Любимый размер

Мужчины все меряются, у кого больше. Антон в этой херне никогда не участвовал. Потому что знал наперёд — выиграет. Одни посмотрят на него с огромным уважением, другие, более догадливые, сочувственно вздохнут. Другие окажутся правы, потому что с таким аппаратом как у Шастуна жить тяжело. Всё пропорционально, никаких нарушений — он два метра, и друг в штанах как новомодный смартфон — почти из кармана вываливается. Отношения у него не складывались ни с кем, Антон всех перепробовал. Но как назло — то человек душевный, а вместительность фиговая, даже наполовину не войдёшь, то вот кажется в это пространство и можно было бы ужаться, но человек совсем не подходит. Так и живёт Антон, страдая. Нет, в других аспектах он молодец — деньги есть, квартира есть, шутит на людях как бог, в шоу на тв снимается, любят его все за улыбку и мимику, на руки в кольцах дрочат точно, обожают его смех, но… но не нашлась к этому ключу поднебесной подходящая замочная скважина. Во всяком случае, так думал сам Шастун. А вот Попов так не думал. Он вообще мало думал, когда рядом находился Антон. Вот просто так совпало, что с первого рукопожатия ему очень сильно хотелось почувствовать прикосновение этой руки, а в идеале обеих рук, на себе. За собой он замечал раньше наклонности, да что там, он впервые в жизни словил оргазм от по случайности увиденного гейского порно. Арсений думал, показалось. Но нет. Всё не так просто. На тридцатый день рождения, знающий об этом пикантном секретике Матвиенко подарил ему леденец в форме нереально огромного члена. И да, как любитель сладкого, Арс с ним справился. А потом как-то совсем ненавязчиво захотел повторить. Только не со сладким необычным гостинцем, а с огромным, просто нереально огромным членом. Только кидаться на его поиски не стал. Всё же нужно поддерживать имидж хоть сколько-нибудь традиционно ориентированного, а то мало ли что. Всё-таки карьера актёра на дороге не валяется. Кто же знал, что его приведут пути в юмор. Но все катастрофически рушится, когда Антон оказывается рядом. Ыть, сука, просто! Как же захотелось его всего зацеловать, облизать, облапать, а ещё лучше дать облапать себя, раздразнить и развратить, да так глубоко, чтобы потом сесть было тяжело. По первости Арсений думал, что всё это помешательство и просто недотрах. Но спустя пару сеансов себялюбия понял, что нифига это не просто вожделение. С Шастом хотелось улыбаться, тупо шутить, чтобы угарал он, пить чай с утра, подолгу целовать его улыбку, разминать его затёкшие плечи после долгих съёмок, пытаться не обмолвиться о нём в трансляциях Серёги, заказывать домой роллы без риса и слушать его рассказы про комиксы, нифига в них не понимать, но восхищаться его воодушевлённым состоянием. Но шансов заполучить его внимание в хотя бы плотском варианте не было. Шастун же натуралище. Такой прям стопроцентный. Девчонки на нем ещё так висят, когда фоткаются. А вот на фотки самого Арсения дрочить Антону приходилось. На полном серьёзе. Потому он и лайки не ставит, как видит — сразу уединяется, а рукой в сперме просто неудобно в экран тыкать. Возможно, даже сам Попов не понимал, насколько весь его облик нравился Шастуну. Это было так странно осознать, что его огроменный и портящий жизнь своей высотой член колом стоит на актёра, на все эти его грёбанные образы в фотосетах. А особым наказанием и изощрённым удовольствием для Шаста являются видео, где Арс танцует. О, просто магия какая-то. Гибкость этого мужчины вызывает дикое желание его нагнуть и так засадить, чтобы раздался его особый, высокий стон удовольствия. Вся ситуация как большой пенис… теннис, простите. Они оба друг друга хотят, чувствуют намёки на что-то большее, но всё окольными путями ходят, уверенные в том, что друг друга не примут. Но случай подвернулся. Не мог не, сами понимаете. В туре они снова делили номер. Почти уже намеревались спать, как Арсений, поборов в себе страх и забив уже окончательно на невозможность его порочной мечты, вышел из ванной комнаты просто голым. И совсем не ожидал, что взгляд Антона наполнится таким неистовым огнём. Попов и мечтать не мог о виде столь сильно вздымающейся от сбившегося дыхания груди, о прикушенной губе, слегка подрагивающих пальцах в кольцах… Одна секунда, и Антон оказывается близко, почти вплотную, выдыхает ему жарко в губы, не касается, просто смотрит, будто безмолвно спрашивает разрешения. И Арс ему его даёт, прильнув к губам, желанно их сминая в первом, головокружительно долгожданном поцелуе. И себя тоже отдаёт, наконец заполучив жаждущие касания к его обнажённому телу. — Правы были ребята, — говорит в перерывах между поцелуями Антон, простонав при этом кратко от резко снятой с него толстовки, — геюга ты, Арс. — К нашему общему удовольствию, — пылко отвечает Арсений, опускаясь на колени перед парнем. И, о, боже! Как же восхитительно Попов выглядит сейчас, так развратно, что у Антона невольно выделяется слюна. Да, у него в прямом смысле текут на это воплощение пошлости слюни. Ему страшно, что сейчас Арс увидит его