуть брюки и скинуть их на пол ванной вместе с трусами. Туда же полетела остальная форма. Пит еще раз поднес рубашку к лицу и при этом запустил руку себе в волосы, взъерошив их на затылке, как это делал с ним Э. Возбуждение пронеслось потоком мурашек вдоль позвоночника. Пит откинул голову и прошелся пальцами от затылка по шее и на плечо, потом снова сжал на затылке волосы. Его губы инстинктивно приоткрылись, их покалывало в жажде поцелуя, которого, к сожалению, не последовало, что заставило Пита обреченно застонать. Собственный стон побудил Пита открыть глаза и осознать своё жалкое положение — его красивое обнаженное тело, которое отчаянно нуждалось в сексе, сейчас было никому не нужно.       Что ж, значит пришло «время правой руки». Это было не впервые, когда Пит ласкал себя, думая об Э и представляя его рядом. Но впервые он делал это с дополнением, которое только усиливало эффект присутствия Э — Пит сжимал его рубашку, буквально высасывая из неё носом отголоски любимого и такого возбуждающего сейчас запаха Э.       Пит вспомнил тот первый раз, когда он делал Э минет. Когда не мог сдержать себя настолько, что даже не позволил своему парню принять душ. Похоть застилала глаза и мутила рассудок. В тот раз, когда Э стонал под его губами, не только это заставило Пита возбудиться. Но и горьковатый мужской запах тела Э, которым Пит захлёбывался, пока ласкал своего парня.       Вот и сейчас, опустившись на кровать, Пит положил рубашку Э на подушку совсем близко к своему лицу. Прохладный от кондиционера воздух окутывал обнаженное тело, вызывая мурашки. Пит коснулся пальцами затвердевших сосков и, немного подразнив, сильно сжал их. Это еще больше разожгло его возбуждение, заставляя дышать чаще.       Если бы Э сейчас был с ним, то Пит уже почувствовал бы горячность и влажность его рта на своих самых сокровенных местах. Э был таким неутомимым в своей жажде доставить Питу удовольствие, совершенно без стеснения вылизывая его, чего Пит очень стеснялся. А сейчас лишь воспоминания о том, что творил с ним Э, иногда комментируя по ходу свои грязные действия, заставили Пита сильно сжать себя рукой, размазывая естественную смазку. Он сделал несколько движений вверх-вниз по всей длине, хватая губами воздух, будто надеясь вдруг ощутить на них губы Э. И снова это получилось сделать лишь мысленно. Пит застонал — не столько от удовольствия, сколько от разочарования.       Когда он успел стать таким ненасытным? Когда Э сломал в нем все замки, что сдерживали его внутренних демонов? И теперь они вырвались наружу и сейчас заставляли Пита извиваться и стонать от собственных действий. Пит понимал, что сейчас он один и может делать с собой всё, что пожелает, но почему это было так стыдно? Почему Питу казалось, что Э непременно узнает об этом и будет дразнить его? Причем дразнить не в смысле смеяться, а в том самом смысле… Будет смущать его, подталкивая к краю пропасти, из которой выход всегда один — сдаться на милость Э и сознаться в том, что и как он с собой делал. И тут же получить за это горячую награду…       — Мммм… Э… Э… — Пит ласкал себя всё быстрее, одновременно сжимая левой рукой сосок. Но разрядка никак не наступала — тело Пита уже привыкло к большему, и сейчас ему было мало. Не хватало того горячего чувства пульсирующей заполненности…       Пит потянулся к тумбочке и достал оттуда смазку. Выдавив немного на пальцы, он стал размазывать ее, то проталкивая палец внутрь, то вынимая его, словно дразня самого себя. Э никогда так не делал, он сразу бы протолкнул палец целиком, выбив из Пита стон. А потом добавил бы еще один, растягивая и поглаживая изнутри. А потом быстро нашел бы ту самую точку, от прикосновения к которой бедра Пита сейчас задрожали, и он сладко простонал в тишине комнаты.       Ласкать самого себя таким образом было неудобно. Но Пит всё же продолжал делать это, быстрыми движениями поглаживая пальцем заветную точку внутри своего тела. И от этих движений удовольствие стремительным потоком понеслось к кончикам пальцев. Одновременно с этим Пит ускорил движение другой рукой, неотвратимо подводя себя к кульминации.       Он кончил, несколько раз вскинув бедра в приступе удовольствия, выплескиваясь себе на живот. Хотя разрядка, которую Пит получил, не шла ни в какое сравнение с тем, что он испытывал с Э, Пит был доволен. Отдышавшись от оргазма, он открыл глаза и сладко потянулся на кровати. Тело было легче пёрышка. Хотелось спать.       Наскоро вытерев тело салфетками, Пит набросил на себя одеяло. Потом подтянул к самому лицу рубашку Э и с довольной улыбкой уткнулся в нее носом. Сейчас он немного поспит, а после обязательно пришьет оторванные пуговицы. И постарается не покраснеть, когда при следующей встрече Э спросит его, чем он занимался после того, как сдал последний экзамен. Конец.