Громом по небу

Алекс злился. Не так, как обычно злился при других, для показушности, а по-настоящему злился. Злился так, что челюсти сводило, из глаз стреляли молнии и рушились с грохотом мосты. Он лежал на диване в гостиной (с желтыми, раздражающими обоями и не под цвет мебелью, его, конечно, красота не особо заботит, но сейчас на нервы действует даже шум чайника) своей квартиры и думал про произошедшее вчера в ущелье Аар. Все снова пошло не так, как он хотел, и все из-за этих астров, друзей клятого Князева! Как же он его ненавидит! До такого, что глотку перегрызть хочется и астральную нить. Волков должен был притащить его отцу, но вместо этого он приволок этих двух идиотов, за что ему досталось. Одно хорошо – Селестина теперь его союзница и ненавидит Тима так же, как и он. При мысли об этом он улыбнулся. Да, другая сторона медали намного приятнее. В дверь отрывисто постучали. Алекс поморщился, борясь с нежеланием кого-либо видит, но все же встал и неторопливо пошёл в коридор, думая кого там ещё принесло. Если вспомнить, то к нему должен был прийти Илек ближе к ночи, чтобы они могли все еще раз обсудить, но сейчас было совсем рано. Волков посмотрел в глазок и сначала не поверил собственным глазам. Первое, что бросилось в глаза — серебрянные волосы и уверенный взгляд фиалковых глаз, направленных на дверь. Рук не особо было видно, но Алекс уверен, что она скрестила их на груди. Освобождая острые ключицы, девушку обтягивала серая кофта. На пороге стояла Селестина, которая терпеливо ждала. Это немного взбудоражило парня и интерес тут же начал ковырять его своими длинными пальцами. Лунат открыл дверь и впустил девушку внутрь. Селест быстро зашла и молча прошла к окну. Алекс с любопытством проследил за ней взглядом, но не двинулся с места. Она смотрела в окно и не издавала не единого звука, будто выжидая. Молчание неприятно затягивалось и парень, не выдержав, заговорил первым: – Чему я обязан твоему явлению в мою скромную обитель? – съязвил парень и стал медленно приближаться. Прозвучало слишком нахально, хотя он этого не хотел. – Я просто пришла поговорить, — пожала лунастра плечами. – И о чем же? – Волков подошёл практически вплотную и посмотрел на площадь через её плечо. На ней, как обычно, была уйма туристов, которых не пугали вечерняя прохлада и наступающая темнота. – О том, что произошло. Что твой отец сказал на то, что ты не привёл Князева, а вместо него этих двоих? – Селест повернулась и пристально посмотрела ему в глаза. Алекс сцепил зубы и отвернулся. Перед глазами всплыло злое лицо отца, а в ушах прозвучал его грозный, сердитый голос. Он больше не ставил на него, не видел в нем лидера или кого-то большего, чем сына-неудачника, и, увы, в этом нельзя обвинить никого кроме себя. Нельзя скинуть на кого-то другого вину или придумать другое оправдание, от чего становилось невыносимо. – Ничего, – после минутной паузы сказал парень, но видя, что девушка ему не поверила, продолжил, – он был очень зол на нас… зол на меня, за то, что действовал очень глупо, по его мнению. Он во мне разочарован, конечно же. – Последние слова дались ему тяжело. Потому что отец разочаровывался в Алексе каждый раз, даже если задание было выполнено. Потому что говорить друзьям, знакомым, кому-то еще или Селест (особенно ей) о своих неудачах — одно из самых мерзких чувств, которые Волков только испытывал. – Да, я знаю какого это. Мой отец тоже не был со мной щедр на похвалу, – на секунду она запнулась, вспоминая про Тимура, но потом продолжила, – твой отец не должен быть таким строгим – ты сделал все, что мог, — она аккуратно коснулась его руки, провела по ладони (мурашки по коже) и убрала свою руку. Это было последней каплей. Алекс не выдержал, как не выдерживают бури в море корабли и идут на дно (так же сейчас он шел на дно), развернулся к ней и, наконец выплеснул все, что так долго его беспокоило и глушило: – Нет, ты не понимаешь. Я столько всего сделал, всегда старался быть первым, лучшим, старался добиться его одобрения! Я хотел и до сих пор хочу быть похожим на него, но каждый раз что-то идёт не так и я падаю все ниже и ниже в его глазах! – слова, как бурная горная река, буквально вытекали из него и он не мог остановить этот поток. С каждым словом он говорил все громче и громче, пока не перешёл на крик. Лицо его меняло окрас с ним каждой секундой: сначала оно было белым, потом побагровело, а сейчас он просто стоял весь красный. Он был похож на мальчишку, который вот-вот заплачет из-за несправедливо поставленной двойки. Селест не могла промолвить и слова. Ошарашенная такой откровенностью, она приблизилась к лунату и, все также не отводя взгляда, взяла его руку в свои. Ей стало жаль Алекса (пусть и она, и, скорее всего парень, терпеть не могут этого чувства. Жа-а-алость. Вызвает только отвращение), но теперь она понимала цель многих его