Признание

      Рядом с Цзян Чэном Вэй Ин счастлив. В груди пузырится тихий смех, на губах мелькает искренняя улыбка, которой хочется поделиться. Цзян Чэна хочется смешить, обнимать и делать счастливым. Разговаривать с ним долго, брызгаться прохладной водой, собирать лотосы на закате, придумывать сказки. Вэй Ин не знает, что за тёплый комочек у сердца будто бы светится каждый раз, когда его шиди улыбается или смеется, прикрывая лицо рукавом, но бережно хранит это искрящееся чувство в душе.        Цзян Чэн искренний, остроумный, ироничный, заботливый, хоть это и не понять сразу. Надежный. Ему хочется доверить самое важное, но Вэй Ин просто не понимает, как это выразить, и поэтому иногда грустит. Цзян Чэну хочется отдать все самое хорошее и светлое, закутать в мягкий кокон и показывать самые прекрасные звёзды. Причину таких желаний Вэй Ин объяснить не в силах.       Зато он может обнимать его, выдумывая на ходу забавные истории. Учиться новому, вместе тренироваться, подшучивать, получая несильные тычки под ребра и недовольные взгляды, просто быть рядом.       В один из солнечных дней Вэй Ин сбегает в ближайший городок, чтобы поболтать с местными жителями, развеяться, купить что-нибудь для шицзе.       Маленькая лавка, где знакомая девушка торгует недорогими, но очень изысканными украшениями, как всегда находится в укромном уголке шумной площади.       Вэй Ин, радостно машет рукой, продираясь через толпу к прилавку. — Неужели ищите подарок для своей любимой, молодой господин? — лукаво спрашивает торговка, доставая из ящичка несколько заколок. — Любимой? — вскидывает брови Вэй Ин, — да, для любимой шицзе! Она достойна всего самого красивого! — Нет, молодой господин, я не про то спрашиваю, — смеется она, — есть ли у вас та, которую любите не как сестру? Трепетно, нежно, искренне? Которую хотите сделать счастливой и рядом с которой хотите провести всю жизнь, оберегая и слушая её смех?       Вэй Ин замирает.       Он любит флиртовать с девушками, вызывая у них улыбку или смех, любит внимание, но это просто игра, манера поведения, способ создать непринужденную атмосферу. Но любить? Вэй Ин никогда не думал об этом.       Хочет ли он сделать кого-то счастливым, быть рядом с кем-то? Да, конечно! Вся его семья: шицзе, дядя Цзян, Цзян Чэн и даже мадам Юй заслуживают счастья, и он, Вэй Ин, сделает всё возможное и невозможное, чтобы они улыбались.       В раздумьях Вэй Ин только кивает девушке на прощание, позабыв о намерении присмотреть для шицзе подарок, спешно покидая шумную толпу. Лавочница лишь мягко улыбается ему вслед.       «Любовь».       Вэй Ин любит. Жизнь, веселье, солнечные дни, улыбки близких, свою семью. Любит Цзян Чэна, он ведь тоже его семья! Это чувство безусловное, искреннее, ставшее давным давно частью его души. Чувство, греющее изнутри. Это та самая любовь?       Но это чувство сосредоточено на его шиди. Самом близком человеке, лучшем друге, брате почти что. Значит ли это, что любит он его? В том самом смысле, как человека, с которым хочет быть вместе, к которому так отчаянно тянется душа?       «Я люблю Цзян Чэна». Мысль отзывается в сердце трепетом и волной тепла. — Я люблю Цзян Чэна, — пробует произнести Вэй Ин вслух. Слова застывают в тишине. Обволакивают, ласкают слух. Они такие правильные, и сразу словно собралась сложнейшая головоломка.       Он любит Цзян Чэна. И это самую малость грустно. Чувство, которое останется без ответа, чувство, о котором нельзя говорить. Оно греет изнутри, обдаёт ласковым теплом, но ранит своей недозволенностью. Должно ранить. И пугать тоже должно, но вместо этого в душе Вэй Ина распускаются цветы.       Вернувшись в Пристань Лотоса, Вэй Ин тут же отправляется на поиска Цзян Чэна. Невысказанные слова жгут изнутри и просятся слететь с языка. — А-Чэн, нам надо поговорить! — звонко вскрикивает Вэй Ин, когда находит отдыхающего Цзян Чэна у одной из беседок, — это очень важно!       