агрегат и передумает. Тогда он наверняка поймёт, что такое разбитое сердце, мечты и ещё несколько месяцев недотраха. Потому что кроме Арсения никого не хочется ТАК сильно. Он почти готов принять поражение, видя всё будто в замедленной съёмке. Вот Арс расстёгивает ширинку, приспускает джинсы с бельём и… глазами, полными счастья, оглядывает уверенно стоящий член. Попов поднимает взгляд на Антона, с диким трепетом и вожделением выдыхая. Рука впервые касается ствола, лёгким скольжением ласкает его, отчего Антон совершенно бездумно чуть стонет. Арсений видит воплощение своих самых невероятно развратных снов. Он облизывает губы, тяжело сглатывая. — Мой любимый размер, — еле проговаривает Арс, не теряя ни секунды обхватывая губами головку, с первого же захода пропуская его максимально глубоко. Антон стонет, сдерживаться не станет, он и не подозревал, что у мужчины его мечты есть такие навыки. Ни одна девушка за всю его половую жизнь не брала так глубоко. А Арсений сделал это не просто легко, а с таким удовольствием, что невозможно оторвать взгляд. Да боже мой, даже в порнухе нет таких актёров, что смогли бы отыграть настолько необъятное наслаждение от, казалось, привычной практики. Но Попов сосал столь самозабвенно, так страстно и нежно оглаживая своими восхитительными губами каменно стоящую на него плоть, что хотелось ещё. Антон любуется как может, запускает пальцы в темные волосы на затылке, массирует кожу головы, но не давит, потому что Арс будто сам знает, как необходимо, с какой скоростью, чтобы Шаст сознание от счастья потерял. — Аааарс, — зовёт, именно зовёт Антон, чувствуя необходимость прямо сейчас приласкать своего чуткого и страстного любовника. Руки скользят по плечам, касаются шеи, гладят успокаивающе. И Арсений понимает, нехотя отстраняясь, обещая себе вернуться к этому обожаемому леденцу позже. Собственное возбуждение почувствовалось лишь сейчас, когда Антон погладил его рукой, отчего из глаз аж звёзды готовы были посыпаться. Так захотелось быть ближе, чувствовать жар тела Шастуна, прижиматься к нему и просить… сам не зная чего, но усердно и старательно, чтобы Антон точно дал желаемое. Оказавшись на кровати, переплетаясь всеми частями тела, оба горели так сильно, что с трудом вспоминалась жизнь без этого. Без всепоглощающей страсти, которая вдохнуть не давала спокойно. Антон как умалишённый без остановки целует каждую клеточку тела его Арсения, почему-то он был уверен как никогда, что теперь Арс точно его. И никто не посмеет даже коснуться этого гибкого тела так, как сейчас это делает Шастун. — Хочу тебя, — шепчет Антон, скользя своим раздразненным членом по другому, не менее жаждущему, — хочу тебя глубоко, Арс… — Даа, — стонет в ответ Арсений, подаваясь вперёд, ловя это сладостное движение, — возьми меня, я твой… «Никакого терпения с ним не хватит» — подумал Антон, нащупал на полке тумбочки прохладный тюбик, быстро смазал пальцы и вошёл одним сразу, легко. В страстном взгляде проскользнула искра удивления. — Я тебя так ждал, — так же выстанывает Арс прямо в поцелуй, насаживаясь на палец что есть силы. У Антона слов нет, он сразу входит двумя, через секунду тремя пальцами, а затем все нервы к чёрту летят… Сил терпеть не остаётся, и он входит уже членом… и ловит дикий, необузданный кайф, когда осознаёт, что полностью. Весь. До упора. После чего не последовало недовольства, криков боли, просьбы выйти. Лишь такое желанное: — Да, пожалуйста… ещё. Арсений словно с ума сошёл. Он и сам не подозревал, что столь большое достоинство может в него поместиться. Но видимо, когда любишь кого-то всей душой, то твои возможности тела становятся и правда безграничными. Антон замирает на мгновение, запоминая своего Арсения таким: разгоряченным, жаждущим, соблазнительно отдающимся, при этом так незнакомо нежным и любящим… понимание ударяет в голову как хороший виски, бьёт по инстинктам... и Шаст срывается на быстрый ритм, целуя так же глубоко, как погружается в божественно податливое тело. Он слышит эти стоны мечты, выбивает их из Арса, наслаждается и даже чувствует, как тает, как плавится, как сам всем сердцем стремится к нему. К своему Арсению. Рука скользит по другому члену, подводя их к краю пропасти, к одному моменту. Он думал, что такое только в романчиках бывает. Но это и правда происходит, от космического ощущения счастья оба кончают синхронно, выстанывая имена друг друга. Несколько секунд ни один и слова произнести не может. Они лежат в объятьях друг друга, едва-едва поглаживая взмокшую кожу. Антон спохватывается, желая выйти, но его перехватывают за ягодицы. — Нет… останься во мне, — лепечет Попов, ловя удивленный взгляд зелёных глаз, — останься со мной навсегда. Шастун слабо усмехается. — Я с радостью в тебе задержусь, но ненадолго. А то потом будет неудобно в фотосессиях участвовать. — Скажу, что это новый образ, — пожимает плечами мужчина, — валет артон. И смеются оба, будто это самая гениальная шутка из всех, что когда-либо были. А вместе теперь они точно будут. Ведь размер обоих устраивает.