поступков. – Я просто хотел, чтобы он мной гордился. Хоть раз, – фраза была сказана тихо, и как-то обречённо и неспокойно, будто... будто Алекс смирился с этрй несправедливостью. Парень остыл и больше не кричал. – Я знаю. И я прекрасно тебя понимаю, – она продолжала крепко держать его за руку. – Мне жаль, что твой отец не видит, как ты стараешься для него. Но ты ведь не должен сдаваться! Они смотрели друг на друга и просто молчали. И им не нужны были слова, чтобы уловить настроение друг друга, они и так все понимали. Алекс всматривался в ее невероятные фиалковые глаза с серебряной искоркой. Парень всегда считал, что серебро не идёт ни в какое сравнение с золотом, казалось слишком дешевым и не для него, но в серебро её глаз он мог всматриваться вечно. Под влиянием вечера, откровенного разговора и ее манящей красоты, он наклонился и нежно прикоснулся к губам лунастры. Селест не сразу, но ответила на поцелуй. Алекс одну руку положил ей на талию, крепко прижал к себе, а второй зарылся у неё в волосах. От неё пахло мятой и дурманящими травами, помутнявшими рассудок, так же, как это делает Селестина. Девушка обвила руками его шею, углубив поцелуй. От Волкова исходил приятный пряный запах, который ей очень нравился уже многие месяцы. И что-то такое слишком волковское, слишком непохожее на Волковых, но похожее на Алекса. Поцелуй продолжался, пока воздуха стало катастрофически не хватать. Алекс ненадлго отстранился от лунастры, прошло несколько секунд, наверное, и он снова накрыл губы Святовой. Алекс действовал очень осторожно, боясь спугнуть девушку или сам хрупкий момент, но желание взяло верх. Не отрываясь от Святовой, лунат немного присел и взял девушку под коленками, намереваясь подбросить. Лунастра сразу поняла, что он хочет сделать, и как только её подбросили — быстро обхватила ногами его бёдра. Воздух электризовался, они горели (сгорали), пока леденело все вокруг. Волков понёс девушку к себе в комнату и положил на свою кровать, нависая сверху и продолжая поцелуи. Свои руки он расположил по обе стороны от головы его принцессы, в то время, как Селест уперлась руками ему в грудь. Следующий поцелуй уже не был таким невинным, как до этого. Он был требовательным и с таким напором, что быстро превратился во французский. Лунастра не сопротивлялась, но происходящее её немного тревожило, поэтому она мягко оттолкнула парня. – Алекс, – начала она немного отдышавшись, – я… не уверена, что готова. – Ты о чем? – брюнет сделал вид, что не понимает о чем говорит девушка и что его совсем не интересуют очень красивые лунастры, которые неизвестно на чьей стороне. Он смотрел на неё спокойно, хотя в глазах уже давно плясал похотливый и яркий огонёк. – Ты прекрасно знаешь о чем, – голос прозвучал не совсем твердо. Селест старалась держаться и не показывать своего смущения. Выходило плохо, несмотря на то, что актриса из нее совсем неплохая. Алекс наклонился ещё ниже так, что его губы едва касались её уха. – Расслабься, все хорошо, – услышала девушка шёпот, от которого у неё пошли мурашки по коже. – Просто доверься мне. Я обещаю, ты не получишь ничего, кроме наслаждения, – его голос был размеренным и успокаивающим, может даже убаюкивающим. Он поцеловал ее в краешек уха, а потом опустился ниже и поцеловал выступающую венку на шеи. Святова, кажется, только что задохнулась. Невольно, Селест закинула голову и ее дыхание стало неровным. Вот так, без ответа, она согласилась на эту авантюру. Алекс приподнялся и снял с нее кофту, кинув ее куда-то в сторону. Святова не осталась в долгу и сняла с него футболку, обнажив накаченный торс парня, останавливая на нем взгляд. Отрываясь от ее ключиц, Волков заметил ее взгляд и ухмыльнулся. Селест коварно улыбнулась и притянула его к себе, поцеловала и немного прикусила нижняя губу. Парень недовольно замычал, а девушка лишь еще шире улыбнулась. И куда делись ее смущенность, непокорность и недостижимость, неприкосновенность к ней, далекой, завораживающей звезде в луном свете? Вслед за кофтой и футболкой, полетела и другая одежда. Каждый новый поцелуй Алекса на теле Селестины будто обжигал тонкую кожу, при этом даруя незабываемые и приятные ощущения. Парень, как и обещал, двигался аккуратно и все делал максимально нежно, доставляя лишь удовольствие. Он знал, что это ее первый раз, поэтому лелеял девушку, словно редкий и очень чувствительный цветок. Селест старалась не вести себя, как самая правильная девочка на свете. Хотя для нее это все было в новинку, Алексу нравилось до безумства. Они прикасались друг к другу. Обжигались и разрушались. Для Селест это было что-то запретное и ощущалось все как-то слишком по-взрослому. Алексу нравилось, правда. Он чувствовал, ощущал, самоуничтожался, а не разряжался после усталости с первой схваченной девчонкой, которую он не знает и вряд ли когда-либо видел. Вдох… – Алекс!... Выдох.