Тот недовольно смотрит на нарушившего его покой Вэй Ина и поднимается на ноги. — Ну и что ты опять учудил? — ворчит Цзян Чэн, начиная нервничать, — я не буду тебя всегда прикрывать, сам разбирайся!       Вэй Ин только головой качает: — И вовсе не надо меня всегда прикрывать, я сам справляюсь, — дуется он, скрещивая руки на груди. А внутри всё трепещет, и вся уверенность рассыпается в пыль, оставляя Вэй Ина наедине с признанием.   — Я люблю тебя, Цзян Чэн, — произносит Вэй Ин на выдохе. У него хватает сил лишь слабо улыбнуться, открыто глядя в глаза своего шиди.       И никакой катастрофы не происходит. Даже ветер, кажется, стихает, боясь что-то упустить.       Стоящий напротив Цзян Чэн замирает в какой-то неестественной позе, непонимающе всматриваясь в лицо Вэй Ина. — И что ты ожидаешь услышать в ответ? — спрашивает Цзян Чэн, хмурясь.        Вэй Ин не знает. Он просто не мог не сказать, не мог держать в себе такую всепоглощающую нежность и желание делать своего шиди счастливым.  — Я... — Вэй Ин запинается, судорожно вдыхая, пытаясь хоть немного упорядочить вихрь мыслей и эмоций. — Ты мне скажи, Цзян Чэн.       Не те слова. Пустые, излишне спокойные, будто и нет вовсе бури в душе.  — Просто хотелось, чтобы ты знал, — добавляет он едва слышно.        И за этой тихой фразой кроется так много. Безграничное доверие — я вверяю тебе своё сердце, надежда на принятие. Неуверенность в завтрашнем дне — а вдруг больше не будет возможности признаться, и весь этот пульсирующий ком чувств, спрятанный в душе, останется его, Вэй Ина, тайной. Неозвученный, болезненной, тяготящей. Так много этого «а вдруг», и чувства плещутся в груди сильнее с каждым днём — не сдержать.        Лучше сказать. Чтобы без сожалений, что мог, но побоялся и не рискнул, пока была возможность.  — Я не знаю, — нарушает воцарившуюся тишину Цзян Чэн.       Его голос хриплый, тихий, немного надломленный. И взгляд загнанный и потерянный.  — Я не знаю, — повторяет, зажмурившись, — мне... Нужно осознать, — продолжает торопливо и сбивчиво.  — Да. Да, конечно, — отзывается на выдохе Вэй Ин, который, кажется, совсем позабыл о необходимости дышать. Только надеется, что голос дрожит не слишком заметно, — я... пойду тогда.        Он разворачивается и уходит, почти убегает, оставляя Цзян Чэна. Тот сжимает кулаки и закусывает нижнюю губу, не зная, что делать со свалившимся на голову признанием. Таким внезапным и выбивающим воздух из лёгких.        Цзян Чэн не знает, сколько простоял так, силясь собраться с мыслями. Кажется, будто целую вечность и ещё чуть-чуть. Когда спина начала болеть от напряжения, он неловко переминается с ноги на ногу и идёт прочь от мелькающих неподалёку адептов. Ему необходимо время, чтобы осмыслить услышанное и успокоиться.        У дальнего пруда тихо и спокойно, но от этого не становится легче. Виски пульсируют, и Цзян Чэн со стоном опускается на прохладную землю. Думать не получается. Несмотря на прошедшее время, щёки всё ещё горят, и стоит вспомнить сказанное Вэй Ином, накатывает смущение. Хочется побиться головой о ближайшее дерево и вытрясти из Вэй Ина объяснения. Ведь нельзя же так вот вышибать почву из-под ног признаниями. Это ведь очередная шутка, да? Было бы куда проще это принять. Просто розыгрыш, несмешной, нелепый до невозможности, розыгрыш, за который можно получить пару пинков, но... ничего серьезного. Пожалуйста. Впервые Цзян Чэн так хотел, чтобы его брат шутил. Чтобы прибежал через несколько минут, весело смеясь: «А-Чэн, ну ты серьезно? А если бы девушка тебе призналась, тоже так же отреагировал бы?».       Только вот в глазах Вэй Ина не было насмешки, глаза смотрели как никогда серьезно, и слова были тихими-тихими, спокойными, очень важными. Настоящими. И от этого становится почти страшно.       Не выдерживая, Цзян Чэн поднимается и бредёт в сторону жилых помещений. Ему нужно выговориться, обсудить произошедшее с кем-то, кто поймёт, подскажет, как быть, не осудит.       Вэй Ин чувствует себя опустошённым после признания. Он рад, что смог сказать, рад, что Цзян Чэн не начал кричать, не бросился с кулаками, не сказал с отвращением, что видеть его больше не желает. Вэй Ин не надеялся ни на что, ничего не ждал, но повисшая неловкость и недосказанность не даёт дышать. Неопределенность тяготит и давит весом тысячи скал. Он думал, что, признавшись, станет легче и понятнее, но почему-то сработало наоборот.       Сейчас, вытянувшись во весь рост в тени старого дерева, Вэй Ину хочется не думать. Забыться, позволить ветру унести все тяжёлые мысли. Сжимающееся сердце отпускать переживания не желает.       Вэй Ин долго лежит так, рассматривая темнеющее небо сквозь густую крону и жуя сорванную травинку. Он действительно ничего не может сделать в сложившейся ситуации. Только ждать. А потом, каким бы не был ответ Цзян Чэна, принять его и жить дальше.       Ленивое течение мыслей прерывает негромкий хруст ветки и тихий шелест приминающейся под чужими шагами травы.       Вэй Ин резко садится, глядя на приближающегося Цзян Чэна. В его движениях чувствуется скованность, а сжатые кулаки и нахмуренные брови говорят о решимости.       Вэй Ин прикусывает щёку изнутри и ощущает себя загнанным в угол и не готовым к ответу.       Цзян Чэн почти вплотную подходит и серьезно смотрит на сидящего Вэй Ина сверху вниз, изучая внимательным взглядом его лицо. От этого взгляда у Вэй Ина мурашки по коже и желание отвернуться. — Надеюсь, твои слова не были очередной глупой шуткой, — помолчав начинает он, не прерывая зрительного контакта.       А после прикрывает глаза, выдыхает судорожно и произносит едва слышно: — Взаимно.       Вэй Ин смотрит недоверчиво, не веря собственным ушам. У него шок, ступор и слов никаких нет. В голове предательски пусто. Когда приходит осознание, спустя несколько долгих мгновений, тело двигается само. Он вскакивает, стискивает напряженного Цзян Чэна в объятиях и смеётся. Весело, искренне, с огромным облегчением. — А-Чэн! — сквозь смех начинает Вэй Ин, — А-Чэн, ну ты удивил меня!       Цзян Чэн отстраняется и смотрит зло и как-то обречённо. — Всё же пошутил. Вэй Усянь!       Вэй Ин замирает, пытаясь понять причину такой реакции, а потом, осознав, хватает Цзян Чэна за плечи, не давая отвернуться. — Нет же! Я правда люблю тебя! А-Чэн, послушай, посмотри на меня, ну же, — он серьезно смотрит в лицо старающегося отвернуться Цзян Чэна, — это не шутка и не розыгрыш, я бы не стал шутить таким! — Тогда смеёшься почему? — буркает Цзян Чэн, пытаясь стряхнуть с плеч руки Вэй Ина. Щетинится недовольно и опускает взгляд, желая скрыть пылающие щёки. Смущение накрывает его с головой, хочется сквозь землю провалиться и вообще никогда Вэй Ина не видеть. — Потому что я счастлив! — восклицает тот, — очень счастлив! А-Чэн любит меня, а я люблю А-Чэна!       И смеётся снова, легко и заразительно, отпустив все тревоги. А затем чмокает складку между бровей Цзян Чэна: — Не хмурься, а то станешь раньше времени старым и некрасивым, и мне придётся искать утешение в объятиях молодой красавицы! — Вэй Усянь! — возмущённо вскрикивает застигнутый врасплох Цзян Чэн, вспыхнув до корней волос. — Но не бойся, я человек слова и буду любить тебя даже морщинистым, дряхлым и без зубов! — сквозь смех продолжает тот.       Цзян Чэн фыркает, хмурится сильнее, но наконец обнимает Вэй Ина в ответ.       Вэй Ин думает, что дальше все будет только лучше. Совместные тренировки, ночные охоты, полное приключений будущее, в котором они обязательно будут счастливы.       И вместе они тоже будут. Несмотря ни на что и всегда. В этом Вэй Ин уверен.